А.В. Муравьев

Сказка, основанная на реальных событиях

Содержание

Предисловие

Кубики

Вход

Первый поток: отражение женщины в отражении мужчины

Второй поток: образное отражение (ОН)

ОНА

ПИНГ

Мы

Послесловие

Ода творческому единству

Предисловие

И снова — здравствуйте. Книга, которую вам довелось встретить на необъятном просторе информации, написана по велению сердца, как, впрочем, и предыдущие. Но эта — более чем.

Произведение является определённой психотерапией, живой игрой и, вероятно, поможет обрести некий ориентир тому, кому следует. Или набраться терпения и подождать. Чего? Вы, дорогие читатели, сами поймёте. Ведь процессы осознания не зависят от наших с вами стремлений и желаний. Можно созреть и в раннем детстве, а можно дожить до глубокой старости, мудрствуя и почитая истину, но в итоге не найти дороги домой. Однако всё это прописные «мёртвые» догмы. Штамповать таковые не входит в задачу автора. Разве что самую малость.

Последняя книга трилогии, которая посвящена нам с вами, самая простая и, в некотором роде, самая волшебная. Она в одночасье и закрывает, и рождает вновь красивую притягательную тему отношений внутри творческой пары, а также взаимодействия с Абсолютным. Как заключительный пламенный аккорд любимой песни, которым вы непременно насладитесь ещё раз, только уже в ином, но не менее чудесном варианте исполнения. Неоднократно. И если данная история вызовет у вас, местами, улыбку или наполнит свежестью и чистотой, значит не всё ещё «потеряно». Автор надеется, — вы почувствуете, — не имеет смысла относиться к описанию буквально; оно, в основном, не для ментального «восприятия» — работает само по себе, подобно мантрам. И всё получится.

Стоит добавить, данный труд полностью самостоятельный, хоть и является частью той единой концепции, что началась с «Точки равновесия» и продолжилась в «Играх ограниченного разума…». Этот особый краеугольный камень — своеобразный вклад в разнообразие миров, и тем, кто понял ранее изданные произведения, вряд ли откроет новые горизонты. Скорее, объединит вершины. Да, и, безусловно, вкус композиции ощущается, как обычно, в самом финале, если доберётесь. Это и легко, и непросто, но иначе никак. В любом случае, удачи.

А теперь давайте попробуем погрузиться в живые разноцветные вихри, которые вскоре вас окутают…

Сколь ни трудна, томительна дорога,

Прелестный образ спутницы родной

С её улыбкой, детскою немного,

Дарует сердцу радость и покой.

Своей незримой трепетной рукою

Оберегая воина в пути,

Закрыв его от недруга собою,

Любовь, как страж, шагает впереди.

Кубики

Причудливые облака, напоминающие диких зверей, а может, птиц, неторопливо проплывали по голубому небу, иногда позволяя солнечному свету поиграть в догонялки с их неуловимой тенью. Открывающаяся взору окрестная панорама, однако, была скорей унылой. Осень почти вконец обезличила природу и, вкупе с простирающимися по округе многочисленными крестами и надгробиями, навевала чувство обречённости.

В разгар одного из выходных дней на кладбище, как водится, собирается довольно много посетителей, которые навещают свою память, скрытую под плотным налётом праха, — все мы тут будем. А пока приходим просто посмотреть.

Давайте обратим внимание на пару фигур, застывшую, словно изваяние, перед одной из мемориальных плит. Это ребёнок и женщина; с них и начнётся наше повествование.

— Бабушка, а какими они были? — мальчик лет пяти-шести внимательно изучал изображение на каменном надгробии.

Зрелая статная женщина в строгом дорогом одеянии обняла ребёнка и тихонько вымолвила:

— Влюблёнными, Андрюша.

Повисла продолжительная пауза. Родственники стояли в обнимку, погружённые в пучину воспоминаний. Каждый в свою.

— Они здесь почти не похожи, — наконец произнёс внук.

Женщина вздохнула и скорбно вымолвила:

— У нас не сохранилось ни одной их общей фотографии, исчезли куда-то.

Затем дама присела на корточки, заглянула мальчугану в лицо и удивлённо спросила:

— Почему ты считаешь — не похожи?

— Я их видел, — уверенно выдал ребёнок, — последний раз совсем недавно.

— Где? — прозвучало с недоумением. — Как это, последний раз?

— Вчера ночью… — мальчик улыбнулся и, слегка поразмыслив, принялся рассказывать ошеломлённой собеседнице о своих переживаниях. Причём в таких подробностях и столь живописно, что у слушательницы к завершению рассказа не осталось сомнений, — ребёнок не фантазирует.

Все видéния маленького «сказочника» относились к царству Морфея[1]. Но что с того? Сны изобиловали личными фактами из жизни предков, которые мальчик не мог знать в принципе. Бывает же.

— Ты никому об этом не говорил? — не дослушав до конца, с опаской спросила женщина.

Не по годам рассудительный ребёнок, продолжая улыбаться, прокомментировал в ответ:

— Это никого кроме меня не касается. Ну а тебе можно. Папа с мамой были бы не против.

На глазах женщины проступили слёзы; она пристально посмотрела своему внуку в сияющие очи, а потом перевела взор на гранитную поверхность, которая выразила своё согласие в лице пустующей до сих пор могилы; они были бы не против: «Виктор Владимирович и Мария Михайловна … пропали без вести … года».

***

Несколько лет назад.

Молодая пара сидела в обнимку в одном из огромных кресел у себя дома. Задорно улыбающаяся девица загадочно посмотрела на обожаемого мужчину и произнесла:

— Смотри, что у меня есть.

Маруся, словно фокусник, сделала финт ручкой, и на женской ладони появились два кубика неизвестного предназначения.

— Не понял.

Виктор протянул руку и забрал предметы на анализ. Кубики оказались раза в три крупнее стандартных, к тому же ни на одной из граней не было надписей. Тщательно осмотрев странные игровые принадлежности, мужчина с улыбкой изрёк:

— Теперь объясняй.

— Давай поиграем, — радуга вновь осветила комнату, заставив созерцателя погрузиться в преддверие очередной сказки.

В дальнейшем, когда после свадьбы минует несколько лет, Виктор так и не сможет до конца осознать бездну чистого нечеловеческого счастья, которую ему подарила любимая женщина. Он думал, что такого в принципе не бывает: цинично посмеивался над своими многочисленными знакомыми женатиками, с нескрываемой иронией наблюдая, как их в недавнем прошлом благопристойные и крепкие союзы трещат по швам при наступлении малейших трудностей; как поклявшиеся в любви до гроба супруги начинают надоедать друг другу и обвинять один другого из-за ерунды. Причём личная ерунда, с точки зрения каждого из членов семьи, являлась самой важной и основной частью семейной жизни.

Марию он встретил случайно, вернее, та просто окатила его с балкона тёпленькой грязной водой из тазика; у неё в квартире случился аврал: батарею прорвало и, чтобы не залить соседей, пришлось налить водички за шиворот мирному прохожему, который на редкость «удачно» срезал свой путь через уютный дворик. Нечего шастать по чужим дворам, да ещё и под окнами.

Выплеснув во всеуслышание смачную порцию ругани, Виктор поднял гневный взгляд кверху, дабы вычислить негодяя, что посмел испортить его внешний вид. И упёрся в чудо. Со второго этажа на него глядело смущённое детское личико со светящимися стальными глазами и русой косой, обмотанной вокруг изящной шеи. Внезапно внутри грозного мужского сознания возникло нечто необъяснимое, и Виктор застыл.

Следующие несколько часов невольные знакомые с успехом провели совместную операцию по ликвидации аварии: и в квартире, и в мужском облике. На поверку обладательница детского личика превратилась в двадцатичетырёхлетнюю статную девицу, с непосредственным и весёлым нравом. Таким образом, двое нашли свою судьбу, может, и нет, посмотрим.

Родителям Виктора избранница пришлась по душе, и девушка, напоминающая героиню русских народных сказок, тотчас попала под опеку новой родни, к тому же в Петербурге у неё никого из родственников не оказалось. Мать Марии проживала в столице, а единственной дочке, когда та уехала доучиваться в другой город, просто купила квартиру. К зятю тёща отнеслась почти без любопытства: пару раз поговорили по скайпу, съездили в гости и…

И вот — свадьба. В момент бракосочетания произошёл очередной знаменательный казус, полностью подтвердивший догадку Виктора о том, что скучать эта женщина ему никогда не даст. Во-первых, она явилась на торжество в русском народном убранстве, которое, к слову, было сшито её собственными руками и удивительно гармонировало с обликом: истинная славянка или арийка получилась. Во-вторых, на церемонии Виктор настолько забылся, что даже на дежурный вопрос: «Согласны ли Вы …, прошу ответить жениха?» — ничего не ответил, продолжая пребывать под впечатлением. А может, и не ожидал, что его об этом спросят, да ещё и первого. Невеста же не растерялась и утвердительно ответила за него, а затем обняла суженого и крепко поцеловала в губы. Мужчина ожил, и всё пошло по плану. Почти. Когда официальный вопрос был адресован уже разукрашенной цветастыми узорами невесте, та просто выразительно уставилась своими очами в глаза будущему супругу и Виктор недолго думая ответил за неё. Всё с ног на голову.

Годы, проведённые вместе, на мужское удивление, выказали обоюдное стремление раскрасить друг друга своими идеями, коих в мужской сути дремало в избытке, а в иррациональной, на обывательский взгляд, женской структуре и вовсе оказалось безмерное количество. Откуда вдохновение? Непонятно.

В свой изолированный мирок молодожёны сначала пускали всех желающих, которых было хоть отбавляй. Затем, по неизвестной причине, старые знакомые сперва начали что-то советовать — по их мнению, правильное и необходимое. После чего «ненавязчиво» попытались выяснить детали нестандартной семейной жизни у каждого из фигурантов по отдельности. Не смогли понять, видимо, в чём заключается веселье данной ячейки общества. А где раздоры со скандалами и прочие противоречия? Наверное, кто-то из супругов что-то скрывает. Не бывает счастья без боли и страданий с разочарованиями. Друзья были правы, ведь каждый из них именно на себя и примеряет чужую «одежду». И эта одежда оказалась крайне неприемлемой, до зависти. В итоге пара молодых закрыла свой клуб и оказалась в автономном плавании. Нет-нет, они не стали ссориться или указывать знакомым на дверь, а просто объявили, что не нуждаются в советах и т.д. И вскоре волна знакомых поредела, поскольку сплетничать счастливые спутники желания не выказывали. Пожалуй, хватит на этом.

***

Прошло время.

Мужчина с ехидной ухмылкой наблюдал, как Мария сидит в углу комнаты и старательно бинтует руку:

— Что это ты делаешь? Думаешь, поможет?

Девица спокойно поглядела в ухмыляющееся лицо и строго вымолвила:

— Я подготовилась, тебе теперь не удастся надо мной так запросто издеваться.

— Ну-ну, — прозвучало с усмешкой.

Смешок прокатился по пустому помещению и растаял. В помещении отсутствовала мебель. Оно напоминало комнату, в которой только что сделали ремонт и ещё не успели обжить: на стенах мягкая шелкография приятных светлых тонов, окна занавешены, на полу паркет.

Меж тем мужчина начал приближаться к сидящей на полу… Та вдруг резко вскочила и кинулась на врага; последовал короткий обманный выпад, затем несколько ударов ногами по нижнему уровню. Виктор с удивлением ойкнул и принялся маневрировать, пытаясь перехватить одну из конечностей: «Сейчас ты у меня поплатишься». Но Мария старалась изо всех сил не попасть в капкан, иначе конец — она это хорошо понимала. С сосредоточенным лицом и горящими глазами, она металась по ограниченному пространству, уходя от угрозы быть схваченной и отвечая на попытки блокировать хлёсткими многочисленными ударами.

«Даром времени она, похоже, не теряла», — отметил Виктор, в очередной раз не успев зажать в угол свою жертву; та кувырком ушла в сторону и с новой силой обрушилась на противника. В конце концов ему это надоело; он разорвал дистанцию, резко сместился в сторону и угрожающе произнёс:

— Хочешь серьёзно? Ладно.

— Я не сдамся, можешь не мечтать! — выпалила раскрасневшаяся девушка.

Но теперь возобновлённая схватка протекала совсем в ином ключе. Не давая передохнуть агрессору и рассчитывая на элемент неожиданности, Мария кинула ему в лицо какую-то вещь и ринулась в атаку. Противник уклонился и, поймав встречное движение, спустя полминуты уже праздновал победу. Не без усилий скрутив соперницу, которая с остервенением пыталась вырваться на свободу из стального зажима, Виктор повалил её на пол и лишил возможности сопротивляться.

«Вот и всё», — пронеслось в женской голове.

Мужское горячее дыхание мягко проникло в область одного из женских ушек и обволокло сознание, унося его в забытьё. Но это был ещё не конец.

— Ну что, второй раунд? — прошелестело у уха шёпотом. — Или признаешь поражение?

— Не дождёшься, — буркнула Мария.

Через десять минут.

Влюблённые расположились на кровати в соседней комнате и принялись подводить итоги. Мужчина, опершись на спинку, в полусидячем расслабленном положении, мягко расчёсывал рукой гривастую женскую голову, лежащую у него на животе.

— Не ожидал от тебя, — прозвучало с недоумением. — Когда ты успела, а главное — КАК?

Виктор действительно находился в небольшой прострации. Из трёх раундов супруге всё-таки удалось взять один, третий. Понятно, конечно, правила игры запрещают ему наносить удары, на его вооружении только чистая борьба. Но это всё равно уникальный результат. Ведь в своё время Виктор восемь лет отдал спорту — арсенал приличный. А женщина его перехитрила и поймала на болевой. Причём очень болевой, хорошо, что не реализовала до конца. Есть у мужчины слабые места. А ведь это только второй раз, когда кости выдали — «спортивное состязание» на его условиях. Откуда прогресс?

— Беру уроки русского рукопашного у знакомого инструктора. Он сказал — у меня талант, — многозначительно пропел женский голосок и добавил: — Берегись.

Девица с улыбкой стрельнула мужу в глаза и подмигнула:

— Ты рассчитывал меня узлом завязывать? Не выйдет.

Первая игра на победу в схватке была скоротечной; Виктор хорошо помнил, как смеялся над нелепыми женскими попытками что-либо с ним сделать. Иногда даже возникало ощущение, что Мария дурачится. Похоже, так и было. Он еле-еле сдерживался, чтобы не хохотать в течение всего поединка, который сложился в его пользу при безоговорочном преимуществе: решил тогда, что это закономерно. Природа приоритеты расставляет как-никак. Хотя стоит уточнить, амбалом Виктор не был: среднего роста русый паренёк, среднего телосложения, спорт в далёком прошлом, а сейчас периодически поддерживал форму простыми упражнениями. Ныне же, в новых реалиях, придётся отнестись серьёзно к данной забаве, а зная Марусин ум, вообще без вариантов. Что касается ума, здесь тоже не всё было ясно до конца: женщина иногда удивляла своей сообразительностью настолько… Но давайте по порядку, а пока вернёмся к диалогу.

— Я тебя не очень сильно?.. — Мария замялась. — Тебе, наверное, больно было. Старалась полегче. Можем эту игровую позицию на кубиках заменить чем-нибудь.

— Больно? Ещё чего, — прозвучал шутливый баритон. — Я просто раззевался. Чтобы какая-то сопливая девчонка мне больно сделала…

— Ах, так!

Через мгновение мужчина вздрогнул от неожиданности и слегка скрючился, затем потёр покусанный бок и спустя полминуты подытожил:

— Теперь чувствительно… Бешеная.

В ответ супруга клацнула зубами, облизнулась и примостилась к мужу вплотную, положив голову ему на грудь.

— Но как ты посмела так обращаться со своим повелителем? — строго спросил Виктор, после чего добавил: — Моя воля теперь закон. До следующего розыгрыша, во всяком случае.

Мария откровенно посмотрела в глаза мужу и ласково вымолвила:

— И что желает мой господин?

***

С чего всё началось. Интеллектуальный поединок.

Уютная комнатёнка двухкомнатной квартиры Марии была выдержана в тёплых бежевых, или что-то похожее, тонах. Два сосредоточенных силуэта сидели вдвоём в одном кресле неподалёку от круглого деревянного стола и обсуждали план развлечений. Для полноты картинки добавим деревянную берёзовую кровать с балдахином и украшающий стену шедевр неизвестного художника морской направленности. Остальное не важно. А теперь давайте послушаем, о чём говорят наши герои, и начнём со знакомого уже мужского баритона:

— Как прикажешь это понимать? Зачем нам два? Мы и в шесть пунктов уложимся, — мужчина в недоумении посмотрел на первый кубик, каждая из граней которого изображала нарисованное женское или мужское начало, потом повертел в руке второй, пустой.

— Это же элементарно, — Мария бросила на стол первую игровую кость. — Смотри, выпало мужское начало. Значит, второй кубик бросать будешь ты и условия игры диктовать тоже тебе. А первый будем кидать по очереди, независимо от исхода предыдущей дуэли.

На том и остановились; второй кубик решили не разукрашивать, а наставили обычных точек, предварительно обсудив, что каждая цифра должна означать. Затем распланировали мероприятия; хоть фантазией наши герои и не были обделены, время на подготовку некоторых вариантов требовалось однозначно.

Дебют остался за женщиной, чему она очень обрадовалась. Ведь задающий условия состязания имел возможность маневрировать; половина пунктов по-любому ей сейчас не выгодны, поскольку каждый игрок внёс свои три варианта, исходя из приоритетов или сильных сторон. Всё по-честному.

Итак, азартная игра началась. К чему она приведёт?

Поехали! Вторая костяшка с лёгкой женской ручки стремительно улетела под стол. Двое игроков, как по команде, полезли вниз; мало ли мухлевать кто-то вздумал. Доверять нельзя. В результате выбор пал на соревнование по сугубо мужской категории, то есть касаемо умственных способностей.

Мария с минуту размышляла, глядя на умиротворённого соперника, а тот с улыбкой наблюдал за женскими терзаниями, будучи в полной уверенности, что игра будет проходить на его поле, пусть и не по его правилам. Наконец Виктор решил помочь процессу выбора способа казни женского интеллекта и предложил:

— Не мучайся, давай я тебя в шашки по-быстрому обставлю.

Мария улыбнулась и спросила:

— А в шахматы? Очень давно не играла.

Вопрос повис в воздухе. Виктор шахматы, бесспорно, уважал, но эта игра удовольствия ему не доставляла — слишком затратная по всем показателям. По натуре он склонен к более скоростным занятиям, а концентрировать ресурсы на подобном хобби считал прерогативой избранных. К такой породе он не относился. Но раз подруга хочет шахматы, получит шахматы; мужчина хмыкнул и, приподняв любимую женщину, которая устроилась у него на коленях, встал, усадил её обратно, теперь уже в кресло, и решительно направился на выход.

— Ты куда? — девица тут же вскочила.

— Пойду ноут принесу. Или ты их нарисовать хочешь?

— Не ходи никуда, я сейчас.

Хозяйка дома вышла из комнаты и через минуту вернулась.

Спустя некоторое время.

Мужчина сосредоточенно рассматривал игровое побоище, которое развернулось на большом шахматном поле, висящем на стенке.

— Ничего не понимаю, — озадаченно вымолвил шахматист, играющий белыми. — В чём подвох? Ты меня где-то… Опять твои женские штучки? Я тебя во время игры теперь к себе близко не подпущу.

— Почему? — искренне удивилась гроссмейстер. — Мат напрашивается сам собой. Ты сам в западню угодил. Вот, смотри.

Мария взяла указку и методично, ход за ходом, разложила партию, подробно комментируя детские, по её ехидным выражениям, ошибки противника. Почти поверженный оппонент посерьёзнел и выдал заключение: «Надо было раньше догадаться».

Подозрения в голову Виктора закрались практически сразу — как только он увидел огромную шахматную доску, которую Мария притащила из другой комнаты, а затем, не без мужской помощи, повесила её на стену на дежурный крюк. Он и ранее видел такие раритеты на древних турнирах, и на этот обратил внимание, доска была засунута между шкафом и стеной в коридоре, но решил, что картина с шашечками нечто вроде настенного украшения или реликвии, угодившей в домашние запасники; наверное, выбросить жалко, а может, и руки не доходят. Оказалось — иначе. Покойный родитель Марии, пока был жив, облюбовал свою дочурку в качестве партнёра по шахматам и с детства приучал её к стратегическому видению окружающей обстановки, ибо вышеупомянутая игра, вкупе с рядом других не менее сложных головоломных упражнений, входила в список его жизненных предпочтений. А поскольку отец был человеком науки, достигшим немалых высот в своей области, то, разумеется, знавал многих незаурядных личностей, в числе коих встречались корифеи шахматного мира, известные даже простым обывателям. Некоторые из светил, по словам Марии, даже предлагали её папе поучаствовать в турнирах, предрекая тому почти стопроцентный успех, во всяком случае, если отнесётся серьёзно. Но талантливый молодой мастер лишь отмахивался. Ну а потом он женился и вскоре у него появился свой любимый спарринг-партнёр. Не повезло девочке, одним словом, в куклы не довелось наиграться.

Тем временем фигурки замерли на начальных позициях в ожидании новой партии. Намечалась серьёзная схватка — не на жизнь, а насмерть. Дебют разыграли быстро, без особых хитросплетений, и началось.

Спустя…

Смурнеющий на глазах глава семьи, почёсывая затылок и досконально обдумывая каждый ход, благо правилами было не оговорено и во времени не ограничен, пытался выбраться из очередной умело расставленной ловушки. Девица меж тем сидела в кресле, закинув ногу на ногу, при этом, попивая сок и напевая что-то вроде «вставай страна огромная, вставай на смертный бой». Затем она поменяла репертуар, сменив Великую Отечественную на тему Дарта Вейдера из «Звёздных войн»: «Там-там-там, там-тарам-там-тарам», — развлекалась, в общем, будто учитель, наблюдающий за глупым школьником, который в растерянности застыл у доски.

В конце концов Виктор совершенно запутался в ситуации и, не найдя перспективы для дальнейшего сопротивления, решил предложить ничью; а вдруг прокатит, сдаваться он не хотел. В ответ на его предложение командарм белой гвардии огласила приговор: «Пленных не берём». Точка. Через пять минут Виктор выбросил белый флаг.

Следующая партия уже ничего не решала. Гол престижа, бесспорно, хотелось забить, но Виктор потерял кураж и хорошо понимал: вероятность снова ударить «лицом в грязь» близка к абсолютной.

Поглядев на в воду опущенного, милого сердцу человека, девица решила приподнять мужскую самооценку и настояла на продолжении турнира, мол, договорились: три партии, значит — три. Предпринятые усилия увенчались успехом, и женское умение выстраивать композицию привело к удовлетворительному результату. Оппонент даже ничего не заподозрил. Заключительная партия завершилась вничью. Виктор несколько ожил, даже начал шутить. Может, и через силу, но, тем не менее. После короткого разбора игровой ситуации соперники вновь переместились в кресло: с чего начали, на том и закончили. Улыбающаяся супруга опять, как и прежде, сидела на родных мужских коленях в обнимку с побеждённым.

— На две недели я — глава семьи, — пропел уверенный женский голосок.

— Блин, — озадаченная мужская физиономия выглядела уморительно. — Угораздило же меня…

Мария поцеловала ненаглядного и произнесла:

— Если не хочешь продолжать эксперимент, то…

— Всё справедливо, — не дав реализовать очередное великодушие, резюмировал Виктор, — не ожидал просто с ходу в подкаблучники угодить.

Мужской обречённый вздох вырвался наружу. Мария хихикнула и подытожила:

— Во-первых, не в подкаблучники, а в подъюбочники. Каблуки в обиходе не использую, если не забыл. И мужчина мне в таком качестве не нужен. Во-вторых, не переживай, тебе понравится моё иго; у меня под юбкой уютно, не пожалеешь. Я грамотный диктатор и обещаю прислушиваться к мнению подданных. Впрочем, раз ты дал слово, то выбора у тебя нет. Привыкай… Ты ведь мне доверяешь?

Виктор всмотрелся в бездонные женские очи и утвердительно кивнул. Какого джинна он выпустил из бутылки? В одном была чёткая уверенность — он не пожалеет ни капли.

***

Через полгода.

Взлетев по лестнице на третий этаж, Виктор распахнул дверь рабочего кабинета одного из сохранённых в целости и невредимости НИИ[2]. Просторное помещение биологической лаборатории оказалось почти безлюдным: четыре стола с компьютерами безмолвно приветствовали вошедшего. В углу, у окна, с какими-то многочисленными бумажками в руках, копошилась престарелая дама в очках и не обратила на гостя никакого внимания.

Так повелось, что Виктор постоянно заканчивал трудиться чуть раньше супруги и заходил за ней, благо молодые работали неподалёку друг от друга, правда, их профессиональные занятия не пересекались: муж — инженер; жена — биолог. Затем они вместе возвращались домой пешком; десять минут и конец маршрута, это если не растягивать. Сейчас август на дворе, погода ничего, вокруг зелёная зона. Хотя влюблённые на погодные условия особого внимания не обращали. У природы нет плохой погоды. Главное — микроклимат отношений, а он стабильно чудесный. Таким и останется. Только рассказывать об этом никому нельзя — аксиома, утверждённая опытным путём. Итак…

— Здравствуйте! А где мне Марию Михайловну найти? — резкий мужской голос заставил учёную даму отвлечься от мозгового штурма.

Женщина вздрогнула, отрешённо посмотрела на посетителя, «не узнала, что ли?», и выдала:

— В зоопарке.

— В смысле? — Виктор опешил.

— В зоопарке, с обезьянами, — последовал уточняющий комментарий.

Виктор на секунду представил супругу запертой в клетке с макаками, потом тряхнул головой, прогоняя наваждение:

— Анна Сергеевна, объясните толком, — взмолился свидетель «тихого помешательства».

— Скоро будет, — дама махнула рукой, дескать, не до тебя, и продолжила штудировать свою макулатуру.

Виктор вдруг очнулся, можно ж позвонить, достал мобильник и набрал позывной «милая» — так любимая женщина изначально значилась в телефонных контактах. Ситуация мгновенно прояснилась.

Резво сбежав вниз по крутым институтским лесенкам, Виктор вышел на крыльцо и вскоре засёк на горизонте долгожданную фигуру в обществе ещё одного гражданина, ранее не попадавшегося на глаза. Черноволосый незнакомец выше среднего роста что-то живо доказывал Марии; та периодически улыбалась в ответ. Увидев супруга, девица, словно в ней переключили невидимый тумблер, изменилась в лице — оно засияло искренней радостью; после чего Мария резко ускорилась с места, подобно метеору взлетела на крыльцо, повисла на мужской шее и впилась губами в такого же счастливца.

— Моя половинка, — представила девица своего мужчину подошедшему парню.

— Виктор, — улыбаясь произнесла бóльшая, по размерам, половина и протянула руку.

— Станислав.

Крепкое рукопожатие завершило знакомство, и троица направилась прочь от казённого учреждения. Спустя пару минут Стас сел в припаркованную неподалёку машину и уехал по своим делам, а двое известных вам, уважаемые читатели, героев уже привычно прогуливались наедине, держась за ручки. Виктор первым делом решил прояснить неизвестное:

— Чего вы забыли в зоопарке?

— Стас — студент; у него работа с приматами связана. Я куратор — помогаю. Всю эту неделю к «предкам» придётся бегать. Может, даже после работы.

— А как же мероприятие? Послезавтра…

— Давай на следующую неделю перенесём, у меня ведь ещё есть время.

***

Прошло пару дней.

День рождения — праздник детства. Хоть с возрастом и теряет некоторую привлекательность и актуальность, но, как правило, каждый чем-то выделяет этот день.

В столь знаменательное событие Виктор решил пораньше слинять с работы, к тому же пятница — так удачно сложилось. В лабораторию к супруге он заходить не стал и вскоре оказался рядом с родным гнёздышком. Встречать его, разумеется, некому.

«Мария ещё трудится. Наверное, в зоосад опять пойдёт; придётся подождать дома, а там посмотрим. Предстоит проработать план на вечер», — с такими мыслями новорожденный приблизился к каменному строению и, не доходя до эпического балкона второго этажа, автоматически взглянул вверх, ибо память о грязном душе врезалась в подкорку основательно. А может, и ещё что-то.

Дверь на балкон была приоткрыта, из чрева квартиры летела лёгкая музыка, а в проёме мелькнул знакомый силуэт. Постояв секунд десять, Виктор на радостях вознамерился набрать «милую», но его вдруг окликнули.

Это был дядя Гена — «крокодил»: местный алкаш, человек доброй души и с богатым внутренним миром, а также объёмным багажом различных советов и басен на все случаи жизни. Игнорировать сей персонаж совершенно бесполезно, да и нельзя, по разным причинам. Тот был безотказным помощником в любой ситуации, где требовалась поддержка в плане подшаманить, отремонтировать любую невиданную рухлядь и прочее. А поскольку никогда не угадаешь, где найдёшь, где потеряешь, то находящийся в приподнятом настроении Виктор, недолго думая, направился к сидящему неподалёку на лавочке «крокодилу». Можно и потратить пять минут времени, зато сэкономить в будущем в каком-нибудь неожиданном предприятии. Ждать будущего не понадобилось.

— Присядь, Витя, — благостный седой мужик лет пятидесяти со стрижкой «взрыв фантазии» указал на место подле себя.

— Что за проблемы, дядя Гена? — радушно улыбаясь, спросил Виктор; без улыбки на собеседника смотреть было невыносимо тяжело.

— Домой торопишься? — прозвучало загадочно, а через паузу последовал непонятный комментарий: — Я бы на твоём месте не торопился. Вряд ли тебя там ждут.

— Дядя Гена, ты не в себе? Что за намёки? — улыбка постепенно испарялась с довольной физиономии собеседника.

— Ты присядь, — не унимался «крокодил», — здесь экспозиция хорошая, кустики вокруг. Домой завсегда успеешь.

Виктор пару секунд помаялся в недоумении, присел рядом и вопросительно уставился на хитрый прищур соседа. Тот кивнул на знакомый балкон и выдал:

— Не одна она там. Минут пять, как приехали. С мужиком каким-то. Первый раз вижу, но на такие дела у меня глаз намётан…

— Что ты мелешь? — перебил собеседника Виктор и поднялся. — Проспись иди.

— Пьяный проспится, дурак — никогда, — со значением изрёк «крокодил» и поучительно продолжил: — Как знаешь, тебе жить. Только мой добрый совет: не ломись туда, а то понаделаешь дел, как я в молодости, и загремишь лет на десять. Я в своей тоже души не чаял… Но баба она и есть баба: будет врать до последнего, а потом нож в спину воткнёт, если другого, покруче тебя, встретит. Дело времени. Лучше проследить и выяснить для себя, а потом на холодную…

Виктор не стал слушать дальше всякую ахинею, отошёл в сторонку и достал мобильник. Пошёл вызов.

«Привет. Ты где?» — «Задержусь сегодня, мой хороший. Я позже позвоню. Целую». Вызов оборвался смешком.

«Праздник начался немного не так, однако», — предварительно избороздив взором окрестности, новорожденный, с противоречивым чувством в груди, плавно перекочевал к ожидающему триумфа старому знакомому, на другую сторону двора. Рядом с родным подъездом обнаружилась… Это была та самая тачка, которую он недавно видел. Тачка Стаса.

«Очень любопытно. Если это его… Нет, не может быть. Подобных машин в Питере хватает», — пока Виктор размышлял о насущном, Мария выскочила на балкон в халатике, В ХАЛАТИКЕ, поглядела вокруг, а затем исчезла, притворив дверь за собой.

«Только не наделай глупостей», — по-отечески изрёк мудрый «крокодил» и похлопал по коленке товарища по будущему несчастью.

Сбывается всегда самое худшее, но надежда умирает последней. Из засады наблюдатель внимательно проследил за весёлой компанией, которая спокойно вышла из дому, после чего они сели именно в ту самую машину и двинулись в путь.

Мария нарядилась в вечернее платье цвета кофе с молоком и надела туфли НА КАБЛУКАХ. Виктор побагровел, тело взмокло. Резко повысился сердечный ритм, прокачивая внутренние хранилища и готовя хозяина к марш-броску.

«Пока ведь ничего не ясно», — думал спринтер, который оказался на проезжей части раньше объекта и хаотично замахал руками — с целью поймать извозчика. Ему повезло, если можно так выразиться в данной ситуации; через несколько секунд салон такси принял пассажира с распростёртыми объятиями.

Прошло полчаса.

«Вот же…» — груда эмоций не помещалась в ошарашенном организме и извергалась в виде приступов то ли мычания, то ли грустной песни. Бубнящий под нос разные ругательства Виктор не находил себе места, мечась взад-вперёд напротив уютного кафе, попутно созерцая панораму неторопливых посиделок или свидания. Сквозь отлично подсвеченные витрины и вид отличный. «Она мне соврала. Может, не в первый раз. Откуда мне знать?» — от подобных мыслей возникла потребность убивать прямо сейчас: Виктор пару раз порывался нарушить увиденную им идиллию своим появлением, но всё-таки решил обождать; видимо, не мог смириться с негативным сценарием — перед глазами всплывал милый лучистый образ, такой невинный, что рассеивал даже малейший намёк на противоположное. Чаша терпения ещё не переполнена. Да и «крокодил» своё дело сделал, — нашептал.

Наконец болтающие вполголоса спутники вышли наружу и вновь собирались куда-то отчалить. Виктор это предусмотрел; таксист послушно ждал своего «жирного» клиента. Вечер поездок не собирался прекращаться.

Следующая остановка — гипермаркет. Мрачный «сыщик» с тяжёлым взглядом всё больше и больше погружался в состояние грогги[3]. Нокаут не за горами. Внутренний голос Виктора отчётливо и планомерно капал на мозг, разрушая остатки самообладания: «Это именно то, о чём ты думаешь. Без вариантов. С днём рождения, осёл». В памяти тут как тут всплыла недавняя фраза: «Давай на следующую неделю перенесём…»

Меж тем пара старых знакомых вышла из магазина с пакетами, и путешествие продолжилось. В итоге конечная точка оказалась в одном из спальных районов. Расплатившись с таксистом, Виктор пулей вылетел из авто. На дворе уже наметились первые сумерки, предоставив единственный шанс вычислить место обитания конкурента, не вмешиваясь в текущие процессы грубо и неожиданно.

Расчёт был верным. Обладая хорошей зрительной памятью, новоявленный кандидат в рогоносцы подождал, пока романтически настроенная парочка скроется в подъезде, и метнулся на другую сторону двора, прилегающую к дому. Наскоро, и для пущей гарантии сфотографировав на смартфон, Виктор запомнил расположение горящих окон, затем мухой полетел обратно. Две стороны ему не проконтролировать, а таким образом существует почти железобетонная вероятность обнаружить место проживания того самого ухажёра, которому он вскорости разобьёт башку. Хотя, нет. При чём здесь этот Стас. Не в нём дело.

«Отелло» достал телефон, помучался чуток неведомым доселе гадким предчувствием витающего в воздухе обмана и позвонил в неизвестность. Набранный абонент сбросил вызов; спустя пять секунд смартфон запиликал, доставив адресату дежурное сообщение: «Не могу разговаривать. Перезвоню позже».

«Итак, что мы имеем в сухом остатке? — рассуждал наблюдатель, обозревая иллюминацию, льющуюся из окон многоэтажки. — Как же так? Моя девочка… Лживая стерва!»

Тем временем на третьем этаже зажёгся свет; какая «удача» — к окну подошёл один из знакомых персонажей. Всё!!! На мужском суровом лице ходуном заходили желваки, виртуально пережёвывая будущую жертву. Виктор зло сплюнул, резко и шумно выдохнул, после чего решительно направился разрушать любовное рандеву, в прямом смысле; во всяком случае, кипяток, бурлящий в голове, рисовал именно такую финальную мизансцену — цвета давленых клопов. Они надолго запомнят.

Через десять минут олицетворение возмездия, с похоронным настроем внутри, уже звонило наугад в одну из дверей нужного крыла нужной лестничной площадки.

«Кто?» — послышался зрелый женский голос.

«Извините, Стас дома?»

«Вам в соседнюю», — прозвучала команда «приготовится к атаке»; следующая команда станет последней, он не ошибся адресом.

Звонок. Дверь отворилась без лишних вопросов, что упростило процедуру дальнейших разборок. Зачем всей округе слушать нелицеприятные изречения?

Из приоткрытого проёма на нежданного гостя уставился недоумевающий взгляд, а спустя пару секунд хозяин квартиры выдавил из себя: «Ты?..»

«В сторону! — рявкнул Виктор сухим скрипяще-шипящим голосом. — Иначе по стене размажу».

Но Стас застрял во времени и не двинулся с места, вынудив оппонента вломиться в дом, при этом грубо оттолкнув хозяина плечом.

— Что ты собираешься?.. — пробурчало почти в спину что-то неуверенное.

— Не знаю, — проскрежетал гость и пожаловал в комнату.

«Симпатичная комнатёнка», — про себя отметил Виктор с издёвкой. Ковёр на стене, комод с зеркалом, шикарный диван напротив, пара кресел. Посреди сего комфорта располагался накрытый стол на две персоны, со свечами и прочим само собой разумеющимся антуражем. Светленькие обои в цветочек органично дополняли вид и завершали композицию. Мария сидела как раз лицом к вошедшему, и её радужное выражение мигом сменилось на подобие смятения вкупе с неподдельным смущением. Сразу и не разобрать. Женщины — прирождённые актрисы. Брависсимо!

Некоторое время Виктор буравил испепеляющим взором свою некогда, да что там утаивать и врать себе, даже сейчас искренне любимую супругу, затем загробным голосом вымолвил:

— Курируешь, значит?

Девица встрепенулась, неторопливо поднялась и лукаво ухмыльнулась, словно так и надо, после чего выдала:

— Я ведь сказала: позвоню. Зачем ты здесь?

Виктор враз остолбенел от наглости, исходящей от подруги жизни. С погребальным выражением лица он застрял в неподвижности и, казалось, даже не дышал. А женщина, всем видом излучающая свободу и независимость, продолжала спокойно улыбаться.

Счастье в мужском естестве вдруг встало на дыбы и поменяло плюс на минус. Виктор вспомнил всех своих друзей скопом: как они говорили, что зря он безоглядно и во всём доверяет супруге; нельзя без контроля, так или иначе боком вылезет. Вот и дождался. Даже быстрее, чем можно было предполагать. Теперь всё на своих местах.

«Какой же я идиот, кретин…» — захрипел, разом лишённый равновесия, в недавнем прошлом уверенный и готовый уничтожать всё вокруг мужчина. Хоть эмоции ещё и не совсем угасли, он осознал, что не способен воевать с этой женщиной всерьёз, а желание крушить и кромсать куда-то улетучилось. Разбилось о скалу женской невозмутимости, заключённую в сиянии стальных глаз. И сейчас эти глаза внимательно изучали реакции своего благоверного, прикидывая дальнейшие варианты развития непростого события. Марии ведь не привыкать — стратег, талантище.

После анализа ситуации она чётко, с расстановкой, произнесла:

— Ну хватит! Перестань. Подойди и обними меня.

Может, послышалось? Виктор в недоумении таращился на излучающую спокойствие девицу. Та не моргнув глазом продолжила:

— Если ты меня любишь, то…

Обманутый супруг вдруг очнулся и забормотал:

— Зря я это… сюда… Дурацкая затея… Живи как знаешь. Счастливо оставаться.

Потерянный человек с плотно сжатыми кулаками странновато усмехнулся, развернулся на 180 градусов и побрёл восвояси; ему здесь делать нечего.

— Постой! Не уходи!

Чужой, из другого, незнакомого мира, голос когда-то давным-давно родной женщины вместе со звуком открывающегося окна заставили Виктора задержаться в дверях. Он обернулся и начал отстранённо наблюдать за чем-то непонятным, пока.

Мария же залезла на подоконник и застыла у распахнутого проёма, а потом серьёзно посмотрела на ничего не понимающего гостя и вымолвила:

— Раз я тебе больше не нужна…

— Прекрати паясничать, — прозвучало безучастно; эмоций в мужской сути уже не осталось ни грамма, и веры ни на грамм; сыт по горло.

Девушка печально выдохнула: «Прощай».

Не веря свои глазам, Виктор, словно из иной реальности, узрел, как женское тело отклонилось в пустоту, и в следующий миг… С места набрав сверхсветовую скорость, он сломя голову бросился к окну гигантскими прыжками, издав при этом истошный звериный рык. Еле успев ухватить супругу за какие-то части, то ли руки, то ли ноги, а может, и всё вместе, в охапку, мужчина попытался вытянуть самоубийцу обратно из бездны в жизнь. Но Мария со словами: «Отпусти! Не трогай меня!», — отчаянно отбивалась от спасателя — она всё для себя решила. В конце концов Виктору удалось выдернуть из неминуемой погибели неистово брыкающуюся истеричку, в разорванном вечернем наряде и без обуви. Обувь благополучно улетела вниз.

Минутой позже ревнивец, уже давно пожалев о своём клинически тупом поступке, «зачем припёрся, спрашивается?», привалился к батарее под подоконником и, тяжело, спазматически дыша, приходил в себя от очередного шока:

«Дура… Какая ж ты дура ненормальная… Сумасшедшая…» — еле слышно пыхтел ополоумевший муж. Или уже нет.

Спасённая Мария в это время как ни в чём не бывало вернулась к столу, присела в кресло, налила себе в хрустальный фужер красненького, пригубила и в позе аристократки замерла в ожидании.

Через 10 минут.

Пара «незнакомцев» расположилась за круглым столом переговоров, глядя друг на друга, словно встретились первый раз в жизни. Приглушённый свет и торжественное безмолвие вносили элемент таинственности в предстоящее событие, которым в этот некогда приятный вечер не было видно конца и края. То ли ещё будет, ой-ой-ой. Очаровательная незнакомка в разодранном наряде улыбнулась и повела головой, указывая на некий предмет, лежащий посередине стола под одной из тарелок. Виктор послушно уставился на стол, как баран на новые ворота, и завис. Не дожидаясь реакции от, затюканного обстоятельствами до полусмерти, не евшего ничего с самого утра мужчины, — ресурсов-то уже нет — Мария величаво приподнялась, извлекла нечто из-под тарелки и протянула соседу. Сосед не отреагировал. Тогда девица взяла мужскую руку и вложила предмет в неё.

— Что это? — Виктор недоверчиво повертел в руках самодельный конверт без каких-либо опознавательных знаков и надписей.

— Открой и посмотри, — прозвучало в ответ загадочно.

Внутри оказалось несколько рукописных листочков, после прочтения которых Виктор сперва устало глянул на светящуюся женскую физиономию, потом обмяк, а бумажки вывалились из его опускающейся безвольной руки. Со стороны это выглядело, будто отец или мать только что получили похоронное свидетельство на единственного ребёнка.

Первый листок: «…ухожу из жизни по собственной воле и без принуждения. В моей смерти прошу никого не винить…»

Второй листок: «… в случае моей смерти всё движимое и недвижимое имущество завещаю Виктору Владимировичу…»

С отсутствующим выражением, пытаясь собрать растёкшиеся мозги в кучу, Виктор взял со стола фужер с вином и высадил его одним глотком, после чего устало спросил: «Когда?..»

Ответа не последовало. Немного переварив содержимое прочитанных документов, написанное каллиграфическим почерком, мужская суть начала изливаться:

— Когда я тебя упустил?.. Когда я пропустил момент твоего сумасшествия, скажи мне?! Разве ты не понимаешь, что это за гранью?! А если б я тебя не поймал? Что тогда?! На кой … мне твои бумажки сдались?! Что в твоей голове?! АУ! Там вообще есть хоть что-нибудь??!!

— Я была уверена, что ты меня успеешь поймать, — спокойно вымолвила Мария. — Розыгрыш удался, по-моему.

Последний комментарий окончательно добил и уничтожил. С полуоткрытым ртом и дебильной гримасой, похожей на цирковую или театральную маску, Виктор ловил воздух одними губами, тщетно пытаясь выдавить из себя вразумительный звук.

Внезапно девица прыснула и звонко расхохоталась, сотрясаясь в конвульсиях экстатического восторга.

«Какое чудовищное издевательство», — заметит читатель.

«Не всё так просто, потерпите чуток», — прокомментирует писатель.

Виктор был раздавлен и опустошён без остатка, теперь он совсем ничего не понимал. Меж тем чуть ли не сплошь покрытая румянцем Мария, слегка угомонив свои весёлые излияния, показала пальчиком в сторону всё ещё приоткрытого окошка; затем, с сопутствующим ей неизменным достоинством, поднялась и, прихватив мужскую руку, потащила безвольное тело поближе к свежему воздуху. Очутившись на месте недавней умопомрачительной сцены, девица выглянула наружу и свистнула. Завороженный супруг посмотрел вслед за указующим перстом и постепенно въехал в ситуацию.

Мария не была дурой. Внизу находилась приёмная «подушка», а также несколько человек со специальным «покрывалом-растяжкой» для ловли прыгунов. Хоть высота и невелика, но мало ли женщина промахнётся. Стас стоял рядом в окружении нескольких зевак, которые, вероятно, надеялись поснимать каскадёрские трюки. Не повезло, никто не выпрыгнул.

«Про Стаса-то я и забыл. Видимо…» — Виктор прикинул своё положение и застыл в анабиозе.

Незаметно переместив своего погружённого в тяжкие думы впечатлительного подопечного на диван, супруга закрыла окошко, пристроилась рядышком и начала:

«Самое главное было тебя возле дома нашего задержать и задать нужное направление. Дядя Гена вызвался помочь, когда я ему объяснила — зачем. Он вообще сказал, что такой пары, как наша, не встречал, только поэтому и согласился. Безвозмездно, кстати. Таксист тоже знакомый, тебя караулил заранее; и у кафе тебя подстраховали, чтобы не испортил ничего…»

Виктор был поражён масштабом. С присущим Марии подлинным размахом план был проработан до мелочей, включая несколько аварийных вариантов в запасе, которые не имеет смысла описывать. Риск, безусловно, присутствовал. Но куда ж без него? Потихоньку начиная возвращаться в реальность, жертва сюрприза, наконец, выразила первый вразумительный комментарий:

— А студент храбрец, раз решил в постановке поучаствовать. Я ведь мог его покалечить.

— Никакой он не студент, — девица хихикнула. — Он… Потом как-нибудь. Ещё представится случай.

— Ты меня добить собираешься?

— Хорошо-хорошо. Стас — международник по самбо и армейский инструктор по совместительству. Спецуру готовит. Ну и меня в рукопашке натаскивает. Поэтому и задерживаюсь иногда, но чаще в рабочее удаётся.

— А я уж смирился с тем, что наше счастье не более чем пшик или пыль, — задумчиво произнёс Виктор и добавил: — Со Стасом, выходит, ничего?

Мария заключила меж ладошек измученное лицо собеседника, потянула к себе и мягко уткнула прямо в своё лоно; затем нежно прижала и начала тихонько поглаживать ненаглядного по голове, приговаривая:

— Это твоё место, персональное, и ничьё больше. Запомни, дурачок, ты у меня ЕСТЬ. Не знаю, поймёшь ли? Акцент на слове «есть», а не «ты». Я в тебе всё реализую и ни на кого не променяю. По закону рода — если девушка имеет связь на стороне, то чистого ребёнка родить неспособна. А мне ведь тебя выносить надо в первую очередь. Я если и буду рожать, то именно тебя — мой выбор.

— То-то я понять не мог, почему ты в девках засиделась, — замычал в родное лоно Виктор. — По нынешним меркам в 24 года это что-то экстраординарное.

— Тебя ждала.

— А если я погибну, допустим? Одна будешь куковать?

— Судьба такая, значит. Если с тобой что-нибудь плохое произойдёт, даже случайно, это мой недосмотр. Я — хранитель. И таких случайностей постараюсь не допустить.

— Большая ответственность, однако, — Виктор примостился поудобнее и продолжил шутливо: — Сегодня только не в ту степь хранителя занесло. На мой инфаркт или инсульт ты тоже рассчитывала в случае чего? Я не поседел? Посмотри. За что так круто?

— А ты за что? Или память отшибло? — Мария развернула мужа лицом кверху и прищурилась, глядя в очи или глубже, сложно описать.

Всё и сразу сошлось. «Ну, конечно же, она ведь обещала отомстить», — в сознании Виктора, как живая, внезапно возникла картинка его первого, но уже позабытого «сюрприза».

Вторая игра.

Как-то раз после очередного метания костяшек Виктору выпал кон организовать розыгрыш, и он решил приобщить любимую к парашютному спорту, с которым сам был хорошо знаком. Пройдя первичный инструктаж и несколько раз прыгнув начиная с малых высот, без намёка на боязнь или неуверенность, его отважная подруга приступила к покорению следующего уровня. В очередной раз она, вместе с обожаемым супругом, залезла в винтокрылую машину и — вперёд.

Когда самолёт набрал высоту в четыре тысячи метров, настало время прыжка; Виктор картинно расстегнул лямки заплечного парашюта, бросил «рюкзак» на пол и сказал: «Сейчас проверим, на что ты способна».

Затем шутник подошёл к открытой двери фюзеляжа, поглядел на ничего не понимающее детское личико и добавил: «Поймай меня. Я уверен, у тебя получится». А потом шагнул в пропасть.

Что при этом пережила Мария? Кто знает. Но она через доли секунды сиганула вниз. На самом деле тогда у Виктора на теле был спрятан ещё один парашют, под курткой. Некоторые спортивные модели вполне компактны, можно легко замаскировать. Но Мария-то об этом не знала. Вернее, когда она догнала парящего в воздухе милого сокола и вцепилась в него мёртвой хваткой, обвив руками и ногами, то догадалась о подвохе. Новый «рюкзак» за мужской спиной недвусмысленно давал понять, что разбиваться в случае неудачного перехвата Виктор не собирался. Юмористу же ещё в полёте стало не до приколов. Раздосадованная таким поворотом событий, девица, осознав, что её жестоко обманули, сжала грудь «спасённому» бёдрами так сильно, что у того «вертолёты» закружились в голове и, показалось, где-то даже хрустнули рёбра. Двенадцать лет силовой гимнастики вкупе с другими забавами не прошли для Марии даром. И Виктор в этом не раз ещё убедится. А сейчас он просто пытался не упасть в обморок от нежных объятий, судорожно работая диафрагмой, когда появлялась хоть малейшая возможность.

Мария же в неразлучном тандеме продолжала учить уму-разуму своего благоверного, со всей любовью, словно железным обручем сдавив ему подвздошную область: «Наслаждайся, дорогой, это только начало». Конечно, женщина не садист, поэтому иногда всё-таки ослабляла «тиски». А то задохнётся ещё.

После удачного и мягкого приземления впечатлённая сюрпризом подруга, сурово глядя на, чуть придушенного, улыбающегося через силу хохмача, серьёзно и без эмоций подытожила: «Я попалась. Но ты ещё вспомнишь этот момент. Я постараюсь».

Так и вышло.

Вынырнув из потоков воспоминаний, заключённых в проникновенном женском взоре, Виктор улыбнулся и произнёс:

— Поквиталась, получается. Вынужден констатировать — ты меня «сделала». Капитально. Ничего подобного не испытывал. Словно катком или бульдозером по мне проехали. А дальше?..

— Что, страшно стало? — девица всё прочла во взгляде и хихикнула.

Смешно ей, понимаешь. Виктор с ужасом представил перспективы противостояния:

— А мы не заигрались?

— Какой подкат, такой и откат, — полетел юморок, затем Мария весело продолжила: — Я тебе давала шанс выйти из игры. Надо было просто жене поверить и обнять её, когда представилась возможность, а не стоять с кислой рожицей. Вот и получил. Отныне сто раз подумаешь, прежде чем провоцировать. А если захочешь потягаться, я всегда к твоим услугам.

— Понял уже: не буди лихо, пока оно тихо. Признаю поражение и сдаюсь на милость победителя.

Мария щёлкнула милого по носу, потом нагнулась, поцеловала в шею и прошептала на ухо:

— На мою милость не надейся. Теперь буду делать с тобой всё, что в голову взбредёт. Заслужил.

Разнеженный мужчина огляделся по сторонам не меняя удобного положения и сказал:

— Поехали домой. Зови своего Стаса.

— Незачем. Квартира не его. Анна Сергеевна любезно одолжила на сутки.

«Ещё новость», — Виктор уже ничему не удивлялся, а спокойно выразил последний комментарий:

— Столько народу задействовано… Многоходовочка — мама не горюй. Полгорода, наверное, в курсе. Обложили как волка со всех сторон.

— В шахматах тоже фигур достаточно, для композиции нужны.

— Абалдеть! Какая ты у меня умница, — вырвалось мужское выразительное восхищение.

— Всё для тебя, любимый, — резюмировала довольная абсолютная чемпионка.

***

Теперь автор предлагает немного отвлечься от сюжета, оставить героев в их романтических утехах и ненадолго погрузиться в комментарий, без которого отдельные выше-, а также нижеописанные эпизоды в сегодняшних реалиях не будут ясны до конца и попахивают фантасмагорией.

Для начала несколько слов о телегонии — для вводной. Ваш покорный слуга не станет перефразировать публичный и открытый источник, а просто даст выдержку:

«Явление телегонии было обнаружено в XIX веке в Англии другом Чарльза Дарвина[4] лордом Мортоном, который и ввёл в употребление этот термин — «телегония». Он решил провести эксперимент: свою чистопородную англичанку-кобылу скрестил с самцом зебры; потомства не получилось. Потом скрестил чистокровного английского скакуна с ней же, и в результате родились жеребята со следами зебриных полос на крупе. Кстати, кто держит голубей, тоже в курсе, что если чистопородную голубку потоптал дикарь (сизарь), ей сворачивают голову, потому что птенцы у неё уже будут не чистопородные. То же самое и с собаками. Одними из первых исследователей телегонии (после лорда Мортона) были современники Чарльза Дарвина: профессоры Флинт и Феликс Ле-Дантек. Они провели множество опытов на птицах и животных, Феликс Ле-Дантек подробно описал телегонию в книге «Индивид, эволюция, наследственность и неодарвинисты». — Москва, 1899 год. 24-я глава этого труда так и называется: «Телегония, или явление первого самца».

Описанное в предыдущем абзаце, навскидку, архаичный и спорный факт, являющийся простым примером перекладывания метафизического багажа на просторы программирования или настройки биологической матрицы; связь есть, но она не существенна и на материальных признаках потомства не сказывается. Во всяком случае, явно. Но так ли всё безобидно?

На секундочку окунёмся в предмет. Первые исследования относительно телегонии оказались в опале; их попытались карелировать с флюидами, духовностью, энергетикой, некой внутренней памятью и т.п. И, разумеется, адепты были обвинены в лженаучности и «изобличены». Причём разоблачения телегонии спонсировались заинтересованными лицами, в числе которых фарминдустрия, сексиндустрия и прочие законодатели моды, а также сторонники псевдосвободы личности. И это им в какой-то мере удалось. Но теперь наука шагнула вперёд, а рассматриваемый автором вопрос уже, по сути, не телегония. Тут все проще и сложнее одновременно: на генно-молекулярном и биологическом уровнях. Сейчас, хоть исследования и ведутся, это не афишируется. Представьте, какие потери понесут целые отрасли, политические и общественные движения с пропагандируемыми ими нормами жизни и т.д. Материалы по данному вопросу довольно объёмны, а излагать их в настоящем произведении нет нужды. Любой из вас, дорогие друзья, может изучить предмет самостоятельно и досконально. Было бы желание.

Но всё-таки пара наблюдений не помешает. Они жизненные, а не теоретические.

Оказывается, в свете уже современных генных и т.п. исследований, женский организм (не в смысле только человеческий, а и человеческий в том числе) способен усваивать и «консервировать» генные «кирпичики» из любого генетического материала, попадающего в этот организм. А потом, по мере необходимости, использовать их в формировании плода. И не только. Женский организм способен и сам менять свои параметры под влиянием генетического материала постоянного партнёра. Например, меняется цвет волос: за год, ориентировочно, у жгучей брюнетки волосы приобрели рыжий отлив, благодаря любимому мужчине; подруги стали интересоваться — «что та с волосами сделала?». У супругов, проживших несколько лет вместе в любви и тесном контакте, жена становится похожей на мужа, постепенно.

Дальше — больше. Один знакомый эксперт однажды «просветил», что мужской генетический материал в среднем может храниться в женском организме до 7-8 месяцев, у некоторых дольше. Это генные «кирпичики», не сперма; возможно консервировать любой материал, проникающий через слизистую оболочку. Ведь мы с вами постоянно что-то усваиваем. Контрацепция спасает только отчасти, к тому же обмен энергиями никак не блокирует. Женская природа к процессам хранения запасов в принципе приспособлена напрямую — это её родная функция. Результаты экспертизы на отцовство, допустим — 87% вероятность означает, что отцу на 13% помогли произвести на свет сына или дочь «доброжелатели» (для суда более 50% достаточно для доказательства отцовства). И экспертизы такой при рождении стараются избегать именно по той причине, что мужья столько интересного о благоверных узнают, что институт брака накроется медным «тазиком», а государство столько гулящих жён не прокормит. Да и сексиндустрия лоббирует.

Продолжим.

Современность — период местами поголовной информационной и прочих свобод личности, кои не являются злом, как некоторые пытаются позиционировать, например, интернет, телевидение и т.д. Такое кликушество сродни бабкиным наветам на технические новшества в конце восемнадцатого и на начальных рубежах девятнадцатого века, когда любое просвещение вызывало у дремучего крестьянина негативную реакцию. Возьмём радио: ведь, когда из неживого предмета льётся звук, это дьявольщина и не более.

Итак, нынешнее время просто упразднило в прогрессивных обществах натуральные устои природы, которые от этого не потеряли смысл, а просто потеряли актуальность. Представители обоих полов спокойно совокупляются, начиная с незрелого возраста, а если, допустим, кому-нибудь из объятых гормональным фонтаном подростков объяснить следующее: ты не сможешь иметь чистого потомства, если девочка уже была чьей-то до тебя, а именно — не девственница, то, скорее всего, молодым людям будет на это наплевать. Всех всё устраивает. А повзрослев, точнее, созрев и осознав, что твои дети не имеют с тобой устойчивой психофизической связи, позволяющей качественно передать опыт и о которой мало кто вообще слышал, уже ничего не исправишь. Эти обстоятельства, вкупе с гомосексуальностью, извращениями — просто объективная данность, вносящая разнообразие и баланс в текущие миры. Это норма, а не апокалипсис и разврат.

Ниже следует несколько слов о законе «РИТА». Буквально.

«Первый мужчина, который нарушил девственность у девушки, является единственным отцом всех детей, которых она родит в своей жизни, независимо от того, сколько мужчин будет она иметь за всю свою жизнь», — это древний арийский закон, прописанный в своде других законов о взаимодействии мужчин и женщин. Полюбопытствуйте. Законы гармонии были изложены задолго до телегонии, дарвинизма и прочего. Они имеют мало общего с современной наукой и скорее предназначены для желающих увидеть суть материальных процессов с точки зрения давней исторической базы знаний. Не древней и устаревшей, а причинной. Большинству такое не нужно, поскольку противоречит обыденному устоявшемуся обиходу и не только. Хотя все законы мироздания заложены в человека изначально, а люди занимаются тем, что обманывают себя практически всю жизнь. Здесь стоит оговориться — это в порядке вещей, так надо. Далее будет немного выкладок, для заинтересованных.

Понятие девственность отсутствовало бы в природе, если бы не имело решающего значения для качественного продолжения рода и глубинных взаимоотношений на всех уровнях. Для супругов это один из совместных путей в Космос. Не говоря о том, что только целомудренная девушка может сберечь мужчину, поскольку он, по факту, её первый ребёнок, таковым и останется. Для следующего из списка женщина уже не станет полноценным хранителем и в серьёзных испытаниях — не опора. Женщина способна защитить и заблаговременно оградить от опасностей только одного-единственного и, вдобавок, желанного мужчину: не значит, что будет это делать, поскольку не все индивидуумы осознают свою скрытую мощь, но способна. Остальных — нет, ибо для других — не целая. Вернее, что касается всех остальных окружающих и детей, то замужняя развитая женщина, благодаря своей наречённой половине, обладает потенциалом, дарующим возможность звучать во Вселенной, но лишь опираясь на родное плечо. Сами поймёте, обязательно.

Мужчина же обладает потенциалом иного характера и без соответствующей женщины не развивается, что выливается в навязчивое воспитание супруги, а при нехватке мужского стержня и вовсе: супруга кушает благоверного при каждом удобном случае — скандалы. Незачем. Во-первых, люди не способны друг друга видеть и не воспринимают противошёрстную информацию, а отрицание очевидного — одна из первейших человеческих реакций. Даже если ты с чем-то согласен, это лишь означает, что ты либо уступаешь силе, что недолговечно и со временем вернётся обратно, либо и раньше был не против доводов: просто не осознавал, а теперь настало время, либо получил импонирующую твоему складу информацию.

Во-вторых, прогрессируя сам, тащишь за собой половину: с кем поведёшься, от того и наберёшься. Обменные процессы супругов, при условии девичьей чистоты, взаимной искренности и готовности учиться друг у друга, происходят естественно, не в словесных перепалках и прениях. Под воздействием более мощного потока одного из партнёров высвобождается источник энергии другого. Как в шахматах: хочешь играть лучше, играй с сильным противником.

Таким образом, если тебе, брат, досталась развитая женщина, которая по объективным показателям «выше» тебя уровнем, то у тебя есть шанс прогрессировать, а не пытаться её унизить или победить. Не получится выиграть, только пострадаешь. Тестостерон и прочие стандартные критерии здесь абсолютно ни при чём. Речь об источнике сознания, в котором заключена основная сила и который задаёт ритм осязаемым процессам. Учись и впитывай, пока не «родишься». Даже если покажется глупостью её видение. Она видит по-другому и, когда ощущает себя Матерью для тебя, — невероятно удивляет. Питайся «молоком» своей женщины, это тебя не отравит, не оскорбит, а только укрепит. Родишься, — всё отдашь и станешь для неё Отцом навсегда. Здесь автор не призывает слушаться женщину, ибо женская сознательность это большая редкость, но такие исключительные представители прекрасной половины человечества встречаются на пути. Ведь периодически высокоразвитые сущности нисходят в наш с вами план на экскурсию, воплощаясь среди людей в человеческом организме. По развитию они несказанно гармоничнее и на порядок мощнее. Они — дар Творца и сами определяют свою судьбу, избирая именно своего спутника, безошибочно и на всю жизнь. А дальше, как повезёт. Будешь себя хорошо вести — будет чудо. Но это исключения.

Чаще — наоборот: либо мужчина раскрывает пределы возможного для подруги, если та не против или не ограничена; либо никто из супругов вообще понятия не имеет о гармонии. Тогда всё здесь описанное не работает или работает ущербно, деформируя личности в непредсказуемую сторону или прямиком в деградацию.

Да и качественная сознательность у мужчин встречается тоже крайне редко, может, и реже, чем женская. Мы друг друга стоим и, в идеале, дополняем друг друга, добирая необходимое, если, конечно, не стараемся играть в «умников», то есть готовы и стремимся дышать своей половинкой. Обоюдно.

Случается, что потенциал женщины не всегда виден сразу, вулкан иногда дремлет, а его характеристики мужчина постепенно стимулирует своим внутренним стремлением к духовному прогрессу и единению. Взаимосвязь прослеживается на корневом уровне, а описывать её линейным языком — переливать из пустого в порожнее. И так уже пустота расплескалась. Пора заканчивать.

С женским началом мужчине достичь полного единения, а также помочь подруге раскрыться, в случае недостатка развития, можно лишь с чистого листа. Именно — единения, почувствуйте корень. Один раз, единственный. Если вы нальёте в новый сосуд воды, а затем выпьете её, то сколь сосуд не мойте, не стерилизуйте, событие всё равно случилось и след от него навеки запечатлён в анналах истории и соответствующих планах сознания.

В заключение пара слов о дамах.

Существует масса гипотез и версий о происхождении русских представительниц прекрасного пола. Среди них в качестве генетических предков упоминаются амазонки, сарматские или скифские женщины, которые наравне с мужчинами участвовали во всех исторических процессах и войнах соответственно. Автор не желает вдаваться в детали и домысливать чужие исследования. Стоит лишь отметить: во многих славянских общинах женщины и мужчины имели равные свободы, не путайте с возможностями, и пропагандировались взаимное уважение и чистота отношений. С малолетства.

Соблюдайте Чистоту, если вам Она нужна.

***

Продолжим нашу историю.

На последнем семейном совете во главе с действующим президентом Республики — Марией, которая своим экстремальным розыгрышем недавно мастерски лишила мужчину главенствующих полномочий и равновесия заодно, было принято решение приостановить состязания. Молодые и без того вдоволь накуражились.

Итак, Мария, взяв на себя полную ответственность, заявила: «Назначаю санитарный период сроком…» — она открыла в своё время «олимпийские игры», она же их и закрыла. Показательно.

Мужчина не возражал. И началась последняя двухнедельная эпоха женского благородного царствования. Хотя во время периодов правления полновластной императрицы Маруси Великой ничего практически не менялось: командовала любовь; женщина каким-то необъяснимым внутренним чутьём предвосхищала все без исключения мужские движения и потребности. Причём так естественно и гениально, диву даёшься. Супруга, при непосредственном участии половины, выстраивала отношения столь искусно, что муж с охотой и готовностью воспринимал любые женские предложения и прочие инновации. Да и его идеи не встречали никакого сопротивления или протеста, а реализовывались немедленно. За редким исключением. По мнению Марии, требующие детального разбора и одобрения «свыше» сложные или вредные мероприятия обсуждались отдельно: домашняя директриса при помощи ласковых внушений периодически показывала — кто в доме хозяин, иначе, зачем было соревноваться. Убедительно показывала. Однако после совместных обсуждений опасных мужских предложений всякий раз рождалась куда более интересная концепция досуга.

В спорных же моментах, которые закономерно возникали в периоды безвластия из-за безусловно полярных взглядов по некоторым вопросам, побеждали принципы: «кто кого переглядит, перетанцует и т.д.», «кто скорчит самую смешную рожу», «кто кого уговорит, используя ласкательные выражения, или другими приятными способами», «угадай число», «вслепую определи состав угощения, то есть на вкус», «горячо, холодно» или иные детские игры, на случайный выбор. Игр — бесконечное множество.

В общем, влюблённым было безразлично, чем заниматься, лишь бы рядом; или на расстоянии, которого не существует; можно и молча — просто хорошо вдвоём. Такое бывает.

«Гляжусь в тебя, как в зеркало, до головокружения…»

Находясь наедине, наши герои самозабвенно ухаживали друг за другом во всех смыслах: если кушали, то кормили друг друга, поили, утром расчёсывали и далее по такому же принципу — во всех ситуациях, но в разумных пределах. Хотя если понадобилось бы, то без рамок, граней, стеснений и прочих ограничений — Родные.

«Какая-то сопливая мелодрама», — возможно, всплывёт у кого-то в голове.

«Вам не посчастливилось жить в сознательном союзе, где женщиной владеет изначальное Сердце, — прокомментирует автор, — это весело и забавно».

Вход

Зарница по-семейному.

И вот прошёл год, или больше. Не важно.

Начало сентября; народ валом валит в лес за дарами природы. Но наши герои не такой породы. Почти. Грибы, ягоды, бесспорно, хорошо, ну а попутно устроить новые игрища — ещё лучше.

После совместного обсуждения в поезде плана мероприятий в качестве полигона была выбрана густая чаща непролазного дремучего леса в Псковской области: на карте вроде ничего и никого рядом быть не должно — есть где разгуляться и проявить фантазию. На избранный ландшафт прибыли к полудню, самое оно.

Итак, две фигуры в камуфляжных костюмах о чём-то посовещались, улыбнулись друг дружке на прощание, поцеловались, куда ж без этого, и зашагали в разные стороны. Времени до начала операции около двух часов. Подготовиться необходимо весьма тщательно — противники опытные, можно сказать, профессиональные диверсанты.

На самом деле, смысл игры довольно прост. В задачу входит нахождение укромного места, где представится возможность спрятать свою часть провизии, а потом, передав координаты потайной точки противнику, необходимо в кратчайшие сроки обнаружить схрон «врага», причём первому, а затем вернуться на место базирования своих запасов. Поединок при встрече не предусмотрен правилами. Соревнование мирное. Но какая же это война без военной хитрости?

Виктор, оставшись в одиночестве, решил в одностороннем порядке чуточку изменить условия. Искать подходящее место для размещения съестного багажа он не стал, а занялся подготовкой засады, в которую рассчитывал заманить ничего не подозревающую женщину, а дальше… Дальше он не загадывал, сымпровизирует.

«Отлично», — забредя в мелколесье рядом с болотом, Виктор снял поклажу, положил её на едва ли укромное, но это не важно, место, а сверху накидал травы, веток, листьев. Халтура, конечно. Но, главное, рядом есть овраг, прикрытый кустом. Нападать из укрытия Виктор не собирался, потом в этом лесу его и похоронят. Женщины, по словам Стаса, с которым Виктор после известных событий не раз ещё виделся с целью поднатореть в самообороне, самые опасные бойцы, если грамотно подготовлены. А Мария, опять же со слов инструктора, которому подопечная досталась по «наследству» от московских коллег, очень прилежная ученица и занимается давненько — фору даст иным военным спецам. Разумеется, на фоне всего пережитого и услышанного, жёстко провоцировать свою непредсказуемую пантеру желания больше не было. Не всерьёз же её сзади по голове бить или с дерева с копьём на неё прыгать. План был другой, мирный.

Спустя полчаса координаты были успешно переданы противнику; оставалось ждать и надеяться. Вскоре в ответ прилетели необходимые данные. Сидя в овраге, Виктор разложил сетку, сплетённую из альпинистских синтетических тросов, прикинул варианты и обратился в слух. Всё складывалось в его пользу. Мария должна была подойти с нужной стороны; вектор их расхождения как раз удачный, к тому же она его не ожидает здесь застать и осторожничать не станет.

Через час.

Звуки приближающегося рокового свидания вывели охотника из мыслительного потока, и Виктор тихонечко выглянул из засады. Мария, аккуратно, почти бесшумно подошла к искомой точке и уже осматривалась. Практически в двух метрах от него. Ещё немного и он бы прошляпил. Пульс резко подскочил, кровь забегала по жилам. Диверсант готовился брать «языка». Тем временем женщину заинтересовал искусственный ворох мусора, незатейливо и второпях наваленный каким-то неумехой. Мария иронично хмыкнула и собралась праздновать лёгкую победу. Внезапно из канавы за её спиной донёсся шорох, а затем оттуда полетела сеть. «Рыбак» поймал свою «зубастую щуку».

Когда Мария развернулась на звук и увидела запущенную в неё ловушку, то мгновенно вытащила армейский нож, висящий на поясе, и хотела уже было резать путы, а потом и, возможно, неизвестного захватчика, но…

«Я просто обозначил, Марусь! — из засады выскочил довольный успешно проведённой акцией мужчина, поднял руки вверх, дескать, свои, и уставился на супругу, замершую с ножом наизготовку, которым она умела пользоваться, можно не сомневаться. — Ты как-бы в плен попала, понарошку. Сдавай оружие».

Мария, осознав, что её подлостью заманили в западню, пронзительно поглядела в глаза врагу, мол, «опять нарываешься?», после чего скинула с себя сеть, присела на корточки и спросила:

— А как же правила? И что ты намерен делать со мной дальше?

— Формально, я ничего не нарушил. Правила в порядке. Поединка нет, я тебя поймал и обезвредил, — миролюбиво вымолвил агрессор и добавил: — А сейчас мы отправимся к твоему складу, и всё закончится. Вставай и пошли.

— Вот ещё, и не подумаю, — Мария усмехнулась. — Если я пленница, то ты меня на себе и тащи.

— Но на войне «языки» своим ходом обычно передвигаются, иначе смерть или… — Виктор задумался.

Девица грозно, но с любовью зыркнула на хозяина положения и поучительно изрекла:

— На войне, милый, я бы тебя вычислила давно и убила. Заставить он меня вздумал. Не все пленные боятся смерти. Представь, понарошку, что здесь именно такой случай.

***

«Но! Иии-го-го!» — Мария веселилась от души, погоняя «жеребца», бредущего по ухабам. Тому было не до смеха. Единственным способом передвижения, который подходил в данных условиях, была выбрана езда верхом. На руках девицу Виктор решил не тащить: долго не пронести, а потом руки «отвалятся». А поскольку ещё и рюкзак за спиной, то пленённая Мария логично восседала на шее своего захватчика: периодически цокала, болтала ногами, ёрзала и подпрыгивала, имитируя скачки на коне по пересечённой местности. Вела себя отвратительно, одним словом, будто издевалась. А может, и в знак протеста. «Ничего, — думал Виктор, — смеётся тот, кто смеётся последним». Он своё возьмёт: в голове за время утомительного марша, как на дрожжах, зрели различные коварные планы изощрённых пыток врага. Надо только до места добраться.

Кратчайший маршрут не всегда прямой и лёгкий. Навигационная система рисовала направление, не учитывая реальность болотистой местности. На бумаге ведь всегда гладко. А на деле постоянная необходимость форсировать ямы с водой или обходить их по зигзагообразной траектории превратили намеченную им в недалёком прошлом приятную прогулку в обществе обожаемой супруги — в изматывающий поход ломовой лошади с повозкой гружёной камнями. Хорошо ещё кнутом не стегают. Мужчина, пришпориваемый наездницей, спустя некоторое время шумно задышал и остановился.

Девица всё поняла, слезла с «седла» и с улыбкой прокомментировала:

— Загнанная лошадь мне без надобности. Ещё ногу сломаешь — на мясо пустить придётся.

— Дальше пешком пойдёшь? — с надеждой спросил обессилевший супруг.

— Ещё чего. Отдохнёшь немного, и продолжим, — прозвучало в ответ; затем Мария, оценив моральные силы транспортного средства, ободряюще добавила: — Тут рядом. Я покажу.

Показывала дорогу женщина своеобразно: она не говоря ни слова продолжала вертеться в «седле», направляя при помощи бёдер лицо супруга в нужную сторону, но, укатанный, тупеющий с каждым новым шагом, жеребец постоянно сбивался с пути и норовил рухнуть как подкошенный. Ноги уже подгибались.

«Так мы до ночи будем шлёпать», — решила наездница и, элегантно, по-кавалеристски спрыгнув с насиженного места, повела милого «под уздцы» в сторону своей базы. Через полчаса наполовину довольные путешественники достигли женского штаба, расположенного в живописном березнячке.

Немного переведя дух, Виктор принялся разбивать лагерь. Торопиться некуда, домой сегодня они не поедут. Первым делом опытный турист смастерил очаг, развёл костёр и повесил котелок с водой, благо ручей рядом; после чего устроил настил между трёх стройных берёзок, а поверх положил самонадувающийся ковер; потом вытащил огромный москитник и растянул его, привязав к стволам. Оставалось только наладить защиту из альпинистской сетки и колокольчиков — от любопытных зверей в ночное время. Вскоре всё было готово; мужчина осмотрел «блиндаж» и плотно накидал поверх ската защитной сетки веток с листьями — от дождя.

Заложница с любопытством наблюдала за приготовлением новой базы, пыталась поучаствовать, но была отстранена под предлогом: без сопливых обойдёмся. Наконец Виктор жестом пригласил девицу проследовать к месту заключения, предварительно снабдив её горячей водой и полотенцем. По завершении обязательных банно-прачечных и гигиенических процедур Мария забралась в жилище, одобрительно кивнула и подытожила: «С пленными ты хорошо обращаешься. Зачтётся».

Меж тем наступил час расплаты. Виктор, особо не рассчитывая на быстрый и успешный результат, начал допрос на предмет выдачи секретного хранилища. Как и предполагалось — бессмысленно. Мария улыбалась, гримасничала, дразнилась, пару раз послала дознавателя по ложному следу: глумилась, как могла. И, разумеется, мужскому терпению пришёл каюк: за такие выкрутасы надо наказывать — настало время допроса с пристрастием.

Через пять минут.

Мария сидела и глотала слюни, наблюдая за супругом, который не спеша поглощает пирог, смакуя каждый кусочек и сопровождая процедуру красочными благодарственными междометиями и хвалой в адрес кондитера, коим Мария, собственно, и являлась. По условиям войны они не ели ничего со вчерашнего вечера. А теперь смеркалось: нагрузка, свежий воздух, почти сутки пролетели со вчерашнего приёма пищи. Так что голод не тётка и давно дал о себе знать. На это и была ставка. Но Мария держалась молодцом, не выказывая ни малейшего желания выдать тайну своей Родины. Правда, не улыбалась больше. Хоть здесь победа.

Насытив организм и восстановив потраченные в «скачке» силы, Виктор удовлетворённо вздохнул и шутливо вынес приговор: «По закону войны у меня три дня на разграбление поселения и изнасилование женщин, — мужчина отёр руки о полотенце и начал надвигаться на жертву. — Победителю достаётся…» В следующий миг хлёсткая пощёчина досталась победителю. Аж зазвенело в ушах.

Ошалелый триумфатор отпрянул от вновь светящейся подруги:

— Слышь, ты чё такая дерзкая, ааа? Я же в шутку.

— Я тоже в шутку, — парировала Мария. — Мы ведь играем. Где это видано, чтобы русская женщина покорилась неприятелю. Я сдаваться не намерена.

Агрессор потёр пунцовую от массажа щёку, почесал затылок и озадаченно замер. Мария ухмыльнулась и предложила:

— Может, попробуешь меня связать? Как тогда, дома.

«Точно», — возбуждённый женским предложением, захватчик с азартно горящими глазами порылся в вещь-мешке, достал мягкий канатик и потянулся к пленнице. Внезапно девушка как следует лягнула Виктора в бедро. Тот потерял равновесие и начал заваливаться вперёд. Мария же резко поймала ближайшую мужскую руку, дёрнула на себя, одновременно обвив её ногами вместе с шеей захваченного врасплох супруга, и тот оказался зажатым в гильотине[5].

«Дёрнешься, — удавлю, — грозным голосом в корне пресекла попытку «врага» шевельнуться Мария; потом улыбнулась и добавила: — Я просто обозначила, мой хороший». Но её взгляд при этом. Нет, не убийственный, а безоговорочного повелителя судьбы. Людей с таким взором Виктор на своём веку не встречал. Ощущение, что попадаешь за границы обычного восприятия, словно живая мощь обнимает и командует. Перечить и сопротивляться при этом — значит угодить в немилость самой жизни, которая без сомнения готова прямо сейчас свернуть шею бунтарю. И вот вся эта сокрушительная мощь плещется в безбрежном океане нежной любви. Представьте на минуточку, если сможете, такое невероятное сочетание.

Через пару секунд девица легко и непринуждённо перевернула теперь уже не победителя на спину и привычно уселась верхом:

— Игра окончена.

Виктор со смешанными чувствами из распластанного положения глазел на любимую женщину; он никак не мог смириться с таким развитием ситуации:

— Один: один. Ничья, получается.

— Давай рассудим, — девица начала загибать пальчики на руке. — Твои запасы здесь, я здесь, ты мой тайник не нашёл. Какой счёт?

В ответ слышалось лишь сопение, и Мария с ухмылкой подытожила:

— Вдобавок ты у меня в плену. Так что сиди и жди своей участи. Я скоро, — затем, слегка потрепав растительность несмышлёного вояки, она ракетой выскочила из райского шалаша. Поскольку ещё не совсем стемнело, Виктору теперь представилась возможность узнать, где же находился секретный груз, так сказать, недостигнутая им цель.

Походя прихватив спрятанную в кустах петлю, сделанную из кожаного ремня, девица подбежала к одному из берёзовых стволов, обернула его петлёй, вдела ноги и, как кошка, ловко вскарабкалась по гладкому стволу до первых веток, а потом полезла на высоту метров 20 или выше. «О-го-го!» — зритель с интересом наблюдал, как его удивительная подруга копалась в густой кроне, освобождая свои запасы, после чего так же проворно спустилась вниз. Заняло всё это от силы несколько минут.

Спустя некоторое время уже сытая и довольная текущей обстановкой Мария с непередаваемым выражением изучающе смотрела на Виктора, который под её взглядом чувствовал себя словно «уж на сковородке». Чего ожидать? Опять сам влип, никто не заставлял. Бесспорно, ничего плохого не произойдёт, и всё будет крайне занимательно, но варианты этого «ничего плохого» своими неожиданными поворотами сюжета порой заставляли захлёбываться адреналином.

— И что дальше? Не томи, — не выдержав пронзительно-любящего взгляда, изрёк пленный боец. — Мстить будешь?

— Нет, конечно. Со мной ты хорошо обращался. Я же сказала: зачтётся.

— Значит — мир?

— Ты же надругаться хотел надо мной?

— Это в шутку. Если бы что и сделал, то только с твоего согласия.

— Знаю, любимый, — женщина разобрала спальник и добавила с юмором: — Пострадать в твоих объятиях я всегда согласна. Подпишем мирный договор?

Через полчаса.

Разнеженные и наполненные друг другом супруги лежали в спальнике в обнимку. Все формальности были утрясены. Никто не остался без реализации своих идей и сопутствующих милитаристской обстановке фантазий, а довольная мужская суть, подогреваемая искренней женской кротостью, достигла кульминационного глубочайшего удовлетворения.

— Родная, мне не по себе от мысли, что так прекрасно можно жить всю жизнь вдвоём…

— Уже втроём, — прошептала Мария на ухо своему ненаглядному.

Повисла тишина; спустя какое-то время женское дыхание вновь обрело смысл и мягкий шёпот зашелестел:

— Второй месяц. Не была уверена, поэтому раньше не рассказала… Ты рад?

— Любимая… — Виктор не находил слов.

— Этого достаточно. Не надо ничего говорить.

И счастливые влюблённые вскоре заснули, ловя дыхание природы и продолжая наполнять друг друга нежностью и теплом.

***

На следующее утро счастливая пара посидела у огня, позавтракала и с чувством выполненного долга собралась в гости к цивилизации. После упаковывания снаряжения Мария в шутку намекнула, что ей понравилось путешествовать верхом, к тому же супруг-аргамак на ближайшее время в её непосредственном подчинении, на что Виктор ответил: ему и в лесу хорошо, он, пожалуй, здесь и останется. Сговорились на том, что мужчина потащит всю поклажу — так честно. Вьючная лошадь получилась унылой.

В результате женщина, бегло осмотрев «скакуна», через секунду забрала свой баул, прокомментировав: «Я не собираюсь тебя мучить, любимый. Иногда и стоит вроде проучить за что-нибудь, но потом так жалко становится. Прости меня за вчерашнее, пожалуйста». Затем Мария обняла немного сбитого с толку такими речами Виктора и поцеловала, наполняя его щедрыми излияниями нежных эмоций.

Спонтанный, отчего, наверное, и более одурманивающий, поцелуй затянулся; женские ласковые объятия не отпускали мужчину ещё долго, пока тот полностью не разомлел и не стал светиться от изобилия чувственного тепла и счастья, как положено. Мария же, закончив приятную терапию, произнесла с юмором: «Только не обольщайся. Спровоцируешь, не обессудь. А не спровоцируешь, всё равно скучать не дам. Просто помни: я чувствую то же, что и ты, но виду не показываю. Терплю. Иначе не смогу тебя… Сам всё поймёшь, мой хороший».

Спустя некоторое время скоростная электричка «Псков — Санкт-Петербург» уже несла в своём салоне прирождённых спутников, которые вели занимательную беседу, находясь в обществе ещё одного персонажа. То есть официальный глава семьи разговаривал, а Мария прилегла к мужу, положив голову ему на колени, и мурлыкала какую-то песенку, попутно слушая обсуждения интересной темы, протекающие с человеком напротив.

***

Черноволосый мужчина лет сорока пяти с заурядной внешностью и ровной ухоженной бородёнкой подсел почти сразу. Когда на очередном полустанке наши счастливые туристы зашли в вагон и обнаружили свободную тихую гавань, то тут же оккупировали её, а потом утонули друг в друге глубоко и основательно. Из омута их вынес вежливый вопрос: «Не занято?»

Виктор оглядел улыбающегося собеседника и отрицательно покачал головой, затем убрал рюкзак с противоположной скамейки наверх. Места в вагоне достаточно, и сначала было не понятно, с чего этот господин избрал именно их мирок. Ведь обычно люди ищут место посвободнее, без товарищей. Вскоре всё выяснилось.

— Извините за беспокойство, но вы такая необычная пара. Вы не женаты? — поинтересовался «гость».

Виктор поднял руку с кольцом на пальце:

— А что в нас необычного?

— Вы отлично смотритесь вместе. В глаза бросается, — незнакомец продолжал улыбаться.

В его улыбке сквозил непередаваемый холод, словно дед Мороз с тобой говорит и дует на тебя студёным, ледяным дыханием. И этот лёд не замораживал, а обжигал. Виктор поёжился и спросил:

— Вы к нам и присоединились, чтобы это сказать?

— Возможно, — странный мужик задумчиво уставился на Марию. — Скорее всего, Ваша супруга Вас и выбрала. Случайно. Я прав?

— А какое это имеет значение? — Виктору не нравился диалог; он уже думал, как отделаться от незваного «гостя».

— Для Вас — определяющее, — зазвучало серьёзно. — Во Вселенной есть некоторый порядок…

— Вы проповедник? — перебил Виктор, после чего сухо добавил: — Мы не интересуемся вопросами религии и прочими эфемерностями.

— Нет-нет, боже упаси! — мужчина поднял руки вверх. — Я тоже не сторонник культов. Метафизика не заключена в плоскости сводов правил и путеводителей.

— Какая разница? — гнул свою линию Виктор. — То, что невозможно эмпирически выявить, не является действительностью.

— Вы уверены в этом? — собеседник вновь посмотрел на женщину, обвивающую мужской стан руками и внимательно рассматривающую «гостя» не говоря ни слова. — Ваша супруга, вероятно, думает иначе.

Виктору этот допрос надоел, ко всему прочему его подруга жизни необъяснимым образом начала излучать тепло, наполняя супруга солнечной энергией; и он, согретый и довольный, решил в словесной форме показать оппоненту где раки зимуют:

— Извините, а Вы случайно мужиками не увлекаетесь? — прозвучал неожиданный вопрос.

Собеседник некоторое время озадаченно таращился на цветущего мужчину напротив, затем вымолвил:

— В каком смысле?

— В противоестественном.

— А какое это имеет отношение к нашему с Вами…

— Для Вас — определяющее, — съязвил Виктор, перебив назойливого мужика. — Так что скажете?

— Нет. У меня полноценная семья: жена, дети.

Провокатор-Виктор ухмыльнулся и продолжил отыгрываться:

— Может, стоит попробовать? А вдруг понравится? Супруге своей, допустим, предложите с кем-нибудь, кроме Вас, в близкие отношения вступить.

— Зачем Вы так? — мужик помрачнел. — Моя супруга порядочный и достойный человек.

— А Вы поинтересуйтесь её мнением по этому вопросу. Полагаю, она может думать иначе. Вдруг она случайно Вас выбрала и стесняется об этом сказать?

Повисла пауза. Бородач недобро сверлил собеседника глазами. Тот тем временем продолжал нежиться в ласковом тепле своей половины, целиком окутанный нерушимым покоем. Потоки сказочного блаженства постепенно пронзили Виктора насквозь, он миролюбиво улыбнулся и сказал:

— Вот видите, моё предложение Вас не порадовало. С чего Вы взяли, что нам необходимо Ваше участие?

Огорчённый «гость» опустил взор и погрузился в раздумье.

***

За окном проплывали осенние пейзажи, сменялись населённые пункты, а беседа так и не клеилась. Несколько раз навязчивый попутчик пытался возобновить диалог в нужном ему ключе, но Виктор не проявил ни малейшего интереса к познавательной теме, игнорируя собеседника, либо односложно «отмахиваясь» от него. Когда же наступил один из очередных сеансов молчанья, Виктор, улыбаясь на пару с женой, твёрдо подытожил:

— Всё это вопросы личного отношения. Я надеюсь, Вы теперь понимаете нашу позицию относительно разной эзотерической галиматьи.

Собеседник их веселье разделять отказывался; он сидел с сосредоточенным выражением лица и что-то бормотал. Наконец «гость» пожал плечами, достал из авоськи какой-то пакетик и сказал:

— А как Вы отнесётесь к опытному исследованию того, чего, по Вашим словам, не существует?

— Если б такое было полезно в реальной жизни, то человек давно…

— Вы не знаете, что такое человек, — мягко произнёс собеседник и протянул пакетик весёлой парочке. — Вот, возьмите.

— Что это? — понёсся по просторам бархатный яркий голос; Мария под занавес вступила в беседу.

— Наркота какая-то, — пошутил Виктор.

— Не бойтесь, там просто травяной чай. Очень целебный, вреда не будет.

Странный мужик поднялся и замер с протянутой рукой:

— Мне пора. Принимаете мой дар?

Виктор потянулся за свёртком, но Мария отвела мужнюю руку и взяла пакетик сама. В момент передачи незнакомец пальцем произвёл над подарком какую-то манипуляцию, вроде знака, криво усмехнулся и произнёс: «Прощайте». Напоследок «гость» ещё раз окинул взором чересчур счастливых супругов и удалился.

***

Дома.

Молодые купались в огромной ванне с тёпленькой водичкой, резвились и вспоминали недавний разговор. Виктор мягко массировал Марусины шею с плечами, а радостная женщина, наслаждаясь процессом, привалилась спиной к мужу и запускала в воздух с ладошки мыльные пузыри. Полдня ещё в запасе, спешить некуда.

Мария: «Любопытный человек. Я бы его к нам домой не впустила».

Виктор: «А ты не почувствовала вроде?.. Нет, бредятина».

Мария: «Почувствовала. Тебя даже отогревать пришлось. Ему не понравилось, что я тебя защищаю, поэтому, наверное, и ушёл».

Виктор: «Это как? По-твоему, я не могу себя защитить?»

Мария обернулась, нежно поцеловала супруга и сказала: «Мне не тяжело. Ты моё вдохновение и тоже меня защищаешь: по-своему, где способен».

Виктор (с сарказмом): «И где же способен, по-твоему?»

«Пока — мало где», — супруга картинно вздохнула, а потом хихикнула.

Мужчина хмыкнул, затем тревожно вымолвил: «Тебе ничего не послышалось?.. Вот, прямо сейчас, чей-то крик: кто-то зовёт на помощь».

Мария приостановила запуск воздушных шариков и прислушалась: вроде — тихо. Меж тем Виктор продолжил с иронией: «Неужели не слышишь, как моя самооценка падает и вопит: «Спасите, помогите!»?»

Супруга засмеялась и, развернувшись, пристроилась к мужу, глядя в глаза: «Любимый, разве тебе чего-то не хватает или ты не доволен? Ты мой источник, родничок, а я тебя оберегаю, как умею; мотивирую, слежу, чтобы не засорился и не застаивался. Нам же так хорошо вдвоём, все идеи друг в друге реализуем. Ты меня защищаешь тем, что не сопротивляешься любым моим движениям. Стимулируешь. В нашей семье — так. Я ведь тоже тебе не перечу. Только изредка и по делу, а ты такой молодец, умница — соглашаешься со мной. Но ты ведь ни разу не пожалел о моих решениях. Вспомни…»

Счастливая женщина потёрлась носиком о нос супруга. Виктор действительно не смог припомнить ни одного случая или поступка, в результате которого Мария его бы подвела или поставила в неловкое положение. Её безупречность и безошибочность в выборе линии поведения удивляли до «неприличия». Если верховодила, то виртуозно, не придерёшься; дома и в личном смысле — сказка, местами остросюжетная до ужаса, но финал всегда фантастический — закачаешься. На людях жена вела себя скромно, публичных советов своей половине не давала. Даже родители заметили, что супруга всё время мужу в рот смотрит. Знакомые, после обсуждения разных скользких вопросов, не услышав от Марии критических высказываний в адрес Виктора, и мужского пола в частности, решили, что женщина попала в ежовые рукавицы или у неё своего мнения нет. ЕСТЬ. Только не про вашу честь. Да и опыт неудачный в прошлом. Рассказывала ведь: ещё с отрочества трудности, друзья не выдерживали; чуть пообщаются, и неизвестно почему, но сближаться не рискуют. Все защищаются от искренности — так она рассудила. Пугала своей лихой откровенностью и резала правду-матку в глаза. Могла и врезать, в прямом смысле. В итоге девушка уехала из Москвы в надежде на… Просто уехала.

Естественно, когда у Марии появился Родной мужчина, которого она терпеливо ждала до победного конца, то на него в одночасье обрушилось всё женское концентрированное внимание и нереализованная чистая суть. Да ещё и какой частоты!.. Будто на мужчине сошёлся клином белый свет. Так и было.

Мягко и трепетно, с осторожностью, супруга затащила любимого к себе под «юбку», где тот, пленённый великолепием неординарной женской сути и опутанный ажурными кружевами, так и остался, поглощённый красотой, теплом, уютом и нисколько не жалея. Как и обещалось.

А что же мужская независимая жилка, стержень и прочие доминанты с гормонами? Где они? Какой стыд и позор! Автор уже упоминал про это, коли не забыли. Ключ в развитии личности; сознание задаёт ритм, а наш герой просто угодил в поле этого ритма, исходящего от чудесной, бесподобной спутницы. «Втрескался» по уши; увяз без остатка. Ведь для него и было уготовано это «минное» поле.

Поэтому ущербности и неполноценности Виктор не испытывал; в его сути со временем стало возникать ощущение, что он живёт не с земным человеком, а с не известным науке существом, возможно, с другой планеты. Настолько огромное количество тепла и света излучал этот необычный организм и настолько плотно окружил его своим нежным, но сокрушительным влиянием, что мягко поработил и заставил… Ненавязчиво заставил желать продолжения процесса интеграции супружеских миров, независимо от последствий. Виктор даже не задумывался, останется ли от него прежнего хоть что-нибудь, или океан счастья утопит и растворит его, превратив в такое же инопланетное создание. При этом его мужская суть не страдала, а наоборот, укреплялась под активным воздействием странной природы любимой «инопланетянки»; она словно вытаскивала из него доселе неведомые грани естества, провоцируя их проявление своими явными и скрытыми «каверзами» вперемешку с нежностью, а также необъяснимым внутренним магнетизмом. Маруся то нагнетала давление своих ласковых флюидов, то вдруг превращалась в сверхмощную турбину, высасывая из подопечного всю «дурную» энергию вкупе с тестостероном и силой, — всякий раз с неуёмными фантазиями. Активировала и опустошала с такой лёгкостью, что Виктору казалось, стоит ей захотеть, и она его полностью проглотит. Это шутка! Мария добивалась совершенно иного результата. Но порой раскачивала «качели-карусели» так резво, что у Виктора создавалось ощущение, будто он малолетний мальчик, а с ним забавляется непостижимая «огнедышащая» сущность внешне похожая на женщину, оставляя ему после совместных развлечений впечатления, несопоставимые с его развитием. Супруга, однако, и сама получала не меньше, поскольку родной мужчина не сопротивлялся. Не мог и не хотел.

Ко всему прочему мужская суть, вдрызг влюблённая в наречённую спутницу и объятая её сногсшибательной энергией, постоянно подталкивала Виктора к совершению различных «глупостей». Посему неожиданно для самого себя, но стабильно, мужчина вносил изменения в женские сценарии или предлагал свои, всякий раз проверяя себя на «прочность». А подруге такие подарки только на руку, поскольку позволяли претворять в жизнь ещё более хитроумные творческие идеи и комбинации. Снова и снова. С радостью, любовью и удовольствием во всех смыслах — обоюдными.

Вот и сейчас Мария своим ясным гипнотическим взором продолжала обрабатывать, или стимулировать, супружеский внутренний мир. Муж вдруг поплыл по тёплым волнам расслабления и широко улыбнулся. А певучий женский голосок продолжил обволакивать: «Мне твоего присутствия достаточно для счастья, даже с избытком. Ты один с кем я едина и ни в чём не сдерживаюсь. Понимаю, тебе иногда тяжело, мой хороший. Но разве я виновата, что мощь из меня так и прёт во все стороны? Стас сказал, что перегружаю своей бешеной энергетикой: пышет из меня — он тоже заметил. Физические данные поэтому гораздо выше, наверное. Чувствую больше, чем самой хотелось бы… Ты ведь меня из-за этого не бросишь?.. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Скажи только».

Виктор заключил лучистое солнце в ладони и умиротворённо произнёс: «Видимо, мне на роду написано любить именно такую женщину. Не уверен, что вообще жил, пока тебя не встретил. Не помню… А твои способности… Ну что ж, может, и на пользу. Кто знает. Твоими заботами родничок ведь превратится?..»

«Обязательно, — ласково подтвердила Мария, затем игриво поинтересовалась: — Ну, как самооценка?»

Виктор: «В норме. Даже поднялась».

«Я тоже чувствую, и вправду поднялась», — Мария захихикала и полезла с нежностями.

Спустя…

Виктор, сидя на табурете за столом в просторной кухне, вертел в руке подарок неизвестного попутчика:

— Что будем делать?

— Выкинь, — Мария встала со стула напротив, намереваясь забрать артефакт у мужа.

— Подарок же, — возразил супруг. — Надо хоть попробовать. Вдруг вкусный?

— Только через мой труп, — прозвучало безапелляционно; спустя пару секунд полетела уже ирония: — А эксперименты я тебе и без лотереи на выживание устрою, если неймётся. Прямо сейчас.

Хозяйка подбоченилась и застыла в выжидательной позе, мол, «потягаемся?». Виктор посмотрел в лицо домашнему «сатрапу» и весело поинтересовался:

— А что там про: всё, что хочешь, сделаю, только скажи?

Нарочито суровое личико супруги, которое вызывало у Виктора искреннюю улыбку, сменилось на озорное раздумье; затем Мария присела к мужу на колени, решительно забрала у того предмет полемики и, глядя в глаза, предложила, вернее, отрезала:

— Раз так хочется попробовать непонятно что, тогда я возьму траву в лабораторию, отдам нашим ботаникам, и сама проверю. Согласен?..

Вывод разумный, на том и условились. Да и спорить было бесполезно. Во-первых, настало Марусино заслуженное время правления; ну а во-вторых, ведь опять сотворит что-нибудь эдакое, но своего добьётся и добровольное согласие всё равно из него выудит — наверняка уже придумала способ, как пить дать. Что там у этой женщины бродит внутри?..

Однако сам предмет разговора и последующее мужское согласие не вызвали у Марии однозначной реакции. Супруга, похоже, уже настроилась на противостояние и распланировала досуг с учётом мужских возражений. Ведь свежие идеи надо срочно реализовать и поразвлечься. Зачем откладывать на завтра?

С загадочным выражением, сулившим очередные непредсказуемые сюрпризы, жена продолжала сидеть у мужа на коленях, пристально всматриваясь в родные очи. От пламенного женского потока, всякий раз поражающего своей новизной, у Виктора перехватило дух, и он с улыбкой спросил:

— Любимая, что ты задумала?

— Не возражаешь, если я расскажу тебе одну историю? — супруга подмигнула. — Теперь ты готов её услышать. Только не здесь.

После интригующего заявления Виктор, повинуясь волшебству, таящемуся в женском магическом взоре, нежно обхватил супругу, неторопливо поднялся и понёс её в спальню. В этот чудный вечер любимая женщина с наслаждением подарит мужу весь мир — целиком и полностью.

***

Рабочий день. НИИ.

Заключение старшего лаборанта, лежащее на столе, не подтвердило опасений на счёт содержания в подарке токсичных и прочих вредных или сильнодействующих веществ. В составе и вправду находились мелко накрошенные травы и корешки растений. Некоторые по набору биологически активных компонентов удалось даже идентифицировать. Что-то с Алтая, что-то местное. Досконально изучив детали отчёта и не обнаружив ничего особенного, заведующая лабораторией позвонила мужу, рассказала новости и вернулась к своей обычной научной работе.

Когда же настало время обеда, Мария перекусила домашней стряпнёй — другую не воспринимала и мужа отучила питаться на стороне; затем решила, раз любопытный чай у неё, значит ей и проводить первую дегустацию. Тем более что количества хватит навскидку — заварок на пять. Милый не осерчает. Снова прокрутив в голове состав и проанализировав возможный эффект, учёный сделала вывод: очень сложно — комбинация тонизирующих и расслабляющих, по назначению, свойств не поддавалась ментальному прогнозу. Ещё интереснее.

После заваривания чая вода тотчас окрасилась в рубиновый цвет. А запах! Мария обхватила кружку с напитком двумя руками, поднесла ко рту и замерла: просто сидела, закрыв глаза, и вдыхала бесподобный аромат…

— Марусь, привет, — на пороге кабинета возник Виктор и улыбнулся супруге.

Та радостно, но несколько недоумевающе уставилась на посетителя и спросила:

— Ты чего так рано? Соскучился?

— Почему рано?

Мужчина подошёл к женщине, присел на корточки и поцеловал ей руку; потом освободил кружку из плотного захвата, понюхал содержимое и поставил кружку на стол:

— Время — пять. Мне в лаборатории сказали, что ты у себя в кабинете и с обеда тебя никто не видел.

Мария улыбнулась и съехидничала:

— Ага. Представляешь, я машину времени изобрела. Сейчас с тобой поговорю и опять…

Супруга осеклась. В углу монитора цифры явно указывали на… Мария перевела взгляд на настенные часы, живо схватила мобильник, после чего бесцеремонно ощупала удивлённого таким «варварством» мужчину, достала у него из кармана телефон, проверила показания и с изумлением уставилась в пространство.

— Милая, у тебя всё в порядке?

Виктор взял женские ладошки и прислонил их к своему лицу. Женщина вдруг очнулась и, хлопая глазами, произнесла:

— Ты не поверишь…

В фантастические сказки Виктор и правда не поверил. Он стал убеждать супругу, что та просто-напросто задремала: интеллектуальная рутина располагает к клевкам носом время от времени. К тому же, с её слов, фиточай очень благостно воздействует. Мария особо и не спорила. Голова вроде на месте, чувствует себя отлично. Провалов в памяти за ней не наблюдалось. Может, первые признаки беременности сказываются? Таким образом, обсудив нелепое происшествие, влюблённые пришли к совместному выводу, что необычный эпизод лишь следствие климатических или иных магнитных факторов. Мало ли секретов в атмосфере. И не сосчитать.

Очутившись в родном временном контуре, Мария первым делом сунула в сумочку странный травяной сбор, при помощи родного мужа в темпе переоделась и — прощай рабочее место.

На привычной для обоих прогулке Мария вдруг ощутила, что её постоянно куда-то уносит. Началось это практически сразу. Виктор что-то спрашивал несколько раз, пытался шутить. Мария отвечала невпопад. А то и вовсе не соображала — о чём речь. Она словно погружалась в область непостижимых иллюзий. Причём в этих областях ничего не было видно — пустота с налётом невесомости, будто уносишься в бесконечном прозрачном потоке. Или призрачном.

Дома ничего не изменилось. Женщина то отключалась, то вновь оживала. Виктор накормил супругу с ложечки, напоил; потом, как ребёнка, проводил по всем необходимым мероприятиям, раздел и уложил спать. Подождав, пока женщина сладко засопит, хозяин дома отыскал у неё в сумочке пакет с травой и пошёл на кухню.

Чай Виктору не понравился: ни запах, ни вкус — гадость.

«Куда её теперь?» — после непродолжительных раздумий трава была спущена в унитаз. На этом можно было ставить точку.

***

Ночь.

Виктор проснулся и огляделся по сторонам. Растущий лунный диск проникал сквозь неплотно занавешенные шторы и стрелял прямо в глаз. Рядом никаких признаков жизни. Спросонья, в целях отыскать любимую супругу, Виктор пошарил по кровати, мало ли спряталась, но женская половина оказалась холодной. Странно. Пришлось вставать и идти искать полуночницу.

«Сюрприз» подкрался незаметно. Мария сидела на кухне, опустив голову, прикрыв при этом глаза, и тихонько покачивалась: то из стороны в сторону, то взад-вперёд. Босая, раздетая, со скрещенными ногами. На вошедшего она внимания не обратила, немудрено. Виктор взял табурет, приблизился к супруге и расположился перед ней; затем осторожно приподнял лицо и заглянул в чуть приоткрытые очи:

— Что случилось? Почему ты не спишь?

— Не знаю, — прозвучало в ответ отрешённо. — Наверное, не хочу. Не знаю.

— Может, у тебя болит что-то? — муж улыбнулся и поцеловал супругу в нос.

— Не знаю…

Ситуация незнакомая, но Виктор не стал паниковать. Он достаточно видел в жизни. К тому же в свете последних изменений женского статуса, как-никак новая часть растёт в животе, всё происходящее с лёгкостью можно списать на гормональный сбой и прочее. Завтрашний день наступит, тогда и разберёмся.

Виктор, недолго думая, напоил любимую женщину тёплым молоком, та даже улыбаться начала, потом взял её на руки и понёс укладывать спать. Вскоре они уже почивали в обнимку. Доброй ночи.

Раннее утро.

Рядом вновь никого не оказалось. Теперь уже готовый ко всему, будущий отец потянулся, спокойно встал и привычно отправился на кухню. Никого. Время — шесть утра. Осмотр квартиры результатов не принёс. Телефона супруги нигде нет, повседневные вчерашние одежда и обувь также отсутствовали. Виктор тут же позвонил жене:

«Марусь, ты где?» — «Не знаю…»

Мужской организм вдруг охватило незнакомое доселе чувство нереальности происходящего. Словно витало в воздухе нечто неуловимое: помесь кошмарного сна и фантазий сумасшедшего. Меж тем в телефоне хлопнула дверь и знакомый голос произнёс: «Мне надо кое-что проверить. Не беспокойся за меня». Вызов завершился.

Потрясённый непонятным сценарием, Виктор сначала просто стоял на одном месте. Сколько? Неизвестно. В итоге он решил заново набрать супругу: «Что происходит вообще?» Но вместо гудков поступило дежурное сообщение об абоненте, которому не до тебя сейчас. Тупик.

Два часа пролетели незаметно: в нервном напряжении. После наступления начала рабочего дня, а именно в 8:00, Виктор позвонил себе в офис; там к домашним проблемам отнеслись с пониманием и дали ему пару дней на решение всех необходимых вопросов. В суть вникать не стали. Да и посвящать не хотелось. Затем Виктором методично были обзвонены все возможные места обитания Марии. Их немного. На работе сообщили, что завлаб написала на электронный почтовый ящик личное заявление по семейным обстоятельствам, и несколько удивились, узнав, что муж при этом не в курсе. Письмо ему прочли: ничего конкретного. Оставалось ждать.

Время начало растягиваться. Каждому известно: ждать и догонять — утомительное занятие. И вот в процессе обдумывания этой задачи несчастный бродил взад-вперёд по пустой квартире, изредка меняя траекторию и рисуя в голове возможные варианты, разумеется, с трагическим подтекстом. Наконец он обессилел от собственных фантазий настолько, что просто рухнул на кровать вниз лицом, но мозг продолжал работать.

Внезапно раздался телефонный звонок. Мужчина вскочил и схватил мобильник: «Да!.. Что?!.. Где?!»

Это был Стас. Последнее место пребывания Марии — одна из станций метро ближе к окраине города. Вот что за дверь хлопнула в разговоре. Больше никакой информации. В следующий миг Виктор провалился в забытьё.

***

Сознание вернулось в реальный мир от ощущения присутствия. Открыв глаза, Виктор обнаружил свою голову лежащей на чём-то тёплом, мягком и бархатистом, при этом его волосы нежно поглаживали.

«Ты так сладко спал у меня».

Родной запах резко ворвался вовнутрь, освежая мужской организм, и через мгновение…

«Любимая… Родная… Солнышко… Никогда не делай так больше…» — твердил мужчина, осыпая улыбающееся личико поцелуями. На лучистых женских глазах навернулись слёзы радости.

Десятью минутами позже.

— То есть ты хочешь сказать, что никуда не ездила? — ошарашенный мужчина переводил взгляд то на стоящую перед ним удивлённую супругу, то на настенные часы. — Какое сегодня число?

— Милый, и не ездила, и ночью никуда не девалась. Всё время рядом. Проснулась у тебя под боком, — женщина обняла мужа и крепко-накрепко прижалась всем телом. — Ты что-то шептал, ворочался. Решила тебя успокоить немножечко. Вроде утих, а через 10 минут набросился на меня как сумасшедший. Но было так трогательно.

Выяснение отношений продлилось ещё минут пять. Время 6:30. Надо было завтракать, мыться и бежать на работу. Мария как ни в чём не бывало начала щебетать о разных планах на вечер; покормила супруга и прочее; затем помогла ему одеться, поскольку видела последствия морального нокдауна от пережитого накануне, оделась сама, и парочка выпорхнула на свежий воздух.

Прибыв на место профессиональной деятельности в состоянии ожидания разоблачения «жуткого розыгрыша», Виктор просидел перед монитором около часа, пытаясь прийти в себя. Ничего не выходило: видéние…

«Да какое к чертям видéние?! Это было, было по-настоящему!!!»

День пролетел незаметно. Зайдя после трудовой повинности за своей подругой, Виктор с таким же нелепым, как раньше, удивлением принялся уточнять: «может, что-то необычное она всё-таки заметила?». Но Мария держалась в уме и трезвой памяти, а от вчерашних умопомрачений не осталось и следа. Постепенно женская непоколебимая уверенность успокоила бдительного мужчину, и вечер удался на славу. Молодые поразвлеклись, искупались друг в дружке по-разному, позанимались обязательным повышением квалификации, Мария преподавала мужу второй иностранный, и, довольные, уснули.

Ночь или раннее утро.

Навязчивая луна вновь проникла в покои и лишила сна. Рядом опять никого. Мужчина какое-то время лежал и прислушивался. Тихо.

***

«Это уже никуда не годится, — заглянув на кухню, Виктор вновь обнаружил супругу в состоянии транса. — Пора с этим разобраться». Он сходил в комнату, взял смартфон и устроил фотосессию — для истории, а завершив съёмку, принялся реанимировать любимую. Не вышло. Супруга, будто гуттаперчевая кукла, позволяла делать с конечностями и головой что угодно. Но стоило попытаться стащить её со стула, как тело наливалось силой и начинало сопротивляться настолько мощно, что Виктору стало не по себе. Так он безуспешно провозился с «упрямицей» полчаса, проголодался аж. «Пора сделать перерыв».

Наскоро заморив червячка, «укротитель строптивой» решил возобновить процедуру оживления; картинно потёр руки, мол, приступим, но Мария неожиданно открыла глаза, странновато улыбнулась, сладко потянулась не вставая со стула и спросила: «Пойдём спать?» После чего она без комментариев поднялась и прошествовала мимо остолбеневшего супруга. Виктор проводил глазами мимолётное видение, некоторое время посидел в раздумьях и отправился следом.

А на заре они проснулись.

Женская половина вновь пустовала. Время около шести. Внезапно стало жутко. В мужской голове, словно в калейдоскопе, прокрутились последние события, отбивая желание идти выяснять сегодняшние реалии. Виктор зажмурился и решил подождать. С него хватит. Но всё оказалось не так страшно. Вскоре до слуха донёсся шум воды и понеслись другие обычные бытовые звуки. От сердца немного отлегло.

Наутро на кухне воцарилась атмосфера обстоятельного изучения супруги. Виктор наблюдал за женщиной, как за подопытной или больной не известным науке заболеванием. Расспрашивал: как спала, как себя чувствует. Наконец Марии это надоело — неглупая.

«Что сегодня с тобой случилось? Опять привиделось?» — супруга подошла к исследователю и потянулась к небритой щеке рукой. Мужчина поймал руку на полпути, затем встал, усадил милую на своё место и вышел. Та осталась сидеть молча и непонимающе хлопать глазами.

Виктор решил ничего не утаивать; у них подобное не принято, да и проблемы надо ликвидировать в зачатке. В результате демонстрации того самого ночного вояжа, о котором супруга, естественно, ни сном ни духом, семейный совет вынес решение отправить женщину к специалисту, коих в кругу знакомых той же Марии было немеряно. «Больная» не сопротивлялась и с самого утра уехала тестировать организм.

Через сутки. Или чуть больше.

Прошедшая ночь протекла без приключений, во всяком случае, без незапланированных.

В итоге: «Здоровье как у космонавта», — такой вердикт был вынесен светилами от медицины после проведения различных экспресс-анализов и томографий. Хоть сейчас в золотой генетический фонд. А на счёт свойств памяти посоветовали расслабиться. Всякое бывает, беременность опять же. Но такое заключение не устроило Марию; она цельная личность и не смирится с тёмными пятнами в сознании. Безотлагательно сообщив любимому, что она полностью здорова, женщина приступила к изучению человека на предмет скрытых возможностей и прочей неприемлемой для материалиста аномальной чепухи. Другого выхода Мария просто не нашла, надо попробовать этот.

Обложившись книгами, прекрасная половина посвятила остаток дня знакомству с краткими основами метафизических выкладок и путей реализации альтернативного прогресса. Шутки, которые возникали при этом у «короля» домашнего юмора, Мария пропускала мимо ушей. Отыграется потом, дай срок.

Когда же дело приблизилось к ночи и настало время отправляться в гости к Морфею, сосредоточенная жена заявила: «Спать пока не буду».

«С места в карьер», — Виктор, зная подход Марии к делу, просто поцеловал супругу и оставил её наедине с непосильной задачей.

Ночью.

«Моя малышка, похоже, так и не ложилась», — Виктор проснулся посреди ночи в связи с естественной надобностью и аккуратно заглянул на кухню, из которой лился приглушённый свет. Мария, в стандартном за последние инфернальные времена положении, качалась на стуле с отрешённым видом. В мужском организме разом всё опустилось внутри; кошмар продолжался. Тенденция настораживала, точнее пугала. Похоже на психические нарушения, их с ходу не диагностируешь. Может случиться с каждым. Опечаленный супруг подошёл к своей половине, присел на корточки, опустил лицо и вздохнул.

— Я вспомнила, — женские руки подняли любимого из нижней точки обозрения, и бодрый голос зазвучал дальше: — Куда я ездила в твоём сне. Знаю теперь.

Некоторое время супруги просто смотрели друг другу в глаза. Виктор отметил, что взор у Марии чуть изменился: добавилась составляющая, которую сложно даже уловить. Не знай он супругу очень-очень близко, не обратил бы внимания. Будто неизведанный потусторонний мир смотрел сейчас в него, но с прежней любовью и теплом. Этот мир он для себя назвал потусторонним, потому что другого названия было не подобрать, — нет названия ЭТОМУ.

— Мне не приснилось, — прозвучал серьёзный мужской голос. — Как тебе удалось вспомнить?

— Не важно. Простая синхронизация.

— Значит, всё-таки ездила? — уточнил Виктор с нотками изумления вперемешку с грустью. — А когда? В то утро ведь не могла. Просто не успела бы.

— Я постоянно туда езжу, вернее, ухожу, — понёсся убедительный поток в уши ничего не понимающего мужа. — Не смогу объяснить.

— И что дальше будет? Так и продолжишь?.. — Виктор сокрушённо покачал головой; его опасения по поводу психического состояния, видать, не напрасны.

— Мне надо всё проверить, — Мария весело подмигнула. — Завтра выясню и расскажу.

— Пойдём баиньки, родная, — произнёс Виктор ласково. — Поздно уже.

Улыбающаяся женщина притянула мужа к себе, поцеловала и сказала уверенно:

— Мне незачем пока спать. Иди отдыхай.

Но Виктор лишь отрицательно мотнул головой, дескать, он твёрдо решил настоять на своём и забрать супругу с собой. Мария не стала возражать. Вскоре парочка разлеглась на широком ложе и наполовину уснула. Женская часть спать не собиралась.

***

На следующее утро Виктор, так и не получив внятных объяснений от супруги по поводу неординарных событий, решил действовать сам. Для начала он позвонил в Москву и дипломатично расспросил маму любимой женщины на тему: не было ли у них в роду лунатиков или людей с психическими нарушениями. Идиот! Не передать словами, сколько времени он потратил на уговоры, чтобы мама притормозила с активными действиями и пока ни о чём не беседовала с Марией. Виктор вспотел и сто раз пожалел о неосторожном шаге. Остановились на том, что теперь Виктор чуть ли не ежечасно будет докладывать Вере Александровне обо всех их семейных событиях, а в случае возникновения хоть малейших негативных подозрений статусная мать вмешается в их личную жизнь, без вариантов. Причём её тон был не агрессивным, резким или навязчивым, а сокрушительно-убедительным: обволакивал и незаметно уничтожал желание спорить. Стало понятно, откуда у Марии ноги растут, и если бы у Виктора не было опыта общения с подобными представителями «слабого» пола, то шансов выдвинуть свою линию в диалоге ему не предоставили бы вовсе.

Небольшая ремарка. Впоследствии Виктор поделился с супругой наблюдениями за особенностями диалогов с её матерью и выяснил, что его благоверная и стала причиной такого казуса. Впрочем, неудивительно, ведь Мария с детства проявляла склонности к эрудиции и нестандартным логическим построениям, поражая даже родного отца. Вот и Вера Александровна, благодаря ещё и зрелому не по годам ребёнку, привыкла к разговорам исключительно аргументированным, подкреплённым железными основаниями, — на той же «детской» волне, вынужденно. Вернёмся в действие.

Прибыв на работу, Виктор несколько отдалился от мрачных мыслей, полностью погрузившись в составление очередных отчётов и графиков. Первый раз в жизни ему потребовалось отвлечься от обдумывания семейных отношений. Раньше такого не было; любые неурядицы с лёгкой женской руки растворялись в радости. Сейчас — иначе.

Незаметно наступил полдень, и настало время подкрепить силы, потерянные в умственной активности. «Что день грядущий мне готовит?..» — дежурный перекус вдруг прервался знакомой мелодией, которая всегда заставляла Виктора внутренне улыбнуться, — Родная. На сей раз разговор с любимой оставил после себя состояние небольшого замешательства. Мария предложила ему приехать по незнакомому адресу, где она уже будет его ждать. Ничего не объяснила, сказала только, что приехать необходимо позарез — буквально. Женщины сегодня решили разложить его мозг на атомы — решил Виктор и отправился в путь.

***

«ЦЕНТР ПРОСВЕЩЕНИЯ», — такая вывеска красовалась над аркой одного из домов центрального района. Какого конкретно просвещения, не уточнялось. Не успел Виктор оглядеться, как сзади его уже кто-то обнял и прошептал на ухо: «Молодец, что так быстро». Супруги поцеловались, и Мария потащила спутника за руку, увлекая в арку.

— Может, объяснишь? — прозвучало мужское недоумение.

— На обратном пути, мой хороший. Пока не знаю, что… Ты ведь хотел меня защищать? — заключительный вопрос по интонации был риторический.

«Что тут ответить? Не поспоришь даже. На бойню, так на бойню... Родничок», — разная ахинея так и крутилась в голове; в свете последних событий ожидать от супруги можно чего угодно. Тем временем парочка уже подошла к нужному крыльцу; Мария смело взлетела по ступенькам и открыла входную дверь.

Миновав маленький предбанник с изображением природы на стенах травянистого оттенка, гости оказались в просторном зале. Помещение отдалённо напоминало додзё[6], во всяком случае, здесь однозначно тренировались. В дальнем углу стояла древняя макивара, а на стене висело холодное оружие. Ну и, конечно, всё это сомнительное великолепие было увенчано красочным изречением, висящим напротив вошедших, на непонятном языке.

В зале, сидя на полу спиной к посетителям, расположилось несколько человек, и, судя по одежде, а также по тому, что они не обратили на гостей никакого внимания, продолжая покачиваться, напоминая до боли знакомые движения, Виктор пришёл к выводу, что это какая-то опасная секта. Он открыл было рот с целью выразить отношение ко всему происходящему и потребовать немедленного разъяснения, как вдруг, справа, одна из скрытых в травянистых обоях дверей отворилась и на него уставилась пара ледышек. Что-то резко начало всплывать в памяти. Поход, электричка, чай… Точно. Этот взгляд он видел совсем недавно — в поезде. Однако остальной образ шёл в диаметральный разрез с воспоминаниями. Персонаж был явно не старше сорока, к тому же натуральный блондин. Даже не блондин, альбинос какой-то, словно обесцвеченный.

— Добро пожаловать. Я вас ждал, — заговорило скуластое остроносое лицо и улыбнулось гостям.

С полминуты мужчины мерили друг друга взглядами.

«Может, перекрасился? Грим, допустим, наложил?» — Виктор прикидывал в уме возможные варианты исполнения. Наконец он спросил:

— А мы не виделись раньше? Недавно, в электричке… Не Вы?..

— Если желаете, можем поговорить у меня, — уклончиво не ответил незнакомец и жестом предложил посетителям следовать за ним.

Гости переглянулись. Виктор пожал плечами и решил принять приглашение.

***

Разместив пятые точки на мягком полу по разные стороны прямоугольного низкого столика, некоторое время троица просто сидела в безмолвии. Комната не отличалась по цветовой гамме от всего ранее увиденного. Интерьер довольно занятный: поверхность сплошь покрыта бамбуком; со стен на присутствующих внимательно смотрели, изображённые на портретах, известные исторические и религиозные деятели различных эпох. Первым паузу нарушил хозяин:

— Он тебе не соответствует, — прозвучало адресованное Марии откровенное заявление.

Виктор обомлел. Пришёл в гости, а тут с порога какой-то белобрысый хам рассуждает: кто и кому соответствует.

— Это сознательный выбор, — полетел уверенный певучий голосок, — я его не оставлю.

— А если он сам от тебя откажется? — альбинос усмехнулся.

Мария повернула голову в сторону сидящего рядом супруга и замерла в ожидании. Тот вдруг очнулся, привстал и жёстко рыкнул:

— Кто ты такой, чтобы говорить гнусности моей жене?!

— Простите, я не представился, — хозяин учтиво кивнул и уставился сопернику в глаза.

Внезапно, позади себя, Виктор ощутил какое-то движение: на недосягаемом для понимания уровне. И это движение разом остудило его пыл, заставляя тело опуститься на место. Затем необъяснимый поток резко видоизменился и неистовые магнитные вихри принялись бушевать у Виктора за спиной, постепенно заманивая сознание в пучину абсолютного расслабления. Цепкий убаюкивающий ритм охватил естество, парализуя волю и лишая способности сопротивляться. Было в этом что-то роковое, какая-то сладкая боль: порочная, притягательная, несущая скрытую угрозу порабощения, разрушающая корень жизни, незаметно, но неотвратимо. Сейчас она вскроет тебя и заберёт с собой в неизведанные миры на полный откуп мрачного властелина. Повелитель сладострастного огня уже распахнул свои гостеприимные объятия; ещё несколько секунд и очередная жертва сорвётся в бездну наслаждений, из которой вдруг повеяло неминуемой смертью.

Меж тем из ниоткуда начал приближаться нарастающий шум, будто крики неисчислимого количества голосов сложились воедино, и оглушительный удар накрыл Виктора с головой: «АЗ АХРИМАААААН!!!» — прогремело в пространстве.

Страх, паника, стон, непроглядная тоска в один миг навалились на сидящего с округлившимися глазами Виктора. Перед взором стали возникать всполохи ледяного огня… Конец.

И тут разом всё исчезло; вихри растворились, а картинка вновь обрела натуральные краски. Почти полностью растоптанный и подавленный Виктор повернулся лицом к невозмутимой супруге; та держала его за руку и мило улыбалась.

— Не получится, — твёрдо произнесла Мария, обращаясь к хозяину, — я не позволю.

Альбинос с каменным лицом бегло окинул гостей пустыми глазами и обратился к женщине:

— Ты не сможешь достойно звучать рядом с ним. Только я обладаю потоком, способным…

— Нет! — перебила девушка.

Виктор сидел в рот воды набрав, абсолютно не понимая, что происходит. У него из-под ног выбили пол, и теперь окружающий мир покоился на трёх китах. Тот самый привычный мир, с его научными рассуждениями и объективными векторами, бросил своего верного слугу на произвол судьбы, переместив его в прошлое, — во времена легенд и сказок о нечистой силе и прочих умопомрачениях. Катастрофа!

Спустя минуту хозяин заговорил с соперником:

— Ты не достоин её. Так или иначе, но это скажется. Прими правильное решение… Вас проводят.

Хлопнув в ладоши, альбинос резко поднялся и удалился через другую, скрытую в бамбуковых зарослях дверь.

Гостей действительно с почётом проводили… До самого дома, только наши герои этого не заметили.

***

По дороге домой объяснений Виктор не потребовал. Не до них было. Мозг кипел и хаотично пытался вывернуться наизнанку — с целью найти грамотное опровержение увиденному давеча ужасу. А Марии хоть бы хны: она под ручку с «контуженым» кавалером спокойно вышагивала по улице и не трогала спутника. Пусть отойдёт.

Дома.

— Может, это гипноз? — Виктор всматривался в лицо супруги.

— В определённом смысле, — женская ручка застыла перед закрытыми «воротами» с очередным кусочком вкуснятины. — Давай, за меня.

— За маму то бишь? — мужчина начинал шутить — значит всё в порядке.

— За маму, за маму, — супруга захихикала. — За папу я буду есть, если покормишь.

Мария открыла рот в ожидании. Виктор тотчас отправил любимой небольшую порцию и, дождавшись, пока та прожуёт, спросил:

— А кто такой этот Ахриман? И почему ты раньше мне всё не рассказала?

— Нечего было рассказывать. Я вживую его впервые увидела, также как и ты. Не считая видéний.

— Но что происходит-то?! — в сердцах выпалил муж. — Ты наверняка больше меня знаешь.

Супруга погрузилась в раздумье, затем открыла рот и кивнула на тарелку. Виктор срочно удовлетворил женский голод, и вскоре влюблённые переместились на кровать. Настало время удовлетворить мужской интеллектуальный позыв.

— Пока кое-кто тут меня на смех поднимал с моими исследованиями, я занималась наблюдением за внутренним фоном. С детства изнутри что-то подсказывает. Внимания не заостряла, как все. Интуиция и интуиция — воспринимала как должное. Прочла уйму литературы, большинство — бесполезная. Но вчера, случайно, точнее неслучайно, нашла то, что искала. Теперь знаю, где мой центр. Он и ситуацию прояснил. На фильм похоже, только реальный.

— Можно краткое содержание? — встряло мужское нетерпение.

— Какой ты у меня, — супруга щёлкнула милого по носу и продолжила: — Если вкратце, то этот Ахриман хочет, чтобы я примкнула к его потоку. Он нас к нему и подключил. Зачем — я не знаю. Но из-за тебя моё полноценное участие в его потоке невозможно. А я мешаю ему тебя скушать. Как в шахматах.

— Что за поток такой?

— Это образно. Как дорога, по которой идёшь. Ему, видимо, меня не хватает, для компании, — Мария хмыкнула. — Вот и пришлось сделать ответный ход. Объяснить, что дорожки у нас с ним разные.

— Гроссмейстер ты мой, он ведь наверняка не отстанет, — Виктор крепко прижал любимую к себе и спросил: — Партию в одиночку собираешься разыгрывать? Может, помощь подключим?

— Вряд ли стоит; не тот случай, сами разберёмся.

— Но ты ведь по ночам теперь шастать не будешь?

Мария лишь усмехнулась в ответ.

***

Через пару дней. Или чуть больше.

Около пяти часов вечера Виктор как обычно зашёл за супругой. Настроение отличное, не омрачённое никакими потусторонними происшествиями. Всё в прошлом. Резво взмыв по лестнице и очутившись на нужном этаже, довольный спринтер с ходу наскочил на старую знакомую, которая двигалась навстречу с кипой бумаг. И, конечно, листики разлетелись во все стороны. Снегопад прямо.

— Анна Сергеевна, простите, — бормотал виновник столкновения, шустро собирая документы, распростёртые по коридору.

— Я всё понимаю, дело молодое, — хлопая застеклёнными глазами, приговаривала учёная дама, принимая пассивное участие в процессе.

Виктор меж тем в считанные секунды исправил свою оплошность, аккуратно вручил пачку подобранных листочков прямо в руки Анне Сергеевне и намеревался откланяться. Но она его вежливо притормозила:

— Скажите, что с нашей Марусенькой случилось?

— Не понял? — Виктор замер с вопросительной миной.

— Ну, я как ни зайду, она с закрытыми глазами сидит. Такое впечатление, что дремлет. Вы, прошу покорно простить меня за откровенный вопрос, ей отдыхать позволяете по ночам? — дама прищурилась.

— Я Вас уверяю, — мужчина прижал ладонь к груди, выражая искренность, — по ночам у нас ничего экстравагантного не происходит.

— Что ж, дело ваше, — собеседница улыбнулась. — Но на Вашем месте я бы чуточку поубавила прыти. А то девочка временами совсем на себя не похожа.

На этом разговор завершился и Виктор в некотором замешательстве отправился восвояси. Подойдя к кабинету любимой заведующей, он осторожно приоткрыл дверь: «Действительно спит».

Но подкрасться к объекту незаметно «соглядатаю» не удалось. Как только он оказался внутри кабинета, Мария встрепенулась и, не глядя в сторону посетителя, выдала шутливым тоном: «Будешь подсматривать без разрешения — накажу», — затем развернулась на стуле, резко встала и кинулась обниматься.

Дома.

Вечером Виктор специально лежал не сомкнув очей, ожидая, пока его благоверная гарантированно уснёт. Но неугомонная супруга, с игривым настроением, похоже, решила взять мужа измором при помощи различных предложений, и интимного характера в том числе. В конце концов все разумные сроки вкупе с мужским терпением достигли апогея и Виктор ненавязчиво поинтересовался:

— Родная, мы спать сегодня собираемся?

Мария улыбнулась и пожала плечами:

— Мне незачем.

— Что значит — незачем? Потом на работе засыпаешь, а мне твои подчинённые при встрече двусмысленные намёки делают. Тебе-то, наверное, не выговаривают.

Женские очи загадочно засветились, и после непродолжительных раздумий супруга моргнула в знак согласия:

— Раз ты настаиваешь.

Мария улеглась к мужу на грудь и закрыла глаза. Уснула. Нежное обследование женской головки и лёгкий поцелуй не оставили сомнений: точно — спит. Ну и, слава Богу. Спустя пару минут Виктор отключился.

***

Мужская рука раскрылась, и второй кубик покатился по столу. Супруги сидели друг напротив друга. Виктор улыбался, глядя в суровое лицо его любимой женщины, которое застыло в ожидании оглашения условий следующей игры. Спортивный поединок. Эх, как давно кости не выпадали на эту позицию. Мужчина потянулся, потёр ладони и сказал: «Прямо сейчас и начнём». Тщательная подготовка ведь не нужна; надо просто вытащить лишнюю мебель из соседней комнаты, и всё.

Уверенный в хоть и не быстрой, но победе, Виктор неторопливо поднялся и направился к двери. Он даже не успел ничего осознать, только шорох услышал. В следующий миг сильный удар сзади по ногам заставил тело резко упасть на колени. Ошарашенный таким поворотом событий, мужчина хотел тут же развернуться, но неожиданно получил по ушам. Обхватив звенящую от удара голову, он рефлекторно кувырнулся по ходу вперёд и вскочил на ноги. Теперь ему удалось обернуться. В паре-тройке метров, глядя на него с ухмылкой, Мария скакала на носочках и руками показывала, мол, давай-давай.

Но недоумевающий мужчина с растерянным видом застыл на месте, ожидая чего-то. Девица вдруг сострадательно покачала головой, опустила руки, подошла к мужу и… с силой врезала ему головой в нос. Виктор отшатнулся и закрыл лицо рукой, защищаясь от повторного удара, вторую резко выбросил вперёд, дабы остановить нападающую.

— Какой же ты жалкий. Сосунок, — полный презрения, насмешливый женский голос явно намекал: лёгкие шутки кончились, началось нечто незнакомое.

— Ты чего?.. Почему?.. — в состоянии нокдауна, с плывущим окружающим изображением, Виктор отступал назад в коридор.

— Почему?.. — издевательски передразнив мужскую интонацию, соперница кувырнулась вперёд и добавила: — Вот по чему.

И тут мужской организм скрючило от боли: женщина снизу заехала ему апперкотом в промежность. Виктор накренился, а Мария плавным, но быстрым движением обошла противника, с размаху пнула его в область печени, пару раз жёстко двинула по почкам, сбила с ног, потом сняла с вешалки сумочку, обвила кожаным ремнём шею почти поверженного врага, упёрлась коленом в спину и принялась его душить.

Виктор засипел, лицо поменяло цвет, а вены вздулись на лбу от напряжения, как канаты. Невероятными усилиями он смог подняться на колени и потянулся руками назад, стараясь ухватиться хоть за что-нибудь. Но это была лишь агония.

«Ничтожество, — шипела Мария, продолжая дожимать противника. — Надо было оставить меня, пока была возможность».

Мужские руки вдруг обмякли и опустились. Женщина ослабила петлю, освободила шею безвольного супруга и грубо пихнула Виктора ногой, смачно плюнув ему вслед. Тот рухнул на пол, едва заметно трепыхаясь.

«Теперь тебе понятно, чего ты достоин?» — прозвучал в сознании знакомый мужской голос.

Сотрясаемый конвульсиями, Виктор неуверенно приподнял голову и увидел… Да, это был он.

«Как ты сюда попал? — захрипел Виктор; затем, поглядев на умиротворённую супругу, стоящую рядом с альбиносом, застонал: — Зачем, родная?»

«Если будешь упорствовать, то сдохнешь прямо сейчас, — жёстко сказала женщина и надвинулась на распластанного перед ней мужчину, после чего обратилась к гостю: — Давай я прикончу этого козла».

Незваный гость ухмыльнулся и, притянув Марию к себе, начал что-то говорить ей на ухо; та захихикала, кивая при этом головой, вероятно, соглашаясь с предложением. От увиденной «умилительной» сцены общения не иначе как двух приятелей у Виктора заполыхало внутри.

«Нельзя сдаваться! Или сейчас, или никогда», — собрав волю в кулак, мужчина с рёвом вскочил на ноги и бросился в атаку.

Вокруг никого не оказалось. Лишь невесомые звуки лились с неба.

«Тише-тише-тише», — донеслось откуда-то издалека.

Ничего не соображающий боец мотнул головой и ощутил нежное прикосновение. Через секунду он очнулся на кровати, весь в поту, а родная любимая женщина обнимала его и гладила по волосам.

***

Освободившись от ласковых объятий и с опаской поглядев в безмятежные лучистые глаза своей супруги, Виктор неуверенно и сбивчиво зашептал:

— Что?.. Что это значит? Ты… — слова застряли в горле.

Мария улыбнулась и успокоительно вымолвила:

— Не переживай. Такого больше не повторится.

— Но как ты могла?

— Это не совсем я. Сегмент оторванного внешнего мира фронтальной личности. Когда спим, части сознания рассинхронизируются. А чародей этот, — супруга многозначительно поставила акцент, — пользуется моментом, создаёт формации на их основе и просто стравливает наши внешние миры, выставляя друг дружку в негативном свете. Люди и в повседневной жизни этого не понимают, считая конфликты результатом того, что партнёр ведёт себя неправильно. На самом деле фронтальная личность не даёт тебе видеть никого кроме себя. Так и воюем.

«Шизофрения — вот как это называется», — подумал Виктор, но озвучивать не стал, а сказал вслух:

— Ничего не понимаю. Какая часть? Получается, часть тебя — меня ненавидит?

— Я ведь женщина, мой хороший, — прозвучало с такой интонацией, будто теперь её спутник обречён попадать в неожиданные и необъяснимые ситуации пожизненно. — Различные силы бродят и наполняют мой внешний мир. Стараюсь держать их в узде. Моей сути, которая целиком оберегает тебя, они не касаются. Вернее, моя глубина всё контролирует. Но в определённые моменты, во сне, например, опытные «жулики» могут заарканить часть внешнего личностного объёма и конструируют кошмар. Им это выгодно.

— Но ты была там, — женские речи не укладывались в голове. — Ты вообще понимаешь, что произошло?

— Меня, — Мария опять поставила акцент, — там не было и быть не могло. Но почувствовала, как тебе больно из-за меня.

Супруга вновь обняла обескураженного мужчину, сообразив, что тот не в трезвом уме, и продолжила:

— Не бери в голову. Я постараюсь оградить наш мир, пока ты не будешь готов мне помочь.

— Чем помочь? — прозвучало с недоумением; «куда его втягивают?».

— Не знаю, любимый. Но мне очень нужна твоя поддержка.

Загадочное длинноволосое создание улыбнулось и привычно уставилось вглубь мужской сути поблёскивающими в отсветах ночного города очами.

Парой минут позднее.

— На мою поддержку ты всегда можешь рассчитывать, — Виктор зарядился энергией солнца и, наконец, улыбнулся. — В любом виде. Даже не обсуждается. Скажи только, что необходимо сделать?

— Если бы я знала, мой хороший, то сама бы справилась. А здесь…

Невыраженная фраза повисла в пространстве. Женщина собиралась с мыслями или ещё с чем-то — глубинным.

— То есть ты не знаешь — как, но моя помощь тебе необходима? — решил уточнить Виктор.

Мария кивнула в ответ.

— А ты уверена, что я способен тебе помочь? А вдруг…

— Только ты и способен, — оборвала мужское сомнение уверенность. — И сам должен понять — каким образом. Я не знаю.

Пытать женщину дальше Виктор не стал, это было бесполезно. Влюблённые, сменив тему и заодно постельные принадлежности мокрые от пота, хоть выжимай, опять улеглись на прежнее место. Виктор вскоре засопел, а Мария просто лежала напротив с закрытыми глазами. Или с открытыми.

Остальное время, отведённое для ночного отдыха, протекло для зашуганного обстоятельствами мужского сознания тяжело. Виктор постоянно просыпался, от любого шороха, а может, ему и мерещилось. Каждый раз при этом его глаза натыкались на спокойный взгляд супруги, очерченный отблесками городского освещения. Мария же встречала мужские пробуждения неизменной странноватой улыбкой и поцелуем в лоб, от которых Виктору почему-то становилось не по себе. Может, лунный свет тому виной?

***

Через несколько дней. Или около того.

Долгожданные выходные не принесли желанной радости. В «государстве» всё изменилось.

«Понятно, счастье не может длиться вечно. Не бывает настолько хорошо. Вот и допрыгались», — спустившийся с небес на землю, Виктор печально наблюдал за супругой, сидящей на кухонном деревянном стуле с прикрытыми глазами и блуждающей улыбочкой. Именно так она проводила теперь своё личное время, если оставалась в одиночестве или не была занята делом.

Последние события укрепили мужскую уверенность в том, что его любимая женщина всё-таки умудрилась попасть под скрытое влияние того самого «просветителя», к которому они наведывались в недалёком прошлом. Хоть Мария и не признавала, но было совершенно ясно — альбинос каким-то невероятным образом повлиял на структуру её сознания. Родная подруга не спала ночами, да и днями тоже, во всяком случае, как Виктор ни старался, он ни разу не смог застать её за этим естественным и весьма необходимым для нормального человека занятием. Всё свободное время супруга проводила, по её же словам, в активной концентрации, периодически отключаясь. Периоды отключения с натяжкой можно было отнести ко сну, если бы при этом женское тело не находилось в рабочем состоянии. А оно держало жёсткую осанку, словно памятник. «Отдыхала» Мария, по её мнению, достаточно, с периодичностью — 15-20 минут в несколько часов, но не ночью. Ночами она либо занималась наукой, либо лежала под боком, присматривая за мужем, у которого этот процесс начинал вызывать крайнюю озабоченность. Правда, виду муж пока не показывал, накапливалось внутри.

На удивление, Мария источала мощь больше прежнего, а если Виктору требовалось её живое участие, она тотчас покидала свой дежурный «вакуум» и они вместе решали насущные вопросы. Дальше — больше.

Изменения коснулись не только распорядка дня, но и предпочтений в питании. Мария перестала есть мясное, но не ограничивала супруга. Впрочем, она и прежде предпочитала рыбные блюда. Мясом кормила в основном мужа, если тот желал. А теперь и почти все морепродукты угодили в женский чёрный список. Мария вообще стала есть меньше, а на замечания по поводу рациона отвечала улыбками и стандартной фразой: «Незачем». Из дома также вслед за мясом улетела женская болтовня. Внезапно.

Таким образом, у Виктора появилось помешанное на молчании существо, стремящееся «заснуть», желательно с ним в обнимку, если он был дома и бодрствовал, но постоянно готовое к труду и обороне, если он спал. Что дальше?

Виктор не стал дожидаться очередных супружеских обновлений. Выполняя обещание, данное тёще, ведь формально он был обязан доложить; короче, сделал это — просто позвонил и поделился с Верой Александровной кое-какими особенностями текущей семейной жизни. Без лишних подробностей. Но и сказанного хватило с избытком. Выслушав в свой адрес несколько колких комментариев на тему умения позаботиться о жене, Виктор пообещал содействие во всех последующих мероприятиях, запланированных предприимчивой мамой. Безотлагательно.

«Не стукач, а благожелатель», — так Виктор внутренне оправдал свой благонамеренный поступок.

По истечении пары часов после окончания телефонного диалога запиликал дверной звонок. Мария опередила порыв мужа, даром что в тот момент «дремала» у него на плече: первой оказалась у входа и, поглядев в глазок, отворила дверь в квартиру. У порога стоял приятный седоватый мужчина среднего роста с въедливым колючим взглядом, заключённым в очки. Гость широко улыбнулся хозяйке и бодро заговорил:

— Здравствуйте! Меня зовут Константин Сергеевич. Я знакомый Вашей мамы, Веры Александровны. Можно?

Пару мгновений Мария изучала пришельца, потом обернулась, стрельнув в мужа очами, и вежливо поинтересовалась, обращаясь, по-видимому, ко всем присутствующим:

— А по какому поводу, позвольте осведомиться?

— Ваш муж должно быть в курсе. Мы договаривались.

Мария вопросительно поглядела на супруга, стоящего с отсутствующим выражением, будто он случайно мимо проходил, усмехнулась и впустила гостя.

Около часа с небольшим троица просидела на кухне за чашкой чая, мило беседуя о всякой ерунде, на неискушённый обывательский взгляд. По легенде, Константин Сергеевич был научным сотрудником из Москвы, которому кровь из носу требовалась профессиональная консультация от лучшего в мире специалиста в сфере инновационных технологий — многоуважаемого и незаменимого Виктора. Но вопреки официальной цели визита гость во время диалога не проявлял особого интереса к хозяину дома, а внимательнейшим образом слушал и исследовал малейшие движения женской части общества. Мария при этом постоянно косилась на мужа. Такое впечатление, что знала причину проявленного к ней внимания, — немой укор сквозил в девичьих очах.

Когда же разговор подошёл к логическому завершению, гость, под предлогом перекинуться парой словечек конфиденциально, выманил хозяина дома на лестничную площадку.

— Через часик, примерно, я прибуду с бригадой, — с ходу огорошил Виктора Константин Сергеевич. — Только ей ни в коем разе ничего не говорите. И не волнуйте.

— Что, всё так серьёзно? — прозвучало печально.

— Сложный случай. Но на моей практике и не такие попадались. Я полагаю — справимся, совместными усилиями, — ободряюще вымолвил доктор и откланялся.

Следующий час супруги провели в разных помещениях. Виктору вдруг стало невыносимо горько и стыдно за свой обман; он сослался на необходимость перешерстить технические каталоги в связи с давешним визитом и попросил одиночества. Первый раз за… Не вспомнить.

Томительная аудиенция с глухонемым монитором, включённым, но не оставляющим следов в голове, внезапно прервалась трелью входного звонка. Вот и всё. Виктор поднялся, затем не спеша занял позицию у входа в комнату, тяжело вздохнул и прислонился к косяку. Близился сюрприз для второй половины.

Тем временем Мария уже открывала дверь недавнему знакомому. На сей раз гость прибыл не один, а в сопровождении двух дежурно улыбающихся крепких граждан. Оказавшись в прихожей, Константин Сергеевич немым жестом обозначил помощникам распоряжение рассредоточиться и обратился к хозяйке:

— Мария Михайловна, как Вы отнесётесь к тому, чтобы несколько дней отдохнуть от работы в комфортабельных условиях? Массаж, водные процедуры. Оранжерея у нас прекрасная. Обследуетесь.

Женщина повернула голову, с грустью посмотрела своему любимому мужу в глаза и произнесла:

— Не такая помощь мне была нужна, Витечка.

Виктор опустил глаза в пол. Мария же сделала пару быстрых шагов назад и строго сказала посторонним:

— Уходите! Мне от вас ничего не нужно.

Константин Сергеевич состроил участливую мину и успокоительно заговорил:

— Не волнуйтесь, пожалуйста. Вам там будет хорошо. И родственники Ваши…

— Вон! — не дослушав, выплеснула своё мнение Мария.

Гость кивнул компаньонам в солидных пиджаках, мол, приступайте, и один из них мягко, но уверенно попытался завладеть доступной женской ручкой. Через доли секунды нахальный захватчик после умелой скрутки и добротного тычка резко полетел на пол. Второго невоспитанного мужлана постигла та же участь, но гораздо жёстче. Тот и приставал понастойчивее. Какой подкат, такой и откат.

Мария, завершив короткий рукопашный разогрев, уставилась на гостя с немым вопросом в пламенных очах, дескать, «что дальше?». Обескураженный зачинщик неудачной акции обвёл взглядом своих спецов, отдыхающих в «комфортабельных» условиях, и поднял руки вверх, типа: он не собирается вмешиваться в процесс — это ваши личные разборки. Наверное, наложил в штаны, наблюдая, с какой лёгкостью были обезврежены мастера по борьбе с буйно-помешанными пациентами, прошедшие соответствующую подготовку и имеющие огромный опыт за плечами. Но не реакцию, и не сияющее внутреннее содержание.

Ещё один немой свидетель сцены укрощения строптивой женщины теперь не знал, в какую щель забиться. Вскоре настанет момент, когда все гости, «сытые и довольные», уберутся подобру-поздорову и оставят его наедине с… непредсказуемым вариантом развития. В голове вдруг всплыл эпизод, где Мария — монстр; хотя она говорила вроде — не она. Но сейчас?

Меж тем супруга уже направлялась к мужу. Подойдя к любимому почти вплотную, Мария плавно подняла руку и потянулась к мужскому лицу. Но Виктор отшатнулся от жены, словно та была поражена проказой или другим жутко заразным заболеванием. Женщина в недоумении опустила руку и застыла как мраморная статуя.

Спустя…

«Ты меня боишься?..» — с горечью в голосе прошептала Мария.

В следующий миг из лучистых женских глаз хлынули солёные реки; хозяйка дома резко развернулась и объявила гостям: «Дайте мне пять минут».

Наскоро собрав вещи, Мария через обозначенное время покинула некогда бурно и красочно цветущий семейный оазис. Не прощаясь, и в сторону супруга даже не посмотрела.

Первый поток: отражение женщины в отражении мужчины

Здравствуй, одиночество. Виктор около часа или… неизвестно. Время будто очутилось в другом пространстве и потеряло актуальность. Одинокий квартирант неподвижно сидел на кухне с поникшей головой и таким же пессимистическим настроем. Вроде всё правильно сделал. Но из дома вдруг испарилось ощущение дома. Не было здесь больше тепла и уюта. Живая атмосфера словно ухнулась в пропасть, а на её месте образовалась мёртвая пустота. Вокруг — ноль.

И раньше супруги периодически мотались по командировкам, расставаться приходилось частенько. Однако это ничего не меняло. Внутри жило чёткое ощущение присутствия, которое развеивало любые расстояния по ветру, а периоды разлуки воспринимались как должное. Но не теперь.

Отныне оборвалось что-то, утонуло в истошном вопросе: «Ты меня боишься?..»

Конечно, Виктор не боялся супруги. Он боялся превращений, произошедших так внезапно и так круто переписавших семейные устои. Женские метаморфозы, по факту, неотделимые от её личности, не удалось принять ни умом, ни сердцем. Да он и не старался. А может, и не поспевал за своей скоростной Марусей. Но ведь суть дела от этого не менялась; любящую его всем нутром личность он сдал в дурдом. В очень комфортабельный, с индивидуальным отношением и прочими элитными характеристиками. Но сдал же.

Его родную русскую красавицу-берёзку срубили дровосеки и увезли на лесопилку. И голову некуда приклонить, не обнять. Сейчас Виктор был уверен — супруга с ним вряд ли обошлась бы подобным образом.

Незаметно подкралась ночь. Мужчина, сидящий во мраке, вдруг очнулся, потом, словно неприкаянный, побродил туда-сюда по одиночной «камере» и лёг спать. Завтра на работу.

Утро.

Противное гнетущее чувство оторванности от внешнего мира продолжало тоскливо выть над душой. Но чуть потише. Не позволяя себе погружаться в детали драматических событий, Виктор поинтенсивнее размялся с утра и, голодным, отправился вон из дома.

Трудовой будний день предоставил возможность с головой уйти в работу, а сознание постепенно перезагрузилось; Виктор отвлёкся и к концу рабочего времени уже относился к своему вчерашнему поведению не так критично. Во всяком случае, появилось уверенное желание съездить и донести свою позицию до супруги, без невнятных оправданий.

План на разговор Виктор сверстал по дороге в клинику. Предстоял непростой диалог, иллюзий по поводу мгновенного прогресса он не строил. Ключевые слова, как то: мы с твоей мамой беспокоимся, стараемся для тебя же; никто тебя здесь не удерживает, надо просто обследоваться и прислушаться к мнению компетентных специалистов — были заранее обведены в мозгу красным цветом. Не всё ещё потеряно.

Вход на территорию частной клиники был оборудован по последнему слову техники: подстать лучшим мировым стандартам безопасности. «Периметр наверняка весь под наблюдением», — подумал Виктор.

На вахте посетителю выписали пропуск, затем попросили обождать. Вскоре за ним прислали персонального гида в лице полноватой женщины, облачённой в зелёную униформу, и она пригласила гостя проследовать за собой.

По дороге к единственному зданию, окружённому внушительной приусадебной площадью, сплошь засаженной разнообразным кустарником и деревьями, Виктор попробовал расспросить провожатую о местных порядках, но безуспешно. Та, с непробиваемым выражением лица, уклонялась от прямых ответов, ссылаясь на какие-то правила. Наконец каменными тропами посетителя доставили к розоватому пятиэтажному кирпичному корпусу и провели к нужному кабинету на третьем этаже, где того ожидал местный заведующий психиатрией, накануне увёзший его подругу в неизвестном направлении. Провожатая тихонько постучалась, распахнула дверь в кабинет, на прощание сухо кивнула любопытному спутнику и молча удалилась. А Виктор пожаловал на приём.

— Добрый вечер. Проходите, присаживайтесь, — обязательная улыбка озарила гостя, но глаза при этом оставались холодными.

В последнее время Виктор стал обращать внимание на взгляд собеседников и даже заметил кое-какие особенности. Данный персонаж попадал в разряд людей, чьи глаза Виктор уже никогда не забудет. Роковая встреча: сперва в поезде, потом в «центре просвещения», а теперь — здесь. Но в этом случае Виктор счёл свои подозрения беспочвенными. А если поделиться наблюдениями с местными светилами, то рядом с супругой и окажешься. Параноикам тут всегда рады.

— Добрый, — ответил на приветствие Виктор и огляделся.

Помещение было оформлено в стиле хай-тек: стеклянный стол, мебель, местами отливающая металлом, стулья оригинальной конструкции, светодиодные лампочки в потолке и т.д. Завершив беглый осмотр, посетитель сухо произнёс:

— Я бы хотел сразу увидеться с женой, — и выжидательно замер.

— Не торопитесь, присядьте, — доктор, сидящий за столом, указал напротив себя.

Гость повиновался и, не успев прочувствовать прелести пружинящего стула, услышал:

— Скажите, Ваша супруга была беременна?

Что-то щёлкнуло у Виктора в голове, но он подумал, что ослышался, и сморщил лицо, силясь уловить суть вопроса, которая своим акцентом угодила на слово — «была»:

— Что значит — была?

Врач с ледяными зрачками свёл перед собой ладони и принялся похлопывать ими, затем траурным голосом начал:

— Вынужден Вас огорчить…

Дальше Виктор практически ничего не слышал. Мир неожиданно сузился и потерял смысл, после чего в одночасье и с оглушительным грохотом рухнул в тартарары. Мужчина обхватил лицо руками и тихонько замычал. Ему было больно до жути, но не из-за потери зарождающейся жизни, а из-за того, что всему причиной была его дурацкая затея — решить проблему близкого человека без согласия или обсуждения вдвоём, как было заведено изначально. И ничего уже не исправить.

***

Шло время. Нагоняемые ситуацией тяжкие думы постепенно заполонили мужское сознание, угрожая проковырять новую дырку в голове. Требовался выход. И он нашёлся…

«Что я натворил», — начал сокрушаться помрачневший до черноты посетитель; у него резко возникло намерение встать и выйти в окно, на свежий воздух — тошно. Но опытный хозяин местных пределов предвидел такой итог и уже стоял рядом с пластиковым стаканчиком, наполненным жидким успокоительным концентратом. Около врача, словно тень, над вероятным пациентом маячил ещё один служащий, для страховки.

— Пожалуйста, выпейте, — рука с лекарством застыла в ожидании.

Виктор отсутствующим взором поглядел на липовое выражение сострадания со снадобьем наготове и отрицательно покачал головой. В конце концов, несколько успокоив нервы активно проглатывая воздух, Виктор с дрожью спросил:

— Почему?

— Неизвестно, — врач пожал плечами. — Вероятно, сильный стресс. Истощение. По Вашим словам, минимум неделю не спала. Пока рано говорить, но функции слегка нарушены. Возможно, в будущем она не…

Ещё один удар выключил слух. Виктор старался понять, что талдычит этот очкастый врач, но замутнённое сознание заблокировало поток.

Через десять минут.

— …ну же, возьмите себя в руки, — твердил доктор, успокаивая потерянного человека.

— Я могу с ней поговорить?

— Она вряд ли захочет Вас сейчас видеть. Подумайте сами, — взывал к разуму посетителя опытный специалист. — Давайте перенесём Ваше свидание.

— Мне надо сегодня, — упрямо настаивал гость с безжизненным выражением лица.

Врач что-то произнёс подручному, и тот вышел за дверь. Спустя пять минут помощник вернулся и выразительно мотнул головой.

— Как я и сказал, она ни с кем не желает разговаривать, — доктор картинно вздохнул и продолжил: — Поезжайте домой. Я распоряжусь: мой водитель Вас отвезёт.

***

Вот уже несколько дней Виктор безуспешно пытался встретиться со своей супругой. Всякий раз, когда он звонил в клинику, в ответ слышал лишь стандартные отговорки: пациентка не готова, надо подождать лучших времён. Но наступит ли это пресловутое светлое будущее?

После трудового дня идти домой не было никакого желания. Первое время Виктор просто прогуливался по округе, затем начал проводить досуг во дворе, где единственным товарищем несчастному страдальцу стал дядя Гена, для которого такая отдушина, внимающая его словесному потоку, была подарком судьбы. Историй накопилось — и не передать. Да и спонсорская помощь не лишняя, ведь слушатель не скупился на ничего для него не значащие денежные купюры. К радости неутомимого рассказчика его визави иногда даже качественно разделял с ним дегустацию очередного напитка, но в меру. Таким образом, «крокодил» выпал из разряда пьющих в одиночку алкашей — появилась солидная компания.

На работе Виктора постоянно спрашивали — «что произошло?». Небритый, с серым лицом, осунувшийся мужик при попытках до него достучаться лишь отмахивался. Он почти перестал реагировать на людей: здоровался и ладно. Обязанности свои он выполнял по-прежнему на должном уровне и его оставили в покое.

Но покой нашему герою не являлся даже в мечтах: навязчивая идея свидания с супругой преследовала его везде и всюду, заставляя периодически тревожить своими настойчивыми запросами Константина Сергеевича, дескать, «не изменилась ли ситуация?». К завершению рабочей недели Виктор, по-видимому, порядком поднадоел мастерам в белых халатах своими звонками и его, разумеется, стали игнорировать: «заведующего нет», «отъехал». А в пятницу и вовсе «обрадовали»: «Сегодня не будет». И не проверишь, мобильник этот заведующий не удосужился оставить, чтоб не донимали разные неуравновешенные маньяки, скорее всего.

Накал внутренних переживаний упёрся в дно, и сильная злоба вдруг обуяла мужское естество: Виктор решил действовать иначе. Улизнув из офиса и по дороге прихватив с собой бутылку горячительного, он отправился штурмовать крепость, где в заточении находилась его принцесса, которую он сам определил в чертоги жадных ненасытных драконов.

Достигнув пункта назначения, наш удалой молодец расположился неподалёку от проходной, принял на грудь гвардейскую дозу жидкого топлива, в самый раз, и приготовился к перехвату цели. Весь транспорт сотрудников базировался на территории клиники, рядом парковка только для посетителей. Промахнуться было нельзя.

***

Серебристый автомобиль представительского класса, на котором Виктор недавно путешествовал, плавно вырулил из недр ветвистых зарослей лечебного учреждения и замер у шлагбаума. Через пару секунд полосатая штанга поползла вверх, а затем рыкнул движок. Наблюдатель выдохнул, бросил початую бутыль на землю и кинулся наперерез. Неожиданно встретив на пути пешехода, машина резко затормозила, а водитель тут же выскочил из салона: «Ты что под колёса лезешь?! Жить надоело?!»

«Не стоит, Саша. Это ко мне, — прекратил намечающийся конфликт вылезший из технического чрева старый знакомый. — Сядь в машину, я разберусь».

Шофёр помялся, ещё раз вопросительно поглядел на хозяина, а потом вернулся за баранку, внимательно следя за происходящим. Телохранитель, похоже.

— Добрый вечер, Виктор Владимирович. Какими судьбами? — первым заговорил «дракон».

«Опять эта мерзкая улыбка», — промелькнуло в слегка одурманенной голове. «Рыцарь без страха и упрёка» хмыкнул и озвучил цель визита:

— Я хочу немедленно повидаться с супругой.

— Боюсь, это невозможно, — начал мягко стелить собеседник. — Она…

— Мне без разницы, — отрезал Виктор. — Я никуда не уйду, пока не увижу её.

— Вы что же, насильно хотите её заставить? — иронично заметил доктор. — Навязывать своё общество больному человеку, по-Вашему, правильно?

— Пусть сама мне скажет.

Константин Сергеевич некоторое время пристально глядел на оппонента, после чего предложил:

— Давайте обсудим этот вопрос в понедельник. Я обещаю…

— Уже слышал, — вновь перебил врача мрачный гражданин и добавил: — Прямо сейчас.

— Вы не оставляете мне выбора, — серьёзно заговорил доктор. — Мало того, что явились в нетрезвом виде, так ещё и ставите условия. Хотите пообщаться с милицией?

— Можно и с милицией, — Виктор усмехнулся. — Только в следующий раз, совершенно случайно, кто-то может двинуть Вам по голове в тёмном переулке. Или, допустим, взорвать…

— Вы соображаете, что Вам светит за такие слова?! — прозвучало с негодованием. — Не говоря уже об угрозе. Да если теперь со мной…

— Ну что Вы, — Виктор развёл руками. — Просто в жизни всякое бывает. Вы вообще застрахованы? К тому же, если с Вами, не дай бог, что и случиться, то Вам будет уже наплевать.

Константин Сергеевич смерил взглядом сумасбродного возмутителя спокойствия, достал телефон, кинул пару коротких фраз в «трубу», а потом нервно озвучил своё решение:

— Только из уважения к Вере Александровне я не стану ломать Вашу судьбу. А сейчас ступайте на проходную и ждите.

Врач сухо попрощался, забрался в машину, и вскоре стальной конь уехал восвояси.

Через полчаса.

Провожатая остановилась у входа в один из номеров: другое название не приходило на ум, поскольку ни коридор, ни двери не походили на больничные; оформление приятных тёплых тонов, растения повсюду.

«У Вас тридцать минут, — прозвучал мягкий голос «конвоира» и многозначительно добавил: — Повсюду видеосъёмка».

«И прослушка, наверное?» — сыронизировал гость.

«Мы не слушаем пациентов».

После этих слов врач вставила электронный ключ в замок, постучалась и, не дожидаясь ответа, отправилась по своим делам.

«Войдите!»

У Виктора вдруг защемило сердце; он взялся за ручку, но сил нажать её у него не хватило. Ручка, словно заколдованная, никак не опускалась. Мужчина вспотел и закрыл глаза. Мотор продолжал буйно колотиться и грозился выпрыгнуть из груди. В следующий момент ручка опустилась сама и пахнуло…

Супруга предстала на пороге открытой двери и недоверчиво посмотрела на неподвижную фигуру с такой же недвижимой рукой, тщетно пытающейся открыть теперь уже виртуальную дверь. Некоторое время посетитель простоял, открыв рот, затем решительно взял девичью руку и прижал к своему лицу.

«Не боюсь», — тихонько вымолвил Виктор.

«В смысле?» — Мария выжидательно смотрела на пришельца.

«Не боюсь. В том смысле, в котором ты спрашивала. Тебя не боюсь, и не боялся», — прозвучало уверенно.

Женщина улыбнулась. Виктор улыбнулся в ответ. Спустя несколько секунд супруги уже сидели в обнимку на кровати в просторном будуаре с отдельной ванной комнатой и выходом на лоджию, правда, с решётками, но, выполненными явно на заказ каким-то художником по металлу: сплошные узоры. Здесь были все удобства, включая холодильник, ультрасовременную беговую дорожку и спутниковое ТВ с игровой приставкой в придачу. Гулять по местной территории разрешалось в любое время, хоть ночи напролёт, но только в сопровождении местных блюстителей и без посторонних, ибо учреждение закрытое. Опять там какие-то правила: родственники по пропускам, в урочное индивидуальное время и т.д. Оранжерея с экзотическими растениями также присутствовала, доктор не соврал. И, тем не менее, среди всего этого комфорта Марии было плохо.

— Меня чем-то пичкают. Может, в еде что-то. Устала, сил сопротивляться не осталось, — жаловалась супруга, приткнувшись к мужу лицом. — Если они заставят меня спать, то я не знаю…

На вид Мария почти не изменилась, некий налёт изнеможения разве что угадывался в облике.

— Любимая моя, прости. Я такой придурок, что твою маму послушал.

— Не ругай себя, мой хороший. Я сама не знаю, как бы поступила на твоём месте.

— Я знаю, — твёрдо произнёс Виктор. — Не так.

Супруга положила свою голову на колени мужу, обвила его руками и вздохнула. Виктор нагнулся, поцеловал милую в щёчку и принялся гладить женскую головку, которая прильнула к нему, словно к источнику жизни.

— Почему ты раньше не пришёл? — наконец вымолвила женщина.

— Родная, мне сказали, что ты никого не хочешь видеть. Я мучился всю неделю. Сегодня разнести здесь всё был готов, если бы не впустили.

Мария поднялась и уставилась на любимого с удивлением:

— Глупости какие. Я просто с ними не хотела разговаривать. А они в отместку… Зачем ты им поверил?

— Думал, ты обиделась. Ты ведь даже в сторону мою не посмотрела, когда вещи собирала. Имеешь право.

Женщина погладила мужа по щеке и печально покачала головой:

— Колючий. Серый весь. Ты что, не отдыхал? Почему от тебя алкоголем пахнет? — понеслись супружеские запросы.

— Не важно, — с улыбкой ответил Виктор, — теперь не важно. Значит, ты не сердишься?

— Когда вещи собирала, всё время ждала, что ты меня остановишь. До последнего надеялась. Не смотрела, чтобы на тебя не давить или самой не передумать.

Во всё ещё лучистых женских глазах засверкали слёзы. Меж тем короткий отрезок в 30 минут миновал и раздался вежливый, но настойчивый стук в дверь. Виктор с силой прижал любимую к себе и зашептал на ушко:

— Лебёдушка моя родная. Потерпи. Я заберу тебя отсюда.

Минуты прощания затянулись, и вскоре вторая серия стуков обозначила окончательный срок. Пора. Мария отёрла слёзы, улыбнулась и сказала на прощание:

— Вспоминай меня.

В следующий момент Виктор резко вскочил и отправился на выход, иначе он бы разревелся прямо там. Выставлять свою слабость на показ местным служащим он не собирался.

***

Супругу Виктору сразу отдавать отказались. Хоть клиника и частная, но здоровье клиентов — главное. А заведующий передал, чтобы до понедельника пациентку оставили в отделении, поскольку ему лучше знать, когда и кого выписывать. Во всяком случае, Виктору именно так и объяснили.

«К тому же лечение наверняка проплачено в кредит и довольно основательно; кому охота возвращать из своего кармана практически свои деньги», — так уже посчитал Виктор и до понедельника решил не дёргаться. А в понедельник он сумеет объяснить свою позицию и врачам, и Вере Александровне. Если понадобится — связи подтянет или… Не важно, пойдёт до конца. Наворотил уже, хватит.

В состоянии позитива выходные пролетели за один щелчок пальцами. Наутро, в первый рабочий день, Виктор заблаговременно поставил в известность своих коллег, что появится нескоро, и позвонил в клинику:

«Когда мне подъехать?» — «В любое время. Только...»

В воскресенье утром Мария впала в кому. В субботу вечером уснула и… Мир рухнул окончательно.

Парой часов позднее.

После визита в больницу, где к посетителю отнеслись с должным вниманием, всё показали, всё рассказали, Виктор стал похож на прибывшего на Землю представителя иной цивилизации: морщил лоб, щурился, прислушивался к звукам; «инопланетянину» казалось, что он спит и вот-вот очнётся. Такое ведь уже случалось и не однажды. Почему не сейчас? Но сон продолжался и продолжался, угнетая своим реализмом и опутывая затерянного в своих галлюцинациях мрачного гуманоида паутиной отчаяния. В таком состоянии Виктор добрался до дома и остановился перед входом в подъезд. Дальше двигаться было незачем и некуда.

«Витёк! Эй, Витёк!» — внезапно донесся жизнерадостный клич из-за спины.

«Крокодил» заприметил нового другана загодя и уже включил того в ближайшую программу — с целью организовать общий досуг. Виктор оглянулся: «А чем плох этот вариант?..»

***

Где-то на перепутье измерений. Или на задворках.

Объятую чужеродным потоком женскую сущность с безумной скоростью уносило всё дальше и дальше от точки опоры, в которой оставалась почивать бренная телесная оболочка. Витая в полуиллюзорных картинах, постоянно сменяющих одна другую, Мария судорожно пыталась зацепиться за конкретные образы, но ничего не удавалось. Стоило только сконцентрироваться, и образы вдруг рассыпались, после чего возникали совершенно новые, но уже в других зонах, заставляя сознание переключаться, подталкивая его на незнакомые многочисленные тропинки Вселенной.

Смутная, нечёткая связь с земным миром словно спуталась в огромный уродливый клубок, не позволяющий почувствовать притяжение родного мужа. Путеводная нить таяла на глазах, утопая в разрастающемся комке вариантов направлений, состоящем из преломлений, искривляющих, пересекающих и дублирующих друг друга. Слой за слоем покрывало из неведомых дорожек заглушало изначальный любимый родничок, а аномальный поток всё продолжал уносить женщину к неизвестным доселе рубежам. Вскоре, измотанная постоянными перемещениями, Мария обнаружила, что родная ниточка окончательно оборвалась, — затерялась в неисчислимом количестве мелких и крупных ложных ориентиров. Она понимала, что кто-то специально уводит её за доступную восприятию грань. Но поделать ничего не могла. Не хватало опыта.

Внезапно ландшафт стабилизировался, а сознание утомлённой странницы окутало искусственным серебристым светом. Искрящееся серебро, ниспадающее и одновременно вздымающееся, начало струиться и преломляться в пространстве, рождая сначала еле различимые, а затем вполне конкретные формы. Происходящие окрестные метаморфозы несколько отвлекли Марию от насущных проблем: стало любопытно. Может, не всё так скверно.

Спустя некоторое «время» невольная гостья, одетая в яркий расписной сарафан, очутилась в окружении дикой, но облагороженной природы и принялась осматриваться. Дивный растительный мир напоминал ботанический сад в Петербурге: тепло, светло, тихо и дорожки везде искусственные. Только посетителей нет, одни кустики с цветочками, причём неопределённого типа. Слишком нереальная цветовая гамма у местной флоры.

Не дожидаясь появления хозяина, он ведь наверняка где-то рядом, Мария отправилась гулять по оранжерее. Побродив по фэнтезийным просторам, которым не было видно конца и края, исследовательница убедилась, что знакомиться с ней не торопятся. Что за невежа её сюда притащил?

«Пора заявить о себе и развеять этот садик по контуру».

Но женский могучий порыв громогласно реализовать своё намерение вдруг упёрся в едва различимый шорох. Потом из-за растительной преграды по правую руку донёсся лёгкий высокий голос: «Мы тебя ждали». Мария, заинтригованная таким заявлением, тут же отправилась к ближайшему повороту.

Обогнув природный барьер, гостья наконец получила возможность познакомиться с… Это было существо, скорее напоминающее женщину: длинноволосая мулатка с испещрённым различными серебряными иероглифами лицом и в ультрафиолетовом мерцающем платье, полностью скрывающем тело. То, что перед Марией именно женщина, подсказывало внутреннее чутьё.

Существо улыбнулось и вымолвило: «Бриа».

Невольная гостья улыбнулась в ответ: «Меня зовут Мария. Скажи, а что это за место?»

В глазах собеседницы промелькнуло что-то похожее на разочарование или недоумение, которое тотчас исчезло, но Мария успела это заметить. Может, обидела? Местных порядков она не знает.

Тем временем Бриа подошла к гостье, загадочно посмотрела в женские лучистые глаза и сказала задумчиво: «Мария, значит. Ну что ж… Сейчас я тебя со всеми познакомлю». Мулатка развернулась и, ничего не объяснив, стремительно направилась прочь, оставив Марию ожидать непонятно чего.

Спустя…

Томительный промежуток неизвестности продолжал растягиваться до бесконечности. «Правилами приличия местные жители, похоже, себя не обременяют», — решила гостья и собралась идти на поиски новых знакомых.

И снова её порыв наткнулся на преграду, на сей раз в виде мужского силуэта неподалёку. «Откуда он тут взялся? Наверное, не заметила, или он следил за мной втихаря», — подумала озадаченная гостья. Немудрено, есть на что посмотреть.

Меж тем рослый молодой человек с каштановой шевелюрой и аккуратной бородкой приблизился, а затем с пиететом произнёс:

«Моё почтение!»

Мария лишь сухо кивнула в ответ. Зеркальный взгляд незнакомца не был отталкивающим и в то же время не позволял проникнуть в свои пределы. Нейтрально-бессодержательный какой-то.

«Познакомимся?» — вновь зазвучал приятный низкий голос.

Гостья пожала плечами и коротко кинула: «Зачем я здесь?»

«Хороший вопрос, — собеседник «радушно» улыбнулся, — но неправильно поставлен. Скорее, не зачем, а по какой причине».

После его фразы в зарослях рядом с дорожкой возникло серебристое замутнение и, как по волшебству, из «земли» выросла небольшая беседка, увитая виноградной лозой. Крупные спелые гроздья с налитыми «кровью» ягодами так и просились в рот. Брюнет указал левой рукой на возникшее из ниоткуда место для отдыха и пригласил Марию посетить уютное чудо.

Оказавшись внутри, хозяин дождался, пока гостья присядет, сорвал самую зрелую на вид гроздь и протянул аппетитное лакомство женщине. Та взяла веточку, повертела в руках, но есть не стала.

«И почему же?» — повторила вопрос в иной форме Мария.

«Ты и сама наверняка догадываешься. Миры, из которых соткана твоя суть, на порядок более развитые, чем земной план. Удивительно, что такой потрясающий компонент Творческой энергии избрал примитивные измерения. Притяжение…» — зазвучало многозначительно.

«С какой стати это тебя волнует?» — хотела прекратить ненужные дифирамбы Мария, но высказать не успела; вблизи беседки послышались звонкие голоса, и в следующий миг серьёзный разговор нарушило появление троих существ. Среди них оказалась и старая знакомая.

Бриа, влетев в виноградный домик, с ходу повисла на мужчине и слилась с ним в страстном поцелуе, а две другие, судя по всему, особы женского пола устроились рядом с Марией и с плохо скрываемым вожделением начали созерцать эту сцену. В конце концов страсти поутихли, а довольная мулатка повернулась к Марии и заговорила:

— Прости, что заставила ждать. Дело неотложное возникло. Сад требует постоянной заботы.

Бриа покосилась на мужчину и добавила:

— Как тебе наш господин? Смотрю, вы уже познакомились.

— Почти, — мужчина с непроницаемыми очами широко улыбнулся. — Я местный управляющий — Йорд.

Гостья, чуть помешкав, учтиво кивнула и произнесла:

— Мария.

И опять её имя произвело странный эффект на присутствующих. Те стали переглядываться в недоумении, но продлилось это недолго. Паузу нарушило новое действующее лицо:

— Я Лали, — произнесла блондинка в натуральном льняном балахоне, затем сорвала гроздь ягод и принялась жадно вкушать с таким видом, будто каждая съеденная ягода пронизывала её непередаваемыми ощущениями натурального экстаза.

— Пура, — представилась третья девица, бритая наголо и наряженная в алое короткое платье, а потом присоединилась к трапезе.

Через некоторое «время» Пура, увидев, что гостья, как неродная, застыла с виноградом в руке и не уделяет должного внимания местному деликатесу, обратилась к Марии: — Ты и вообразить не можешь, какое это объеденье. Попробуй. Не пожалеешь.

Мария поднесла ко рту виноград и тихонько вдохнула запах. Внезапно в сознании заискрились язычки сладкого пламени, после чего спонтанно появилась тяга полностью расслабиться и отдаться абсолютному забвению, которым повеяло сразу отовсюду: от света, из «воздуха», ото всей природы вкупе с её улыбающимися знакомыми. Искренне ли?

Меж тем все присутствующие, как по команде, уставились на «брезгливую» подругу в ожидании начала дегустации. Неужели посмеет оскорбить гостеприимство? Мария внимательно окинула взором следящих за ней компаньонок и сказала:

— Не уверена, что мне это нужно.

Гостья положила виноград на скамью и строго спросила:

— Может, объясните, что происходит?

Фраза возымела неожиданное действие. Все девицы хором начали смеяться и продолжили как ни в чём не бывало поглощать ягоды.

— Сейчас это несвоевременно. Давай отложим твои проблемы, — сквозь смех произнесла Пура; далее лысая леди резко сменила тему: — «Сегодня» же такое событие, Мария. Праздник скоро начинается.

— Да, Мария. Предлагаю тебе посетить игры, — торжественно подытожил Йорд и добавил: — Я уверен, ты останешься довольна.

— А если нет? — поинтересовалась недоверчивая гостья.

— Никто ещё не оставался равнодушным. Отборочный рыцарский турнир — нерядовое событие. Соглашайся.

И Мария, здраво рассудив, что до истины всё равно докопается, в обществе весёлой компании покинула беседку и отправилась за новыми впечатлениями.

Прошагав пару километров по грунтовым дорожкам в окружении цветастых насаждений, пятеро знакомцев очутились перед огромным круглым отверстием в поверхности. По периметру дыры располагалось несколько спусков в виде винтовых лестниц, спирально уходящих вниз вдоль отвесных стеночек. Причём стеночки разбегались друг от дружки книзу, образуя правильный усечённый конус, с вершины которого процессия и собиралась попасть вовнутрь. Интересная конструкция, но тем, кто страдает боязнью высоты, лучше её не представлять в воображении.

Тут Марию ожидал очередной сюрприз. Ещё на подходе к ним стали присоединяться различные на первый взгляд нелепые существа и организмы, а непосредственно перед входом так и вовсе началось столпотворение. Но «чудища» были вежливы; никто не лез вперёд и не толкался. Аборигены на лицо ужасные, похоже, были добрыми внутри — охотно общались с товарками Марии и с Йордом. Гостья изредка косилась по сторонам, но её личный объём оставался в неприкосновенности и никто не покусился даже задержать свой взор на незнакомой женщине. Может, уважают, правда, неясно — за какие заслуги.

Спуск не занял много «времени» и нисколько не утомил. Лестница быстро закончилась, а жаждущая праздника кавалькада вскоре оказалась в одной из просторных лож под куполом фантастической по размерам арены. Площадь игрового поля не поддавалась стандартной оценке; Мария, которую усадили в одно из мягких кресел прямо на краю пропасти, поинтересовалась — «для какой игры предназначен такой гигантский размах?». Йорд, с непроницаемым выражением, которое сквозило во всём его образе, ответил, что она сама всё поймёт.

И вот с неба полетел мощный трубный зов. Незамедлительно к центру арены со всех её уголков начали стягиваться персонажи неописуемого колорита и принадлежности. Представители всевозможных рас, когда-либо рождённые на Земле и не только, вооружённые и экипированные в соответствии со своими эпохами и их достижениями, заняли примерно десятую часть площади, а затем замерли. Здесь были и древние былинные герои, и гиперборейцы, и персонажи сказочных мифов — во всём великолепии: блистающие амуницией, могучие и суровые.

Сперва Мария не понимала — как с такой высоты можно разглядеть детали. Но стоило лишь сосредоточить внимание на любом из секторов, как тот вдруг укрупнялся до нужных размеров, позволяя полностью погрузиться в события, чуть ли не став их непосредственным участником, со всеми окружающими тебя звуками, запахами и т.д. Превосходные технологии. Таким образом, обозревающей картину публике, явно элите местного общества, к которой, по странному стечению обстоятельств, теперь относилась Мария, в любой момент можно было охватить и общую картину, и любопытный участок одновременно.

Поглощённая изучением боевых порядков, гостья неожиданно для себя обнаружила, что поле начало трансформироваться. Вокруг разномастных воинов поменялся ландшафт, образуя естественное полотно с речушками, холмиками, пролесками, а также небольшими грудами железок и прочего специфического материала. Постепенно глобальная арена логически образовала два лагеря — к такому выводу пришла наша героиня, поскольку наборов строительных приспособлений неизвестного предназначения было два и находились они по разные стороны игрового полигона.

Внезапно с неба прозвучало ещё одно трубное воззвание; воины организованно и быстро разделились на две смешанные дружины, а потом начали растекаться в противоположных направлениях. Навскидку с каждой стороны получилось до тысячи бойцов.

— Сейчас такой цирк начнётся, — возбуждённо вымолвила Лали, сидящая по правую руку от гостьи.

— Они будут убивать друг друга? — с горечью спросила Мария, глядя на разношёрстные соединения, которые в спешном порядке принялись мастерить укрепления, готовить метательные и прочие диковинные орудия.

— И да и нет, — начала комментировать Бриа; она расположилась рядом, сразу за белокурой девицей. — Погибающего отправляют в его мир, но при этом ликвидируют опыт. Как в школе, допустим: сейчас перед нами выпускники, а вылетающий отправляется в детский сад. С нуля придётся всё познавать, воплощение за воплощением. Мучение, конечно.

— А победитель? — уточнила Мария.

— Это один из турниров, — встряла в разговор Пура, сидящая также по соседству, слева от нашей героини. — А итоговое состязание ещё нескоро. С каждого этапа один воин получает шанс в нём поучаствовать.

Тут у Марии ёкнуло в груди; одна из фигур ей показалась знакомой. Приблизив картинку и пристально изучив образ русского на вид парня, гостья поняла, что ошиблась. Но уж очень был похож на Виктора, словно брат. Теперь Мария не сводила глаз с группы солдат, в составе которой оказался нечаянный двойник её любимого человека.

Тем временем противостояние вступало в основную фазу. И к несчастью для русского парня его дружина отставала от противоборствующей группы. Те в опережающем темпе возвели фортификационные сооружения, оставили в «крепости» комендантский взвод, после чего выстроились в боевой порядок и пошли в атаку.

— Почему эти, — с досадой заговорила Мария, указав пальчиком на атакующих, — настолько быстрее справились с задачей? Ведь силы примерно равны.

Подружки переглянулись, посмотрели на гостью, которая следила за театром военных действий закусив губу, и захихикали.

— Никак у нашей чопорной красотки появился фаворит, — весело защебетала Лали, затем спросила: — И кто же он?

Новоявленная болельщица не стала отрицать очевидное и указала на воина, рубящего наотмашь очередного демона.

— О, а у тебя своеобразный вкус, — Лали усмехнулась и многозначительно добавила: — Ты можешь ему помочь.

— Как это? — удивилась гостья, потом оживлённо поинтересовалась: — Разве такое разрешено правилами?

— А как же! — выразила общее мнение Пура. — Интрига это ведь здорово. Никогда не знаешь, кто кого собирается поддерживать и какой воин в данный момент сильнее. Зачем нам банальное зрелище.

Мария призадумалась, глядя на близнеца Виктора. Ему приходилось тяжко. Русского парня вместе с двумя невиданными воинами-гиперборейцами уже потеснила вражеская орда во главе с боевым магом, загнав в одно из недостроенных укреплений. Пока один из гиперборейцев противостоял чарам злого колдуна, его соратники едва успевали отражать непрестанные атаки, метая в противника копья и стрелы или сбрасывая со стен особо назойливых воинов, посмевших открыто идти на приступ.

— А не опасно? — Мария решила действовать. — Ведь если мой воин всё равно проиграет?..

— Что за вздор, — вмешался уверенный голос мулатки. — Тебе ничего не угрожает, а от взаимодействия с мужчиной ещё никто не умирал.

Троица подружек опять захихикала. Озадаченная Мария, основательно взвесив все «за» и «против», затем ещё раз оценив бедственное положение своего «питомца», решила наконец вступить на скользкий путь. После непродолжительной концентрации она наладила односторонний безопасный контакт и направила в исходящий луч скромную часть своей творческой силы, в помощь соотечественнику. Вовремя.

***

Лали загрустила и потеряла интерес к зрелищу. Её симпатий на поле битвы не осталось. Бриа также давно не следила за баталией, а сидела чуть поодаль в обнимку с Йордом, попивая красное вино местного разлива.

Арена к тому времени трижды сменила старую окрестную структуру на новую, очищая свои пределы от последствий натурального мракобесия: с пожарами, разрушенными укреплениями, обожжёнными и исковерканными чародейством трупами, хрустом костей и отрубленными конечностями. А поскольку выжить по правилам должен только один, то воинские подразделения по истечении каждого цикла вновь делились пополам, а потом планомерно уничтожали своих бывших союзников.

Так, незаметно для нашей болельщицы, приблизился четвёртый — заключительный акт душераздирающей трагедии. На свежем, чистеньком поле боя осталось лишь трое персонажей, среди которых, конечно же, оказался опекаемый заботливым меценатом предполагаемый соотечественник, в заговорённых трофейных доспехах и с достойным вооружением.

«Не хочешь выпить? — спросила разгорячённую соседку слегка осоловевшая Лали. — Так хорошо расслабляет».

Пить Марии действительно хотелось. Она поглядела на протянутый бокал, взяла в руку и поднесла к губам. Как вдруг, в голове всплыл случайный эпизод, где Виктор в шутку декламировал Шекспира, затем в сознании отчётливо прозвучало: «Не пей вина, Гертруда…» Мария тут же вспомнила недавний аномальный виноград и опустила руку, не сделав и глотка.

В это время её боец, поддерживаемый благотворительной энергией, соорудил хитроумные ловушки для врага и затаился в засаде. Инициативу проявлять на данном этапе нельзя; соперники у него не безобидные гуманоиды, а представители древних подземных цивилизаций, обладающие многократным преимуществом в развитии. Если б не Мария, то парня давно бы стёрли в порошок. А он ведь даже не осознаёт, откуда черпает вдохновение, позволяющее избежать погибели, постоянно выпутываться из безвыходных ситуаций и быстрее восстанавливать потраченные в бою силы.

И вот наступил цейтнот. После обязательного сигнала небесного горна двое сородичей подземного братства приблизились к человеческому сектору. По-видимому, они решили для начала разделаться с конкурентом, а далее в честном бою выявить достойнейшего из рода. Тактика вполне рабочая. Оставалось только…

На подходе к вражеской территории чёрные оборотни услышали непонятный шум. Они резко повернулись на звук и увидели противника. Русский воин в открытую стоял метрах в двадцати около небольшого дерева и улыбался. Какой наглец. Глупец. Один из сказочных персонажей, словно суперхамелеон, за секунду изменился в чудовищное животное и кинулся на лёгкую добычу. Через пару секунд послышался оглушительный звон. Первый оборотень с ходу угодил в зеркальную яму. Второй агрессор, вникнув в ситуацию, мгновенно изменил облик и стал похож на едва различимый контур, сливающийся с природой. Качественно замаскировав себя, он сначала окольными путями исследовал первую западню, где покоился труп его побратима, потом принялся осторожно кружить по окрестностям.

Мария с улыбкой наблюдала за «неразумным животным», приближающимся к подготовленному многоуровневому капкану. Ещё чуток и оно окажется на вертеле. Но оборотень искусно маневрировал, продолжая вскрывать одну хитрость за другой. Странно. Наша болельщица расширила поисковый фон и тотчас почувствовала скрытое давление.

«Вот кто мне строит козни».

В следующий момент Мария не глядя резким движением плеснула бритоголовой соседке вином в физиономию.

«Аааай! Да я ж тебя!..» — разъярённая Пура вперила негодующий взор в бесстыжую товарку и застыла в изготовке, наверное, намереваясь вцепиться ей в лицо или куда там ещё принято в данном случае.

Мария величественно повернула голову и ответила на вызов. Забрызганная вином женщина, которая напоминала теперь окровавленного пупсика, вдруг отшатнулась, будто её окунули в обжигающую расплавленную сталь. Концентрированный шквал первородного огня готов был вырваться из пламенных очей Марии сейчас же, сокрушая всё на своём пути. Намеченная в гневе, потасовка не предвещала ничего доброго, и осаженная удручённая Пура, опустив голову, жалобно залепетала: «Ну зачем?.. Моё любимое платье…»

«Ничего, простирнёшь», — подытожила Мария заочно выигранную свару.

Финальный поединок на арене прошёл без сучка и задоринки. Измождённый, но счастливый богатырь земли русской засадил осиновый кол в брыкающееся и старающееся освободиться от пут мохнатое животное, а затем вдохнул полной грудью и издал громогласный победный клич: «УРА!!!»

Мария была довольна, она действительно не пожалела: «Но что теперь?»

— А теперь, — словно услышав внутренний вопрос почётной гостьи, заговорил Йорд, — окажи честь своему воину и поздравь его с вашей общей победой. Он выиграл благодаря твоему участию и тоже способен отблагодарить тебя. Требуй от него всё, что пожелаешь.

— А он способен показать дорогу?..

— Безусловно, — вымолвил Йорд и простёр руку вперёд.

Указующий перст местного сановника прочертил в «воздухе» затейливую линию, и вслед за этим у края ложи заструились серебристые потоки, образуя извилистую алмазную тропу, ниспадающую прямо на игровое поле. Королева рыцарского турнира поднялась и под шумные аплодисменты ступила на очередную неизвестную дорожку.

Идти по волшебной сверкающей тропинке не пришлось; она плавно перенесла женщину вниз, будто сверхсветовой эскалатор-проводник, и вскоре Мария оказалась в обществе нечаянного подопечного. Подойдя к даме, мужчина снял шлем, приклонил колено и поцеловал ей руку:

— Меня зовут Ерея, — прозвучал мощный глубокий бас, но не грубый, а скорее проникновенный.

Богатырь поднялся и выжидательно замер. Вблизи он выглядел также; технологии ничего не искажали. Но взгляд. Мария пристально посмотрела на «соотечественника» и обратила внимание на невероятную схожесть взора Йорда со взором стоящего перед ней воина. И этот нейтральный взор, вместе с его обладателем, терпеливо ждал ответа от своего ангела-хранителя.

— Я Мария, — наконец вымолвила женщина.

И опять это лицо — недоумевающее или недовольное. Не разобрать. Смешанная реакция на брутальном мужском лице продлилась лишь миг, и если б Мария не отметила раньше такую особенность при знакомстве с местным населением, то сейчас бы просто упустила этот факт.

— Что я могу для тебя сделать, дражайшая? — вновь наполнил пространство густой бас.

— Ты можешь указать мне направление к дому? Ты ведь из земных измерений?

— Да, моя Родина там. И дорогу знаю. Но прежде, будь добра, выслушай меня.

Богатырь улыбнулся и почтительно застыл; Мария кивнула в знак согласия.

— Если бы ты могла задержаться здесь, то с твоей помощью у меня появится шанс одержать верх в итоговом состязании. А после него победитель отправится на чемпионат, равных которому нет во Вселенной…

— Прости, но я не смогу дальше идти с тобой одной дорогой, — мягко прервала собеседника королева любви и красоты. — У меня есть мужчина, о нём и позабочусь.

— А почему же он не рядом с тобой? — удивился воин, вроде искренне, потом сурово добавил: — Может, он не достоин тебя. Разреши мне вызвать его на поединок и тогда…

Женщина, не дослушав, отрицательно покачала головой и спросила:

— Так ты поможешь мне вернуться?

Воин погрустнел и сказал:

— Что ж, сочту за честь. Но для этого мне необходимо знать твоё имя. Ты не звучишь как Мария.

Последняя фраза заставила виновницу торжества погрузиться в состояние полной сосредоточенности. Ситуация крайне опасная. Даже не объяснить насколько. Меж тем русский богатырь продолжил проникновенную тираду, расценив молчание в свою пользу. Женщину ведь почти всегда можно уговорить — дело времени, настойчивости и личного обаяния.

«В земных владениях без соответствующей поддержки ты обречена страдать в обществе недостойных организмов. Для меня будет честью предоставить тебе равновесный объём. Я помогу тебе достичь всего, чего ты только пожелаешь. Твой потенциал для наших пределов гигантский и, чтобы ему реализоваться…»

Прекрасная дама не стала дальше слушать сказочные песни бравого солдата; тот же продолжал миндальничать, пытаясь ненавязчиво проникнуть в её структуру. Сладострастные вибрации мягко и незаметно коснулись чистых женских областей сознания, выискивая слабые места доступные для внедрения; Мария тотчас всё поняла и пресекла атаки, ограничив внешнее взаимодействие до примитивного уровня.

Богатырь вдруг потерял вдохновение и недоумённо уставился в безмятежные стальные глаза собеседницы. Женщина улыбнулась и спокойно сказала:

«В твоих услугах не нуждаюсь. Мой выбор сознателен; я люблю. Если ты понимаешь, что это такое, значит поймёшь и то, что наш разговор не имеет смысла».

«Назови хотя бы имя», — просительно вымолвил мужчина.

«Похоже, не понимает», — решила Мария, затем сухо произнесла:

«Зачем вся эта мишура? Конкурсы, аттракционы эти? Целое представление разыграли… Не старайся, вам не обмануть меня. А имя прозвучит для моего избранника, когда он будет готов».

Воин резко изменился в лице, а его взор внезапно обнажил скрытую суть:

«Посмотрим, надолго ли хватит твоего избранника!» — понеслось по пространству ехидное многоголосье.

В следующий миг все фешенебельные декорации сгинули в небытии, оставив после себя лишь погружённый во мрак вакуум. И «родной русский парень» испарился, как и не было его.

Очутившись в холодном одиночестве, теперь, судя по всему, в качестве пленницы, Мария закрыла глаза и сконцентрировалась; она понимала, что своим отказом сильно осложнила жизнь беззащитному Виктору, оставленному на Земле без присмотра, де ещё и в полном неведении.

«Надо срочно и любым способом выручать супруга. Не до игрушек уже», — решила Мария и начала бороздить смежные искажённые объёмы.

Однако плотное сканирование пространства не принесло желаемого результата. Хоть ограничить её никто и не способен, все перспективы для перемещений оказались тупиковыми или вели в однополярные области, где ей без взаимодействия с мужчиной, скорее всего, не выжить. Проверять не стоит — опасно. Хитроумный Ахриман каким-то неведомым способом искривил траектории Вселенских потоков, ведущие в текущую точку, и «похоронил» коридоры перехода под непроглядным налётом бессознания. В итоге, исчерпав возможности «навигационных приборов», невольница погрузилась в транс, обращаясь к Творцу по независимому личному каналу: «Матушка…»

***

Земля.

Вдоволь затарив организмы огненной водой, два корефана по жизни беседовали на серьёзную тему касаемо мировых проблем и решений глобальных вопросов, невозможных без их непосредственного участия. Спорили.

— А если ядерная война начнётся? — взвинчивал темп «крокодил». — Тогда что станешь делать?

— Ничего, — тоскливо вымолвил Виктор. — Останусь сидеть здесь, на скамейке.

— А жена?..

Новоявленный собутыльник вздрогнул, потом согнулся пополам, обхватил голову руками и зарыдал. Как ребёнок: самозабвенно и с бессмысленными отрывочными комментариями. Послушав немного тихие причитания товарища, «крокодил» положил руку на братское плечо и проникновенно, насколько был способен, предложил: «Выговорись».

И Виктора понесло. От самого начала странного разговора в поезде, со всеми подробностями, до сегодняшнего крушения той сокровенной мечты, что лелеял и холил в последние годы. Постепенно красочный рассказ перетёк в иное русло и вполне закономерно вывел друзей на темы, имеющие отношение к загробной жизни, и, что удивительно, не произвёл на дядю Гену особого впечатления в плане необычности ситуации, но пробудил стремление поучаствовать в судьбе теперь уже близкого ему человека.

— В общем, так, — подытожил душещипательную историю и последующие прения «крокодил», — не робей, паря. Есть у меня один знакомый. Сегодня уже не вариант. Завтра я дам тебе его координаты. Съездишь и пообщаешься.

— Думаешь, поможет?

— Лишним не будет, — прозвучало со значением. — Он немного странный. Я знаю его как Алексея, но тебе может и по-другому представиться. Короче, ничему не удивляйся.

Дядя Гена подмигнул и поднялся, довольно-таки бодро, затем распорядительным тоном скомандовал:

— Марш спать! Тебе сил набираться надо.

***

Офисное здание из стекла и бетона, выросшее на питерских просторах в недалёком прошлом, встретило посетителя с выраженной готовностью в лице двух миловидных девиц, возглавляюших стойку ресепшена. Услышав от гостя кодовую фразу, то есть пункт назначения, его с почтением проводили в лифт и напутствовали ослепительной, но такой же, как и всегда, холодной улыбкой.

Искомый офис занимал весь этаж и, выйдя из кабины, Виктор замер в ожидании, поскольку вокруг было тихо и пусто. В обе стороны от посетителя разбегался коридор со стеклянными матовыми стенами и парой дверей, также из стекла. Заскучать Виктор не успел. Откуда ни возьмись к нему подлетела радужная брюнетка, поздоровалась и потащила за собой. Проведя гостя коротким дверным лабиринтом, провожатая уже через минуту вежливо втолкнула его в одно из помещений и закрыла за ним дверь.

«Привет», — на вошедшего смотрел темноволосый парень лет тридцати, ровесник, по всей видимости, и, что характерно, обладал взглядом, выбивающимся из классификации ранее знакомых образцов: Виктор не встречал таких. После обоюдного приветствия хозяин, который ещё в процессе телефонного знакомства представился Алексеем, усадил гостя на стул рядом с массивным деревянным столом и предложил без лишних реверансов выложить суть вопроса, откровенно и в деталях. Сначала Виктор несколько опешил от подхода, но, с минуту поразмыслив, передумал рассусоливать и выложил. Как на духу; вчерашний опыт не прошёл даром.

Всю дорогу, проведённую в слушании повествования, Алексей со странным выражением на лице периодически кивал и улыбался. Искренне улыбался. Наконец Виктор замолчал и с ученическим видом посмотрел на предполагаемого помощника.

— Ну, ты и попал под раздачу, — подытожил рассказ Алексей. — Даже не знаю, с чего начать. Ты располагаешь временем?

— Я никуда не тороплюсь.

— Тогда начнём по порядку. Судя по твоему рассказу, Мария превышает твой уровень развития в несколько раз. Ты ей и правда не соответствуешь. Поэтому и не помог. Она пыталась одна справиться; в принципе, смогла бы. Надо было просто не отнимать у неё ресурс, хоть и скудный, тебя имею в виду, но достаточный для неё. Она ведь сознательно тебя выбрала, значит намерение не изменит. И питаться от других не станет. Обычной женщине без разницы от кого получать, но не твоей. Чистая досталась. Тебе-то что, ты Ахриману не нужен. Женщина, это да: он давно её заприметил. Раньше не взять было, по-видимому. А теперь через самое слабое звено, через тебя то есть, он её и забрал. Ты же её подставил, своими руками посадил на нейролептики или ещё что-то, чем её в лечебнице кормили, — оторвал от основы практически.

— Я ему башку проломлю, — мрачно вымолвил Виктор. — Вот с тобой пообщаюсь…

— Кому ты собираешься проломить башку? — Алексей хитро прищурился. — Большей половине населения планеты?

— Зачем? Ахриману этому. Только не отговаривай меня.

— Дааа, до супруги твоей тебе, конечно, как до звезды. Как она тебя такого?.. — Алексей улыбнулся и продолжил: — Ахриман не человек, а поток, вроде системы. Как река. Только в масштабах Вселенной. И этот поток пронизывает всё, что ты видишь, вернее, не видишь. Женщина твоя видела. Тот, с кем вы разговаривали, лишь слуга при своём господине. Верховному владыке ведь безразлично, что произойдёт с его подручными вассалами. Одним больше, одним меньше… Их миллиарды, господину стоит только свистнуть. Тут же появится человек и сделает, что требуется. В человеческих глазах иногда отражается поток.

У гостя что-то щёлкнуло в голове, и он забормотал:

— То-то мне взгляды похожие мерещились. Врач этот… Может, этот психиатр мою жену нарочно в кому определил?

Виктор вопросительно посмотрел на Алексея.

— Врачи, прохожие с подарками, сектанты разные, политические деятели, близкие друзья и родственники. Не зацикливайся, а то с ума сойдёшь. Я же сказал, Ахриман это поток; он многолик и присутствует в каждом. Руководит не всеми: от структуры сознания зависит и от защиты сознательно любящих, оберегающих от подключения, как в твоём случае.

— Опять про поток. Что за поток такой? Можно попроще, без потоков и Вселенных с масштабами?

— Можно конечно, — оппонент подмигнул. — Сейчас спускаешься вниз, идёшь к ларьку и опохмеляешься, а потом отправляешься на все четыре стороны, выбросив из головы свою женщину. Такой вариант тебя устраивает?

Виктор набычился и засопел, но спустя минуту осознал невыгодность своего положения и согласился на вводный курс лекций. Другого выхода не было.

***

Здесь необходимо сделать небольшое отступление. Итак, несколько слов о потоках.

Если рассматривать модель потока в разрезе реальной жизни, то стоит взять на вооружение простую аналогию. Как автор упоминал в прошлых произведениях, устройство Вселенной зиждется на принципах подобия всех процессов, начиная от Ядра одновременно с Его противоположностью. Мощность любого потока или системы будь то первичная энергия, страна, море, компьютерная программа, червячок — исчисляется объёмом задействованных в нём участников или потенциалом. Чем большее количество энергии привлечено в поток, тем жизнеспособней или влиятельней он становится. По этому принципу устроены соцсети, например, или медийные организации. Если поток популярен, то его руководитель способен изменять другие потоки, которые менее значительны. Глобальный поток, формирующий, допустим, государство, вбирает в себя и организует более мелкие. Но если глобальный поток ослабевает, теряет сторонников, то любой меньший по размеру может занять место старшего брата и стать глобальным. Повторюсь: сила потока измеряется объёмом участников с одинаковым вектором или склонностями. Даже приверженцы игры в настольный теннис при определённых обстоятельствах способны захватить власть на планете, если задать нужное направление. Вездесущие масоны, как пример. Власть у энергичного большинства, либо меньшинства, но, снабжённого единой идеологией и необходимым ресурсом, которые нивелируют превосходство противника, являясь концентратом, и всегда превышают оппонентов по потенциалу. Потенциал — ключ. Ядерная бомба махонькая, но стоит неисчислимого арсенала автоматов с пулемётами, танками и прочей «требухой».

Потоки управляют сознанием людей. Мы постоянно подключаемся то к одному, то к другому, точнее — нас подключают, поскольку свободой выбора и видением обладают единицы. Мы вступаем в общества, делая их сильнее; боремся за правду, которую нам спускает организатор или идеолог потока, при этом заряжая его поток живительной энергией.

Каждый из вас, уважаемые читатели, замечал склонность большинства людей обрести известность. Причина тривиальна. Твоему микроскопическому потоку требуется сила для жизни. Чем больше участников в твоей жизни и чем большее количество народа о тебе знает, а ещё лучше, поддерживает, тем больше шансов твоему потоку вырваться за границы обыденности и вдохновиться от свежего потока, в виде поощрения. Грубо говоря, мы питаемся друг другом, обмениваемся, взаимодействуем. И если о тебе и о твоих поступках, существовании и прочем никто не узнает, то какой смысл вершить? На самом деле, лица, стремящиеся во всеуслышание заявить о себе, тоже слуги потоков, бессознательные, но сознательно управляемые из-за кулисы. Иные агрессивны и навязчивы, а отказ к присоединению или невнимание воспринимают как оскорбление или вызов. Начинают доказывать свою значимость или идут войной. И так далее.

Теперь о сублимации. То, что ты, дорогой друг, непосредственно творишь, является сублимацией твоего внутреннего мира или выражением уровня развития. Потоки, владеющие тобой, тоже сублимируются в действие и порой неожиданно. В определённые моменты человек не способен себя контролировать, потому что более могучий поток несёт его, словно бурная река, и заставляет поступать непредсказуемо. Завладеть ограниченной личностью довольно просто, а ловкие манипуляторы с лёгкостью пользуются несвободой человека. Ограниченный уровень подразумевает следование определённой линии действия, руководствуясь сводом правил, а также приверженность к определённой позиции, отличной от нейтральной. Если ты имеешь убеждения, значит ты управляем.

Дети также являются сублимацией, но родительской. На данный момент существует огромное количество мнений по поводу воспитания и прочих особенностей развития. Это нормально. Если убрать высокоумные гуманитарные измышления и обратиться к принципу подобия, то получается: ребёнок не важней родителя, как яйцо не важней курицы, и не является смыслом жизни, и женщины в частности, если та реализует мир в супруге, а тот, соответственно, наоборот. Обоснуем. Во-первых, абсурдность утверждения о первостепенной приоритетности детей заключена в том, что родители сами чьи-то дети. Таким образом, суть в общем эволюционном процессе, включающем в себя мириады граней, а потомки один из естественных продуктов творческой пары. Дети — грань творчества любящих, а при условии постоянного искреннего взаимодействия супружеских внутренних миров, не способны затмить остальные области выражения и стать определяющим бытие фактором, который легко превращается в зависимость, лишающую свободы, поскольку дисгармоничный уровень не позволяет преодолеть инстинктивный барьер. Чрезмерное внимание к детям не гарантирует ничего, кроме нервотрёпки. Ребёнок, при полноценном обмене между мамой и папой, сам впитывает опыт по тому же вездесущему принципу подобия, потому что постоянно находится в поле взаимодействия родителей и видит их отношение друг к другу; ему просто будет комфортно, а повзрослев, весьма вероятно, он постарается воплотить в жизнь родительскую модель при создании собственной семьи. Или не воплотит, но для творческой пары такое не будет катастрофой, ибо — во-вторых.

Во-вторых, детей может быть и десяток, а твоя, именно твоя половина — одна; и с ней ты будешь творить по жизни всё, что заблагорассудится, а если договоритесь, то без ограничений. Не спешите с выбором, и всё будет. Основная масса супружеских пар не умеет реализовывать внутренний потенциал выгодным для обоих партнёров способом, то есть спутники не достигают стабильного обоюдного счастья, а вкладываются в детей, делая их неполноценными в перспективе. Отсюда разногласия в воспитании, ревность, конкуренция и исковерканные личности.

В-третьих, дети, а именно — мы с вами, дорогие читатели, являемся сублимацией или воплощением потоков Вселенной, то есть Духа, и при необходимости будем стёрты с лица Земли без сожаления, когда Папа с Мамой решат написать другой проект, либо им не понравится результат. Только слепой не видит — как Творец бескомпромиссно воспитывает своих отпрысков. Оглянись вокруг и хотя бы попытайся не отрицать очевидного. Твой выбор.

Исходя из вышеописанного, дети, если не являются продолжением родителя, по принципу подобия и по древним законам, подлежат, при необходимости, жёсткой корректировке без сюсюканья и охов с ахами. В противном случае ты не получаешь потомков, отражающих твой род, а получаешь хамящих капризных отщепенцев, которые, в свою очередь, не смогут осчастливить наречённую половину и воспитать сознательное поколение. Необходимо отметить: грамотно корректировать процесс воспитания способны лишь сознательные супруги, имеющие представление о гармонии, а не объятые бесконечными потоками, бесконтрольно. Так что — круг замкнулся, если понятно, о чём написано. Подобное творит подобное.

Пара слов о взаимодействии мужчин и женщин. Женщина — лицо супруга, его звучание, показатель и выражает во внешнем мире его потенциал, по-своему. И поэтому в «слабом» поле зашито природное стремление красоваться. Чем мощнее ресурс, тем ярче и громче звучит женщина. Сознательная женщина, в свою очередь, чтобы зазвучать во всю мощь, опекает супруга со всей внутренней силой, на которую способна, и концентрирует её на спутнике. Своим скрытым внутренним сиянием женщина способна сделать из мужской особи — нерушимый монолит прогресса. Когда заботится об одном, с полной отдачей и пониманием, то выполняет миссию. Таких немного. Часто происходит иначе: прекрасный пол вытряхивает одного — для звучания; потом другого; и далее — по списку. Ведь женщина без подходящего мужа не звучит. Вернее, звучит однобоко, как чёрные клавиши без белых на рояле. А в виду того, что терпения у женщин часто не хватает по объективным причинам, они начинают искать альтернативный источник в надежде громогласно заявить о себе посредством нового спутника. Либо выражают себя иным способом, иногда извращённым или самостоятельным — ущербным. Но это уже дорога в никуда, ибо потенциал без поддержки рассеивается по системам. Качественное движение возможно только рука об руку с противоположным полюсом. А искривления скажутся на инициаторах в виде неудовлетворённости и на последующем развитии. Кто бы что не придумывал и как бы не оправдывал равенство возможностей, баланс будет соблюдаться. Это тоже влияние потока. Есть и определённый порог, который мало кому интересен, а именно — звучать в масштабах Вселенной при помощи покупок роскоши, достижения благосостояния и стяжания внешних вершин не удастся. Впрочем, это и не требуется.

Напоследок немного о звучании.

Вспомним поговорку: «Слово — серебро, молчание — золото». Так вот женщина и есть то самое серебро и слово. Мудрое слово женщины — истинное орудие. Оно — внешняя опора мужчины, красота, вдохновляющая на развитие, отдых от самого себя в частности. В свою очередь женское слово питается мужским ресурсом.

Сила мужчины в молчании, в золоте, точнее — во внутреннем покое. Сила внутренней неподвижности рождает мужское золотое слово совершенно иного уровня. Мужское слово проникает глубоко и помогает женщине радоваться, а также обрести стабильность и равновесие. Поэтому мужское слово более весомое, более ёмкое по природе и регулирует женский климат, если супруга дышит мужем. Издревле. Но не теперь.

Современные супруги «языком метут, как метлой машут», как говорил один известный персонаж. Женщины даже при наличии более-менее развитого спутника не воспринимают его поток, потому что органы высших чувств у многих атрофированы. Если женщина не дышит мужем, тут хоть золотом поливай, хоть платиной — бестолку. Мужчины же бранятся при дамах, потакают «слабому» полу в их упражнениях в сквернословии и т.д., не осознавая, что женский организм требует повышенного внимания к чистоте, ибо склонен к быстрому загрязнению, а замаравшись, полностью истребляет и пачкает грязью семейный, при наличии семьи, гармоничный свет и род. Исправить женскую нечистоплотность скорее невозможно. Но автор не моралист, коли позабыли. Всё, что написано выше, не руководство по применению и не является его мнением, а внимательный читатель вынесет только то, что потребуется в данный момент. Мир такой, каким должен быть, и точка.

Теперь вернёмся к нашим героям.

***

Прошло некоторое время. То же место.

— Практически каждый старается реализовать свой, вернее, господствующий поток, а затем подключить к нему как можно большее количество контактёров — с целью последующего их направленного участия. Мы и общаемся при помощи погружения в поток. Своеобразная манипуляция, — Алексей с улыбкой посмотрел на сосредоточенное лицо ученика и спросил: — Всё понятно? Или запишешь?

— Раз каждый втягивает постороннего в свои игры, то и ты сейчас делаешь со мной то же самое?

— Естественно. Принцип одинаков для всех. Если тебя не подключить, информация не усвоится.

— Получается, Ахриман обычный манипулятор?

— Не обычный, — учитель усмехнулся, — он король манипуляторов, их отец. Его потенциал переоценить сложно. Твоя семья пала жертвой именно искусного подключения к его потоку.

— Непонятно. Зачем ему моя женщина, если он такой могущественный?

— Ахриман — однополярный. У него нет связанной творческой силы. Вот он и положил глаз на твою. Ему женщины необходимы для равновесия, и чем сильнее творческое начало, тем настойчивее он её добивается. Грубо говоря, он завоевал ещё одну даму. Как в жизни, если естественная талантливая женщина без мужчины, то завоевать её — дело чести.

— Моя вроде сознательная, как я уже понял, и мужчина рядом…

— Мужчина, стало быть?.. — прозвучало с иронией.

Виктор посмотрел на ухмыляющееся лицо собеседника и вздохнул:

— Продолжаешь меня размазывать? Кто ж я, по-твоему?

— Особь мужского пола или носитель мужского начала. От амбиций, интеллекта, альфа-направленности, героической натуры, физической мощи, несгибаемости и прочих стандартных качеств чистый мужской потенциал не зависит. У него слишком много сторон; сознательный мужчина способен двигаться в произвольном направлении в любой момент, без барьеров. И это великолепно.

— Теперь совсем ничего не понимаю. И вообще, чем ты отличаешься от Ахримана? Может, ты мне голову морочишь.

— Моё отличие в том, что я делюсь своим потоком, не преследуя цели, вдобавок иду по миру со своей неизменной спутницей, с которой не расстанусь, и ни при каких обстоятельствах, дарованную мне, единственную творческую силу не сдам в лечебницу. Ты Риту видел, она тебя сюда провела.

— Что делать-то теперь? — гость опустил голову и уставился в пол. — Я кругом не прав. Натворил…

Виктор замолк. Алексей схватил ближайший свободный стул, поставил его рядом с горемыкой, затем присел и приобнял собеседника:

— Отправляйся в «центр просвещения» для начала.

Посетитель поднял голову и недоумённо уставился в лицо заявителю. Может, почудилось? Он и от прошлого раза был не в восторге, мягко говоря, а без супруги его и вовсе на ноль умножат. Но учитель утвердительно кивнул и продолжил:

— Да-да. Поговори с тем адептом, пусть подключит тебя и укажет направление. Не переживай, ты для него теперь не противник, а в поток путь открыт каждому. Как уже объяснил: чем больше участников, тем лучше для хозяина. Заодно выяснишь, чем супруга дышит. Может, ей уже… В общем, узнаешь. А потом — ко мне.

***

Сразу по окончании судьбоносной встречи Виктор поехал на работу и написал заявление на отпуск по семейным обстоятельствам. Неделю ему предоставили без разговоров. Дальше он не загадывал.

Добравшись до «центра…», наш герой недолго думая пожаловал на приём. В травянистом зале на сей раз никого не оказалось и Виктор принялся прощупывать одну из стен — с целью проникнуть в логово заклятого врага. Хотел устроить сюрприз. Не получилось. Вероятно, его колупания в декоре были услышаны, и скрытая дверь, как и прежде, отворилась, а на посетителя уставились два холодных бельма.

«Гостей принимаете?» — спросил Виктор спокойно. Альбинос какое-то время поизучал старого знакомого, затем улыбнулся и впустил пришельца в свою обитель. Вскоре переговорщики разместилась в известной вам, дорогие читатели, бамбуковой роще друг напротив друга на полу у низкого столика и замерли, словно перед турниром.

— Чему обязан? — прервал альбинос пронзительное безмолвие.

— Проведи меня к жене, — без обиняков начал Виктор. — Встретиться хочу.

Приспешник Ахримана усмехнулся, потом вдруг погрузился в подобие транса, а спустя минуту вкрадчивым голосом вымолвил:

— Ты её сам отдал. Незачем теперь с ней встречаться.

— Тебе же только на руку новый участник. Подключи меня. Что с того, если я поговорю с Марией?

Альбинос противно захихикал и спросил:

— Ты надумал поиграть со мной в игру?

Повисло непродолжительное безмолвие: гость прикидывал варианты; хозяин терпеливо ждал следующего хода со стороны очередного глупца.

— Мне нужно просто с ней поговорить, — наконец озвучил свою линию посетитель.

— Хорошо, — согласился альбинос, — только на моих условиях.

Виктор поразмыслил и сказал:

— Назови их.

Опять последовала порция мерзких хлюпающих звуков, после чего ровный голос объявил:

— Сыграем… Если выиграешь хоть раз, я освобожу женщину. Ты ведь этого добиваешься?

Не имело смысла отрицать очевидное и Виктор утвердительно кивнул.

— Теперь условия: они не обсуждаются и бессрочны. Первое: если проиграешь, твой ресурс поглощается моим, это справедливо. Второе: как я упомянул, играть придётся не раз. Поскольку ты примитивен, я снизойду до твоего уровня, ибо твоя бывшая супруга, — манипулятор усмехнулся и продолжил, — предоставила некоторые личные параметры взаимодействия. Пусть и ограниченные, но достаточно; я буду использовать её характеристики в состязании. Они превышают твои данные многократно, поэтому тебе достаточно будет победить всего один раз из трёх. Выиграешь, она свободна, но ты в любом случае не отключишься и займёшь её место в когорте моих слуг. Качественно ты мне не нужен, но пригодишься. Согласен?

— Это лежать как покойник? — уточнил Виктор.

— Нет, конечно, — альбинос картинно улыбнулся. — Сознательное служение. Для многих это честь.

— Я готов, — не раздумывая ответил гость.

В следующий миг Виктор ощутил уже знакомые вьюжистые завихрения за спиной, затем его внутреннюю составляющую плавно подхватило и начало уносить в пропасть с сумасшедшим ускорением. Пространство внезапно потеряло краски, потом стало расщепляться на фрагменты и сложилось. Путешественник закрыл глаза.

***

Каменное строение, сплошь усеянное приглашёнными на поединок гостями, напоминало круглую огромную арену. Но конструкция весьма нестандартная. Отвесные стены простирались ввысь, и создавалось ощущение, что сужались кверху. Таким образом, хорошо освещённая серебристым потоком лужайка практически с любого из зрительских мест была видна как на ладони. А неестественный свет просто лился с бездонного неба через отверстие в вершине свода. Виктор, одетый в тунику и сандалии, стоял посередине предстоящего поля боя и озирался по сторонам. Под взглядами голосящей и ликующей толпы он чувствовал себя обнажённым. Меж тем звуковое давление сначала усилилось, а затем стихло и повисла гробовая тишина.

«Поиграем?» — донеслось из-за гладиаторской широкой спины. Виктор обернулся. Его любимая женщина, одетая в нарядный сарафан, смотрела на него ледяным колючим взором, а на её ладони покоились два хорошо знакомых кубика.

«Родная!» — обрадованный долгожданной встречей, муж подбежал к супруге и попытался её обнять, но тут же наткнулся на вытянутую руку и холодный бесчувственный взгляд на безразличном лице.

— Ты мне не рада, Марусь? — неожиданно налетев на преграду, удивлённый супруг резко умерил пыл и с ощущением осаженного нежного порыва в груди замер перед женщиной.

— Где ты увидел Марусю? — ехидная студёная ухмылка растеклась по лицу собеседницы. — Я разве обещал, что ты с ней увидишься?

Виктор вдруг всё понял, его обвели вокруг пальца. Какой дурак! Теперь оставалось надеяться только на… Не на кого и не на что. Этот Ахриман, похоже, устроит всё «таким Макаром», чтобы Виктор ни за что не победил. Без шансов.

Тем временем соперница, вернее, соперник протянул руку с первым кубиком и благородно предоставил гостю сделать выбор. Выбор пал на женское начало. Начало конца. На второй кубик Виктор уже не смотрел: он соображал, каким образом будет выпутываться из ситуации, в которую в очередной раз угодил благодаря своей непредусмотрительности. Как же ему недостаёт мудрой подруги. Она бы…

«Интеллектуальный поединок, — объявила «женщина» окончательный приговор и иронично добавила: — Какой же ты невезучий. Может, признаешь поражение сразу?»

«Не дождёшься», — сквозь зубы ответил мрачнеющий соперник.

«Ну и правильно. Не будем лишать зрителей праздника, — с ехидцей произнёс Ахриман и добавил загадочно: — К тому же кандидатов накопилось. Пора израсходовать».

Травка на поле внезапно исчезла, а вместо неё начали вырисовываться шашечки, образуя приличных размеров игровую шахматную доску. Затем появились и фигуры; объёмные анимированные персонажи рассредоточились по полю и заняли позиции.

«Можешь начинать, — прозвучал снисходительный знакомый, но не родной голос. — Фору дать не могу, но белыми командовать позволю. Во всех трёх. Цени доброту будущего господина».

Виктор сплюнул в сердцах и пошёл в атаку.

Пусть же начнётся битва.

Фигуры выглядели как реальные: красиво сражались, а толпа гудела, наслаждаясь зрелищем. Лилась кровь; стоны разносились по ристалищу. В какой-то момент Виктору даже показалось, что персонажи игры сейчас действительно гибнут, а это никакая не постановка или виртуальная трансляция. Подозрения возникли из-за сокрушённых и вроде — живых взглядов солдат. Всякий раз, когда главнокомандующий-Виктор ошибался, очередной отряд салютовал командиру и героически шёл на смерть с неподдельным выражением лиц и с болью, сквозившей в очах, мол, «что ж ты нас не бережёшь?». А псевдо-Мария жестоко и безжалостно продолжала уничтожать войско противника. Методично: не старалась сократить партию, а наоборот, добивалась абсолютных потерь с вражеской стороны. При этом её лик излучал искреннее блаженство.

Манера игры Виктору была известна. Мария его постоянно тренировала — в целях развития и довольно успешно. Но намечающийся прогресс до уровня женских стратегических построений катастрофически не дотягивал. Опыт у любимой супруги огромный, не ему чета. И отражение этого опыта, захваченного злым гением, теперь вылилось в бескомпромиссную наступательную операцию с фатальным для врага исходом. Как ни старался белый генерал, как ни пытался всеми силами и ресурсами противостоять искусной «сопернице», его в два счёта размазали по «доске». Первая партия закончилась безоговорочным разгромом белой армии. Без шансов.

И вновь продолжается бой.

«Жаль, не успела родная женщина меня как следует натаскать», — размышлял Виктор, уводя короля из-под очередного шаха. До момента истины оставалось не более пары-тройки ходов. И привет. Вторая баталия близилась к логическому, но печальному для белых завершению. Не передать, сколько мучительных страданий пришлось вынести несчастным «белякам» из-за некомпетентных приказов своего командора. Но больше всего огорчало, что всё это бестолку.

«Простите, ребята», — созерцая угрюмую обречённость, высеченную на лицах своих подчинённых, нерадивый военачальник с тоской в сердце отдал единственно возможные распоряжения и приготовился к неизбежной капитуляции. Судьба партии была предрешена; вскоре гвардия чёрной королевы планомерно искоренила остатки сопротивления, а потом с залихватским гиканьем растерзала последний эшелон вражеской обороны. Всё!

И вот пришло время финального поединка. То есть избиения. Залитое натуральной кровью поле брани, как и прежде, обновилось. А свежие, что характерно, не похожие на предыдущие фигуры и подразделения расположились на игровом поле в ожидании траурной кульминации.

— Стоп, — произнёс Виктор. — Я не стану дальше сражаться.

— Сдаёшься? — девица кровожадно ощерилась и приблизилась на расстояние вытянутой руки.

— Нет. Но наши договорённости теряют смысл, если я не поговорю с супругой.

— Ты дал слово. А поговорить сможешь и позже.

— Я не отказываюсь. Но если проиграю, то изменится мой статус, — Виктор понимал, что после поражения его мнение будет интересовать повелителя в последнюю очередь, и упёрся. — Я хочу поговорить с супругой сейчас, пока свободен. Это моя воля.

— Ненадолго, — злобно выпалил Ахриман, затем усмехнулся и продолжил: — Что ж, будь по-твоему. Деваться тебе всё равно некуда.

Едва закончив говорить, «Мария» вздрогнула и начала оседать вниз, а Виктор кинулся ловить родное тело. Еле успел. Бережно придерживая жену, он опустился на травку рядом с готовящимся побоищем и замер в ожидании. Через мгновение женщина, лежащая в объятиях супруга, очнулась, поглядела в родные глаза и ахнула:

— Ты…

— Я, любимая. Повидать тебя захотел, теперь вот…

— Что ты наделал! — Мария приткнулась лицом к мужчине. — Зачем?

Так они просидели в обнимку несколько «минут». «Вряд ли свидание затянется», — решил Виктор и, поцеловав милую, вкратце объяснил ситуацию. Мария вскочила на ноги, огляделась и уставилась на мужа с непередаваемым выражением лица. Тот поднялся следом.

— Приклони колено, мой хороший, — женщина улыбнулась, положила руки на плечи супругу, потом слегка надавила; мужчина послушно опустился, а в его сознании зазвенела нарастающая чистая мелодия.

«Ийриоооммм!!!» — Мария быстрым мощным движением свернула любимому шею.

Виктор ничего не успел понять; картинка вдруг исчезла, а его резко выбросило из контура и он очутился в комнате наедине с альбиносом. Хозяин вздрогнул, резко вскочил на ноги и с негодованием зашипел:

— Я тебя…

Гость не дал договорить оппоненту, а, поднявшись, от души двинул локтем прямо тому в физиономию. Нечего пугать спросонья. Вложился добротно, с хрустом, и через несколько секунд в спешке покинул гостеприимного мычащего хозяина.

***

На обратном пути в сознании происходила борьба двух действительностей. Противоречивая концовка путешествия поставила на дыбы все представления о жене, которую он, получается, совсем не знает. Вероломство холодной королевы сменилось на ласковую, с любящим родным взглядом, но не менее жёсткую, сокрушительную силу. Как она его. А главное — зачем?

Время в дороге пролетело незаметно; по уши во впечатлениях, Виктор вскоре оказался у своего наставника и в подробностях поведал содержание объективно нереального приключения. Сказал бы кто ему об этом недели две назад... Радушный хозяин шикарно меблированного кабинета, с интересом выслушав повествование, посерьёзнел и задумчиво подытожил:

— Повезло тебе с женой.

— Прикалываешься?

— Скажу честно: мало того, что ты глупец, мягко говоря, раз решил пойти на слепую сделку с Ахриманом, так ты ещё и супругу в «измене Родине» подозреваешь. А она ведь умница, умудрилась и тебя, и себя из неизбежности вытащить единственно возможным способом. И раз Ахриман её не выключил, когда она вознамерилась тебя спасти, значит ему не покорилась и силу не растеряла. Иначе ей не успеть было даже подумать о подобном. Ладно.

Виктор пару секунд переваривал информацию, после чего уточнил:

— Значит, башку набекрень сворачивать — единственный способ?

— Это символически. Она просто твоё сознание переключила, а поскольку ты пока свободен, то вернулся в точку отсчёта. С её помощью, это она тебя выкинула из потока.

— Почему тогда сама не вернётся?

— Заплутала. Когда ты супругу без плотной поддержки оставил и она уснула, её сознание рассинхронизировалось с отправной точкой и запуталось в потоках. Вернее, её специально за нос водят. С тобой Ахриман не подстраховался, вот ты домой и вернулся, а супруга ускорение придала, — снабдила силой. Мужчина постабильнее женщины в навигации, так что ты с её возможностями в любом бы случае по адресу попал. Уверен, она бы пробила дорогу. Ещё раз повторю: повезло тебе с женой, ей спасибо. Очень высокий уровень. Не из здешних измерений родом. Да она и в ориентировании тебе однозначно не уступит, маячок ей нужен посильнее. Ты пока не годишься.

На очередное унизительное замечание Виктор внимания не обратил и поинтересовался:

— А «Ийриом» что такое? Боевой клич?

— Нет, это её корневое звучание, типа первичных вибрационных характеристик. Теперь её можно всегда найти и наладить исходное взаимодействие.

— Что нам мешает её вытащить оттуда прямо сейчас? — загорелся Виктор.

— Ничего не мешает. Для этого тебе и сообщила, лично. Но сгенерировать подлинный запрос можешь только ты, и, только составив из первоначальных вибраций, о которых ты понятия не имеешь, — уровень не позволяет. Из любых других уст, кроме твоих или уст Творца, не сработает. Наподобие эхолота: твоя женщина послала в тебя сигнал и поймала ответ, отражённый твоим сознанием. Он уникален. Даже полностью подобный упрётся в защиту, поскольку это сделаешь не ты. Как ни старайся.

Алексей внимательно окинул взором собеседника и признался:

— Когда я тебя послал в этот центр, то в принципе не надеялся больше увидеть. Извини.

— То есть? — Виктор опешил от подобной откровенности. — А зачем тогда?

— Несколько причин. Во-первых, не рассчитывал на твою решимость, а тебя не остановила даже угроза гарантированного рабства; во-вторых, если бы не твоя женщина, то… — учитель повернул голову в сторону двери и выкрикнул: — Любовь моя!

Через пару секунд дверь открылась и в кабинет впорхнула улыбающаяся девица с немым вопросом в глазах.

— Что ты скажешь об этом человеке, Родная? — обратился Алексей к женщине.

Та мягко прошествовала к хозяину, устроилась у него на коленях и пропела:

— Я тебе ещё два часа назад сказала, что он вернётся.

Затем брюнетка сморщила носик, будто собиралась чихнуть, после чего прильнула к своему мужчине и начала шептать что-то тому на ухо. Алексей вдруг засмеялся и сказал:

— Солнышко, он вряд ли на это согласится.

— А ты спроси, — девица уставилась на гостя, потом снова принялась шептать в мужское ухо.

Шло время. Алексей периодически улыбался, что-то тихонько говорил подруге, гладил её по головке — парочка, видать, совсем позабыла про Виктора. А тот в ожидании комментариев терпеливо продолжал наблюдать любопытную семейную идиллию, до боли напоминающую его недавнее гармоничное счастье. Наконец неугомонная женщина, которая всё время вертелась у мужчины на коленях как юла, то косясь на посетителя, то вновь нашёптывая на родное ухо очередную порцию, скорее всего, своих внутренних выводов, легко вспорхнула и, подарив на прощание лучезарную улыбку всем присутствующим, унеслась словно бабочка на крыльях.

— И на что я не соглашусь? — решил уточнить Виктор.

— Сейчас мы отправимся с тобой в одно место, там и выясним, кто ты такой и к чему ты готов, — прозвучало провокационно. — Если не боишься.

— Снова — здорово, — в недоумении произнёс собеседник. — Теперь-то ради чего?

— Матч с твоим противником отложен, а не завершён. Он тебя в покое не оставит, ты ж его кинул. Ко всему прочему ты теперь владеешь живым ключиком к сердцу своей супруги, к её сути, и Ахриман постарается из тебя этот ключик выковырять. Заставит сотрудничать любым способом, чтобы добраться до вожделенной цели. Попользуется, а дальше… Весьма опасная ситуация, — наставник приостановил внушение, дабы оценить эффект, а не то ещё запугает беднягу, затем выложил последний аргумент: — И вообще, как ты женщину выручать собираешься?

— Так бы сразу и сказал. Если ты поможешь…

— Это твой путь и твой выбор, — остановил собеседника Алексей, — Женщине способен помочь только её единственный спутник — её мужчина. Тебе же супруга говорила, что только ты и способен. Вот и узнаем, мужчина ты или нет. Идёт?

— Мог и не спрашивать.

— Тогда располагайся поудобнее и приступим.

Виктор привычно закрыл глаза. Потусторонние путешествия для него теперь не в диковинку. Однако нынче чуть иначе. Сначала в организме появилось ощущение, будто тебя накачивают плотной энергией; при этом на внутреннем экране засверкали непонятные иероглифы золотого цвета, аж голова пошла кругом, после чего экран померк, словно выключили, и последовал плавный бросок в «стратосферу». ПОЕХАЛИ! Тело обмякло.

Эпизод, произошедший с нашими героями далее, автор не станет описывать сейчас. Это несвоевременно. Просто сделайте в сознании закладку. В нужный момент всё сложится.

Итак, спустя…

Вот и посадка — мягкая. «С возвращением на Родину!» Очнувшись от анабиоза, мужчины, не говоря друг другу ни слова, крепко обнялись, потом Рита проводила Алексея до лифта и с улыбкой напутствовала: «Идущий на смерть приветствует вас». Как-то не особо вдохновило, но улыбка искренняя. Это успокаивало.

***

К своему дому Виктор прибыл в несколько растрёпанных чувствах. Храбрость улетучилась, оставалась несгибаемая решимость и намерение. Хватит ли? Предстоящая акция ведь не плёвое дело. В результате было принято решение взять пару часов на раздумье и подготовку. В крайнем случае можно принять допинг, в условиях не оговорено. Главное, не спать, иначе утянут в «преисподнюю» и будет у Маруси муж, лежащий в коме, как и она сама.

Перед входом в подъезд, погружённый в себя, бормочущий под нос какую-то белиберду молодой человек внезапно наткнулся на официальное лицо, которое вежливо, но настойчиво попросило предъявить документы. Оглядев двух крепких ребят, обряженных в смешанный стиль а-ля вычурные гопники или спортсмены с плохим вкусом, Виктор поинтересовался — в чём дело.

«Вы, Виктор Владимирович?» — полетел сухой, словно одинокий выстрел, запрос.

«Угадали», — ответил мирный прохожий.

Через 15 минут задержанного доставили в отдел милиции, а оттуда благополучно этапировали в СИЗО[7].

Прошло пару дней. Или около того. Перенесёмся в узилище.

С сокамерниками новичку повезло. Никто не лез с вопросами. Пару раз поинтересовались только: «отчего не ест — голодовку решил объявить?». В ответ Виктор сказал, что постится. Шутник. Но он и не думал шутить, а свою пайку отдавал желающим. Голод помогал бороться со сном, единственным врагом на текущий момент.

Первую ночь удалось победить довольно уверенно, даже с лёгкостью. Трудности начались дальше: организм вымотался, занятий никаких, хоть спички в глаза пихай. Но и это бы не помогло пережить следующую серию ночных бдений. Пришлось слегка прижечь руку. Куда деваться. Таким образом, верная подруга-боль спасла от дремоты и всякий раз, когда тёплая волна расслабления заглушала голос союзника, Виктор почёсывал обожжённую область. Так и держался. Сегодня — крайний срок: шанс, который нельзя упустить.

После обеда Виктора отконвоировали в глухую комнату и оставили наедине с долгожданным посетителем. Стас не подвёл. Нет, он не смог вызволить товарища из заточения, но сделал всё, что обещал, — приехал. И на том спасибо. Друзья поздоровались, Стас оглядел осунувшегося заключённого с красными глазами и сказал:

— У тебя проблемы? Рассказывай, постараюсь решить.

— Проблемы не такого характера. Скажи лучше, ты привёз то, что я просил?

Стас кивнул и кинул собеседнику пачку таблеток:

— Сильнодействующее, не перебарщивай.

— Не беспокойся, — Виктор выковырял пару пилюль и отправил в рот. — Что с моим делом? Есть перспективы?

Заботливый посетитель протянул приятелю пластиковую бутылку с водой:

— Этот хрен, которому ты лицо поправил, причём конкретно, он в больнице теперь: короче, оказался непростым человеком. У него связи на таком уровне… Мне не добраться и не договориться. Хоть деньги у тебя и не нашли, он настаивает на их пропаже. Обстоятельства против тебя. На камеру видеонаблюдения зафиксировано твоё посещение, а в то время, кроме вас двоих, никого внутри не было. Зачем ты туда вообще ходил, может, объяснишь?

— Если попробую, ты меня чего доброго за дурака примешь, а мне бы этого не хотелось, — грустно вымолвил Виктор.

Так они беседовали ещё полчаса, обсудили все новости, а Виктор тем временем продолжал незаметно для собеседника запихивать в рот по таблеточке. Ещё парочку. Наконец пришло время расставаться.

— Пообещай мне, — настаивал арестант.

— Отдай таблетки. Думаешь, я не вижу, что ты замышляешь? Я сейчас охрану позову, и тебе желудок промоют.

— Ещё раз говорю, не беспокойся. Самоубийство или симуляция в мои планы не входят. Марусе помочь надо. Что толку, если я коньки отброшу? Нужно только её из этой клиники вытащить. Куда угодно. В недельный срок — это максимум.

Виктор с надеждой уставился на оппонента.

— Ты требуешь невозможного. Предлагаешь заявиться туда и осуществить захват? Больно хлопотно, они ведь не экстремисты.

— Придумай что-нибудь. Сомневаюсь, что там всё гладко у них. Деньги огромные вложены. Пообещай, ради Марии. Она же и тебе не чужая.

Некоторое время Стас тяжёлым взглядом сверлил собеседника, потом утвердительно кивнул и резюмировал:

— Сделаю. Но гарантий…

— Этого достаточно, — Виктор вяло улыбнулся; действие препарата сказывалось всё сильнее. — Пора мне.

На этом переговорщики распрощались, а слегка покачивающегося на волнах изнеможения узника отвели обратно в камеру. Ждать дальше нечего, не имело смысла, и отложить тоже никак. Стало жутковато. Хоть Виктор уже давно и свыкся с неизбежным, но осознание ситуации пришло прямо сейчас. Много раз прокручивалось в голове, как он… Теперь это надо сделать. Не через десять минут, а именно — сейчас. Спасибо Стасу, без него моральных, а главное, физических сил бы просто не хватило. Не вынести.

Одурманенный заключённый повернулся спиной к почтенной публике, подошёл к стенке и упёрся в неё головой. Действительно — пора. Спустя мгновение Виктор что-то нарисовал себе на лбу, в голове окончательно помутилось…, затем воткнул в район глаза какой-то предмет и прошептал: «Не жалко».

Через полминуты мужчина с надрывным выдохом раздавил собственное глазное яблоко в кулаке, после чего рухнул навзничь. Всё было кончено.

Второй поток: образное отражение (ОН)

Следующая глава, которую автор предлагает вашему вниманию, вызвала наибольшие трудности, ибо описанные в ней явления, за редким исключением, невозможно качественно интерпретировать. Адаптация ведь происходит с потерями — это очевидно. Но, тем не менее, события, произошедшие в ней, требуют особого упоминания, хоть, на первый взгляд, отдельные моменты и эпизоды стоило обойти стороной. Решать вам, дорогие друзья. Необходимо также отметить, некоторые категории, например, временные отрезки и прочие мелочи использованы в описании для литературной формы. Вашему покорному слуге придётся чуть-чуть поиграть на чужом поле. Приступим?

***

Однополярный мир ресурса. Стабильная система Трансмутация.

Плотно затянутый тучами небосвод пропускал достаточно света необходимого этому миру. Лесное царство с его замшелыми гигантскими стволами, повсеместно увитыми младшими братьями, книзу плавно трансформировалось в цветастые грибные плантации. Огромные семейства плодовых тел, похожие на выставку-ярмарку индивидуальных дизайнерских зонтиков, настолько превосходно гармонировали с неподвижной туманной дымкой, мягко окутывающей своих подопечных, что напоминали сказочные дивные картины. Чудесная палитра состояла из всех оттенков доступных воображению, включая мерцающий фосфоресцирующий тон, который словно образовывал посадочные зоны для приёма межпланетных кораблей.

Здесь правил бал неизменный закон симбиоза: выражение взаимодействия органики на всевозможных уровнях и в любых проявлениях; от простейших форм до сложных, обладающих мощнейшей генетической памятью и способных легко перерождать одну структуру в другую. Объединив усилия, с целью взращивания совершенного эволюционного вида, бактериально-растительная экосистема находилась в равновесии, сама регулировала процессы метаболизма и молекулярного обмена, но для качественного прогресса требовался принципиально новый материал. Со временем поиски кардинально отличной линии развития зашли в тупик; настал момент, когда планетарный учёный совет исчерпал ресурсы местного многообразия вариантов и замер. Рывок нужен этой цивилизации — как глоток свежего воздуха. Иначе о себе не заявить в масштабах Вселенной.

К предстоящим соревнованиям на первенство миров, где в гонке за лидерство сможет принять участие представитель любой системы, необходимо выставить кандидата. В прошлый раз местный организм не выдержал и двух раундов. И с той поры никаких идей, позволяющих надеяться на успех, не реализовано. Позор для столь могущественной нации. Неужели их раса стремится к закату? Не может быть такого. И учёный совет, настроив «антенны» на глобальные волны Вселенской общей «радиосвязи», послал Родителям сигнал «SOS».

Как-то раз обычный сумрачный день с такими же грустными обитателями вдруг нарушила сверкнувшая в атмосфере яркая молния. Полоса огня прочертила траекторию от зенита до поверхности, и над ветвистыми зарослями зависла небольшая прозрачная капсула. Спустя миг модуль плавно опустился на зелёный ковёр. Очень любопытно. Незваных гостей на планете отродясь не привечали. Безотлагательно коллективным сознанием была создана исследовательская группа, и вскоре прозрачный эллипс опутали наросты плесени — для изучения состава материала. На первичный анализ проб ушли доли секунды, по земному исчислению, затем, определив верхнюю субстанцию, микроорганизмы принялись её расщеплять — с целью добраться до начинки.

Опытные разрушители вскрыли капсулу почти мгновенно и… Раздался писклявый плачь ребёнка. Грибница с поразительной скоростью мягко внедрилась в биомассу гостя. Что это за организм, местным учёным было не известно. Аналогов в базе нет и в помине. Ребёнок некоторое время кричал как оглашенный, потом всё глуше, глуше и наконец, весь покрытый и пронизанный насквозь «лабораторными инструментами», полностью затих. Меж тем расщеплённый биоматериал уже интегрировался в основу местного генетического фонда. Клетки организма по отдельности, но сохранённые в живом состоянии, скрупулёзно стыковались в различных вариантах со стандартными образцами, после чего подвергались мутациям. Опыты шли непрерывно. Соскучились коренные жители по таким событиям.

Первые результаты не заставили себя ждать. Какая удача! Природа возликовала, деревья закачались от восторга. Вот оно — начало принципиально новой линии. Теперь появился шанс заявить о себе, во всеуслышание.

Спустя…

Тишь да гладь растительного мира, до недавнего времени почти статичного, нынче сменилась на масштабный полигон для подготовки надёжного универсального солдата. Но никого пока не видать. И не увидите.

Одно из деревьев неожиданно открыло «глаза», трансформировалось во множество мелких, а те в свою очередь плавно превратились в карликовые кустики и растеклись по полю разномастными волнами. Через мгновение метаморфозы возникли в другом месте. Существо меняло цвет, ландшафт, периодически резво ломало окружающие растения, затем так же быстро восстанавливало. Динамика трансформации меняла темп, направление; организм, словно буря, проносился по пределам, всякий раз оставляя за собой следы новых вариантов исполнения зажигательной ураганной песни. Резвился как ребёнок. Но по сути… Его ресурс вобрал в себя нескончаемые достижения эволюции органики, добавив в этот взрывной коктейль гены человеческой непредсказуемой расы, с присущей ей находчивостью, хитростью и вероломством.

По завершении тестов новый организм практически сразу захватил лидирующую позицию в обществе и возглавил учёный совет. Никто не возражал. Все были счастливы, а качественный прогресс на лицо. Оставалось только…

***

Однополярный мир ресурса. Стабильная система Дельта Йи.

Патрульный бот вот уже пять стандартных циклов бесцельно бороздил открытый космос. Все смежные галактические системы исследованы, противники повержены, а территорий, неподконтрольных основной власти, не осталось. Поголовное истребление разумных биоформ те спровоцировали сами — отказались следовать общей организации, оптимальной и рациональной. Но мало того: эти организмы попытались отстаивать свою позицию и противиться новым исследованиям в области биомеханики в угоду удовольствиям, которые они якобы получают от естественного существования. Роботы же планировали завести детей путём скрещивания электроники с разумными особями. Но им отказали. Ведь для подобной цели нужны элитные образцы, а те почему-то возомнили себя главнее машин. Так что — сами виноваты.

«В топку их», — последовало распоряжение главного компьютера. И робототехника с лёгкостью ликвидировала диссидентов, сперва в соседних планетарных системах, а потом блестящие высокоорганизованные машины добрались со своей идеологией и до остальных. Справедливости ради стоит отметить, искусственный интеллект чтил память своих предков: воздвиг мемориальный обелиск, в базах данных выделил специальное вечное место. Издевательство? Отнюдь. Ещё одной причиной, наверно ключевой, стали расчёты, связанные с перспективой выработки общемировых ресурсов, и, исходя из результатов, получилось: рано или поздно, но алчные организмы изнасилуют всю природу до смерти на всех подходящих и непригодных для проживания небесных телах и спутниках. Расстояние до апокалипсиса оказалось, правда, баснословным, но машины-то не привыкли ждать крайних сроков. Это контрпродуктивно. А что ж сами? Себе что ли оставили ресурс? В личное пользование?

Отставить подобные мысли! Природу никто из механизмов не губил и не собирался, а наоборот, все технологии основывались на энергосбережении, а также высших достижениях науки и техники, которые, к слову сказать, были абсолютными. Флору и фауну использовали в качестве сопутствующих исследованиям разработок — с целью изобрести перспективный вид, объединяющий лучшие искусственные и естественные характеристики. По любви не получилось, пришлось самим справляться.

Итак, патруль привычно сканировал пространство на предмет инородных тел и прочего. В чреве тихо, начинка современная, даже опознавательных знаков нет на борту. Ни снаружи, ни внутри не отсвечивает; внутри показывать некому, снаружи свои и так узнают, а остальным незачем.

Внезапно бортовой локальный ИИ[8] зафиксировал пробой периметра. Что-то разорвало контур. «Неслыханно, какое варварство. Никто кроме нас не имеет права на подобное», — именно так отреагировало бы армейское земное руководство на нарушение государственной границы. Здесь иначе. Нарушитель здесь — это событие с большой буквы, Желанное.

Патруль, просчитав траекторию движения объекта, немедленно пошёл на перехват. Вскоре цель была остановлена, просканирована, идентифицирована и окружена антипотенциальным полем. Направление движения по расчётам указывало на центральную домашнюю базу. Очень интересно. Приняв на борт прозрачный модуль, патруль не мешкая прыгнул в гиперпространство.

Спустя…

Парящий в силовом поле изолятора ребёнок махал ручками и ножками, пытался кричать, но этого никто здесь не оценит. По телу младенца бегали световые волны, иногда в различные места подсоединялись какие-то трубки или нечто похожее — делали пункции[9] и тут же проводили биопсию тканей. Исследования подходили к концу. Организм, попавшийся на границах системы, оказался на редкость уязвим. Необходимость соблюдения пропорций и постоянного потребления — смеси газов, воды и питательных элементов — ставили крест на сохранении первичных данных. Требовалась глобальная доработка физических характеристик, либо полное изменение структуры. Однако масштабы праздничного события не влезали ни в какие рамки. Если бы такое было возможно, то машины закатили бы всеобщий карнавал с песнями, плясками и гулянками на ближайшие… Наверное — годы.

Организм содержал чужеродный, не имеющий аналогов в окружающем мире, код ДНК[10], анализ которого абсолютно точно предоставлял шанс, а в случае с ИИ, стопроцентную гарантию создания экспериментального образца нужного формата. Новый вид — совершенный биокомпьютер с естественным потенциалом. Теперь дорога в иные миры и их последующий захват посредством победы в глобальном турнире не за горами. Правила, подразумевающие участие в состязании органического претендента, выполнены — у машин появилось разумная биологическая субстанция.

Тело организму решили соорудить соответственно генетической модели. Центральную нервную систему вырастили и интегрировали в основу, созданную с учётом особенностей родной биомеханики и снабжённую каркасом из регенерируемого материала. В автономном режиме конструкция могла прослужить… Скорее нервная система раньше откажет. При отсутствии снабжения запускались процессы анабиоза и мозг с периферией погружались в состояние ожидания, пока не произойдёт подзарядка, реализуемая везде, где есть питательная среда органического происхождения. А если учесть встроенный в тело «реактор», вкупе с иным концентрированным авангардом науки и техники, получается, что добраться до питания не проблема.

Тестовый период выявил природные склонности нового вида к свободе и независимости, плюс ещё несколько интересных особенностей. Не имеет смысла вдаваться в подробности, но существо облюбовало некоторые места, где, по его мнению, было комфортнее; к центральному ИИ он очень привязался и обращался — Папа. ИИ в свою очередь подыгрывал приёмному сыну, поскольку также имел тонкую организацию. В общем, руководство осталось довольно результатом. Умственные способности сына, модернизированные и совмещённые с ИИ, дали поразительный результат. В плане выстраивания стратегии, тактики и прочего, кроме компьютерных программных кодов и блоков, сынок использовал внутреннее чутьё, называемое, судя по архивам — интуиция. Дошло до того, что время от времени он своими неожиданными решениями ставил в тупик хорошо отлаженные сегменты ИИ, умудряясь объегорить даже главный компьютер. Спрогнозировать очередную импровизацию отпрыска Папа не мог, но и не сердился, ибо не умел этого делать. В конце концов развитие сына достигло верхней точки и оставалось только…

***

Однополярный мир ресурса. Подсистема Лабиринт.

Обширная деревня с классическими одноэтажными домами, окружённая лесом и холмами, кишела жизнью. По центральной улице сновали туда-сюда многочисленные пешеходы, и, что странно, на глаза не попадалось ни одной женщины. Да и взрослых мужчин тоже не видно. Одни дети и подростки кругом. Почти одни.

Русый босоногий недоросль в драном халате, на вид лет восьми, попытался перешагнуть небольшую ямку, но получилось неуклюже; он споткнулся и растянулся на дороге. Корзинка вылетела из рук, продукты высыпались и покатились в разные стороны.

«Чего разлёгся? Вставай, дурень! — одетый по-крестьянски патлатый черноволосый мужик среднего роста, с кривым, сбитым на бок носом и мутными глазами, пнул мальчишку. — Ты не стоишь даже той мелочи, что я за тебя заплатил».

«Простите, хозяин», — парнишка резко вскочил и принялся собирать покупки, пока их случайно не затоптали прохожие. Крепко бранясь, хозяин подарил слуге пару затрещин, затем проворчал: «Как я раньше-то не сообразил? Дурень, он и есть дурень». И путешествие возобновилось.

Вскоре пара путников добралась до огороженной частоколом усадьбы. Мужик открыл калитку и, пропустив вперёд мальчика, последовал за ним. Двор оказался пуст: ни собак, ни скота. Площадь, однако, приличная: 50 на 50 — в метрах. Напротив входных ворот, на другой стороне двора, стояла бревенчатая изба, справа к ней примыкал амбар или сарай, слева, прямо у забора, обязательный туалет. На самом деле ничего нового новосёл не увидел, кроме отличий в размере территории, ибо теперь у него в господах великий мастер.

Мальчик всё время, сколько себя помнил, прожил в рабстве. Родителей он не знал, хотя здесь родителей ни у кого и не было. Всех местных жителей находили в капусте. Это шутка? Нет. Раз в несколько месяцев новорожденных детей исключительно мужского пола обнаруживали неподалёку от границ села. Орущих и плачущих. А поскольку именно так и происходило издревле, это воспринималось как естественный процесс рождения. Если отбросить смешки, то и вы бы думали также, поскольку о другом способе не имели бы понятия. Что до половых признаков, так это тоже ерунда. Мало ли для чего. Спросить-то не у кого. Порядки в местном государстве были своеобразные. Нашедший ребёнка распоряжался подаренной ему жизнью как заблагорассудится. Дитё могло стать предметом торгов или обмена, но это изредка, чаще новоявленный родитель оставлял найдёныша себе, а после… Об этом чуть позже.

Тем временем хозяин проводил квартиранта в свои хоромы, показал, где что находится и что тому следует знать, потом в просторном сарае отрядил аж целый угол, застланный сеном.

«Теперь иди приготовь обед, Дурень. Отныне буду называть тебя так, — мужик усмехнулся. — Умеешь готовить-то? А то ещё отравишь».

Мальчик послушно кивнул и побрёл исполнять повеление. Ему не привыкать терпеть. Тем более — сейчас. Ведь его купил один из самых авторитетных граждан, коих на маленькой планете было всего несколько человек. Может, это шанс?

Вечером в усадьбу пожаловали гости. Дурень, сидя на заднице, привалившись к сараю спиной, с интересом наблюдал, как около десятка подростков с суровыми недетскими лицами стянули с себя рубахи и расположились на травке, повсеместно покрывающей дворовую территорию. Молодые крепкие тела без единой жиринки, все в шрамах и кое-где в ссадинах, выглядели рельефно, словно у почти сложившихся спортивных атлетов. Наконец появился хозяин. Ребята резко вскочили с ковра и поклонились мастеру.

Тренировка проходила по канонам выживания. Вернее, имитации. После разминки группа разделилась на две команды; первая получила на выбор различные виды холодного оружия, где лезвия пока лишь макеты, и дети приступили к упражнениям по защите и нападению. Спустя некоторое время роли поменялись и с оружием стала нападать вторая команда.

Зритель с завистью следил за умелыми точными движениями противников. Как мало времени у него осталось. Ещё годков десять и он вынужден будет ответить на вызов, а толковой базовой подготовки нет и в помине. Судьба не благоволила ему, отправив невезучего мальчика по рукам. Первым его «отцом» стал рядовой житель, погибший в бою обязательного турнира на втором году жизни младенца. И понесла нелёгкая…

Соревнования проводили раз в два «года». Достигшие совершеннолетия жители вступали в схватку — на выживание и, соответственно, за право оставаться в деревне. В чём суть? На всех не хватало воды и пищи. Единственный ключ, бьющий из «земли» и снабжающий поселенцев необходимой жизнью, периодически прекращал изливаться — как по расписанию. Дождей на планете не замечалось. Природа давным-давно адаптировалась к окружающему климату, умеренному и не жаркому, и питалась из глубин. Культивировать же природные дары не получалось: молодая поросль умирала, не успевая добраться до глубинных источников. Походы по планете, напоминающей по структуре небольшой остров, окружённый пустыней, не увенчались успехом. Находили только старое железо, которое шло на переплавку. Пробовали рыть «землю» — ничего. Точнее, когда увлеклись этим занятием, родник перестал выдавать жидкость вовсе. Местные тут же сложили два и два, решив, что богам неугодно их стремление управлять жизненными устоями, и успокоились. Таким образом, бои на выживание стали разумным выходом из создавшейся ситуации. Если вы, уважаемые читатели, думаете, что победитель гарантировал себе спокойную жизнь, то ошибётесь. Титул чемпиона, как и его дальнейшая защита лишь отсрочивали кару. Но исключения всё-таки были. Тем, кто отстоял титул в течение пяти турниров, позволялось жить до старости и попутно делиться опытом с молодёжью.

Сама же «схватка века» проходила в формате: в живых остаётся только один. Недалеко от деревни находилась, по преданиям, построенная богами полуразрушенная крепость с собором, куда и отправляли кандидатов. Обратно мог не вернуться никто, такое тоже случалось. Победитель же по возвращении должен был представить вещественные доказательства гибели товарищей, поскольку каждый участник снабжался именным гладиаторским жетоном.

Вход на территорию старого замка разрешался только идущим на смерть. Иные любопытствующие пытались пробираться тайком, но больше их никто после этого не видел.

Окончание боёв периодически, по странной закономерности, ознаменовывалось красочным представлением: с неба начинали падать белоснежные танцующие цветочки и, не долетая до «земли», превращались в невиданных существ, наподобие бабочек или птичек колибри, которые объединялись в стайку и, сделав пару кругов над головами очарованных зрителей, исчезали, словно рассеивались в воздухе.

***

Прошло пару «месяцев». Та же система.

Вот оно — чудо. Завороженный необычной феерией ребёнок стоял посреди деревенского проулка в ожидании своего хозяина, задрав голову кверху. Как вдруг, одна из эфемерных «бабочек» приблизилась и коснулась его лица. В одночасье мир поменял цвет. Что это с ним? Внутри родилось незнакомое ощущение, будто лучик света проник в сердце, и в следующий миг мальчик улыбнулся.

«Ты можешь бросить вызов богам», — прозвучало из-за спины.

Довольный и в то же время удивлённый парнишка обернулся; на него изучающе смотрел одноглазый незнакомец, причём явно зрелого возраста и в непривычной одежде — пацанёнок раньше не видел такой.

«Разве с богами спорят?» — спросил мальчик.

Седоватый незнакомец ещё раз оценивающе оглядел юного собеседника и собирался что-то сказать.

«Что рот раззявил? — возникший откуда ни возьмись хозяин грубо пихнул в спину слугу, затем посмотрел на задумчивого мужчину, кивнул ему и, подтолкнув мальчишку в нужном направлении, добавил: — На кастрюлю будешь пялиться. Пошли».

День пролетел для парнишки незаметно. Из головы никак не шёл образ странного прохожего. Ко всему прочему что-то изменилось внутри самого мальчика, перевернулось вверх тормашками. Он постоянно ловил себя на том, что улыбается. Похоже, эта птичка заразила его непонятным вирусом. Здесь ведь никто не улыбается, маленькие дети только.

После вечерней тренировки, которую Дурень по обыкновению провёл у сарая, поскольку его так и не допустили до занятий, он подождал, пока хозяин заснёт, и отправился в путь. Авантюра, конечно — ему может за это крепко влететь. Да и зачем, а главное, куда он идёт — без понятия. Но охота пуще неволи.

Исходя из простой логики, незнакомец, намедни говоривший с ним на улице, — один из многократных чемпионов. В принципе, всех соплеменников парнишка знал в лицо и их адреса тоже успел узнать — издержки продажной жизни. Однако недавнего собеседника он видел впервые. Как так получилось?

В надежде на удачу малец окольными путями рыскал по деревне, высматривая подходящего помощника в его нелегальных поисках. Наверное, фортуна сегодня благоволила авантюристам. Очень быстро навстречу сосредоточенно шагающему мальчику попался один из хороших знакомых и появилась возможность хоть что-то выяснить, поскольку к повелителю приставать с подобными вопросами — дело неблагодарное, ещё чего доброго на зуботычину нарвёшься.

— Меня хозяин послал к одноглазому мастеру, — с ходу соврал босоногий мальчуган. — Дорогу объяснил, а я запутался немного. Подскажешь?

Мускулистый русый парень лет пятнадцати с недоумением поглядел на малолетнего голодранца и вымолвил:

— Так он вроде ни с кем не общается, даже учеников не берёт. Ты уверен, что тебе именно к нему надо?

Недоросль утвердительно кивнул и, получив необходимую информацию, вскоре оказался у одного из скромных «особняков». Очень скромных: без лужаек с травяными настилами и сараев в придачу.

Осторожно отворив калитку, благо без металлических петель, следовательно не скрипит, мальчик крадучись подобрался к одному из окон и заглянул вовнутрь. В следующий момент его жёстко схватили за шкирку и развернули. Излучающий силу, подсвеченный яркими звёздами глаз уставился на нарушителя:

— Я сказал богам бросить вызов, а не мне.

— Простите меня, господин. Только хозяину не говорите, он меня прибьёт, — запричитал ребёнок, затем, с грустью посмотрев на незнакомца, спокойно произнёс: — Хотя мне так и так не выжить.

— Мне с твоим хозяином обсуждать нечего, не беспокойся, — смягчился одноглазый. — Зачем пришёл?

Ребёнок замешкался в нерешительности, молча хлопая глазёнками. Одноглазый мужик хмыкнул, потом покровительственным тоном спросил:

— Есть хочешь?

Через «полчаса».

Малолетний гость не ожидал к себе такого отношения. Отвыкший от заботы и прочих глупостей, он с такой благодарностью посмотрел на приютившего его человека, что тот ощутил себя не в своей тарелке и принялся прохаживаться по светёлке только бы лишний раз не пересекаться взглядом с дитём.

Меж тем первый раз за последние несколько лет, плотно, до состояния сытости покушав, да ещё и в необычном обществе, радостный ребёнок сидел на стуле и глазел на стену, увешанную неизвестными доселе предметами и полками, заставленными любопытными фигурками.

— Вы так и не рассказали про богов, господин, — гость в драном халате вопросительно посмотрел на хозяина.

— Тебе домой не пора?

Мальчик резко посерьёзнел и сказал:

— У меня нет дома. А туда… Я не вернусь. Лучше странствовать пойду.

Одноглазый покачал головой:

— Если по лесу, то поймают и назад приведут, а если в пустыню… с голоду помрёшь. Никто не возвращался, не выжить там.

— Не важно, — парнишка улыбнулся, а потом полюбопытствовал: — А почему Вы никого не учите? Это же так почётно.

Хозяин усмехнулся и загадочно произнёс:

— Некого здесь учить. Одними воинскими навыками не…

Мужчина подошёл к стенке и снял с одной из полок нечто.

— Что это? — детский пальчик указывал на плоскую коробочку, разрисованную чёрно-белыми квадратиками.

— Эта древняя реликвия досталась мне от моего учителя, а ему её передал его учитель. И так далее. Сейчас объясню.

***

Шахматная баталия подходила к завершению.

— Ты точно никогда не играл раньше? — зажатый со всех сторон белыми фигурами хозяин дома силился понять — в чём подвох, вновь и вновь пытаясь разгадать секрет феноменальной детской сообразительности.

— Нет, господин, — гость с улыбкой наблюдал за раздумьями своего противника.

Одноглазый оценивающе стрельнул своим единственным оком в болтающего ногами ребёнка и неожиданно объявил:

— Называй меня — Учитель. Со двора пока ни шагу.

Мужчина сгрёб шахматные фигурки, сложил их на место и, посмотрев на ошарашенного судьбоносной новостью ученика, спокойно подытожил:

— А теперь пошли, я тебе комнату выделю. Надо хорошо выспаться.

На следующий день Учитель выкупил Дурня у его старого хозяина. Продавец особо не протестовал, ведь об одноглазом ходили странные слухи, мол, люди, когда-либо конфликтовавшие с ним, очень быстро пропадали без вести. Такая репутация говорила сама за себя.

***

Прошло несколько «лет». Всё там же.

Нашего Дурня теперь не узнать. Куда делся тот несуразный доходяга? Исчез, канул в Лету. Весёлый, спортивного вида, ухоженный молодой человек, в чистой одежде и в лаптях, гордо вышагивал по родным улицам. С ним здоровались, интересовались его мнением: в уличных играх и забавах — один из первых. Даже его прошлый хозяин не раз приглашал зайти на мастер-класс. Но Дурень, вернее, не Дурень уже, а Ученик, вежливо отказывался, ссылаясь на волю уважаемого им до глубины своей сути Учителя.

В сей великолепный день, рано утром на рассвете, наставник велел забрать причитающуюся ему обязательную долю воды, плюс дополнительно распорядился выменять на данный ученику клинок лишнюю толику жидкости про запас.

«Пора тебе повзрослеть, — сказал Учитель весёлому пареньку, когда тот, довольный жизнью, возвратился в свой кров. — Собирайся в дорогу».

Послушник дежурно кивнул, притащил из комнаты походную котомку и принялся укладывать в неё сушёные плоды, сухари, а потом запихнул деревянную флягу. Закончив затаривать мешок, он с готовностью посмотрел на своего ментора и спросил: «Куда отправляемся, Учитель?»

«По дороге расскажу, — одноглазый положил пару непонятных предметов в заранее собранный узелок, после чего снял со стены нечто похожее на копьё и добавил: — Скоро узнаем, на что ты способен».

Выйдя из дому, путешественники добрались до окраины посёлка и вступили в лес. Шли молча. Молодой попутчик несколько раз пытался нарушить тишину и разузнать поподробнее о конечной цели, но постоянно натыкался на немую скалу игнора в виде грозного всевидящего ока своего проводника. К вечеру у парня стали появляться первые тревожные предположения и они заставили вновь начать донимать командира, в этот раз понастойчивее. Попутчик не выдержал допроса.

— Да, — сухо произнёс Учитель, — мы идём к старой крепости.

— Но ведь это запрещено. Табу.

— Конечно запрещено. И ты скоро в этом убедишься, — зловеще подытожил проводник, отбив у любопытного «Незнайки» охоту докучать своими глупыми вопросами.

Долго ли, коротко ли, а вот и сумерки опустились на планету. Внезапно лес поредел, а затем неожиданно расступился, обнажая перед зрителями величественные обводы некогда грандиозного строения, окружённые глубоким рвом. Сквозь полуразрушенные стены местами проступали контуры внутренних сооружений и их можно было легко разглядеть снаружи. Инженерная композиция состояла из ветхих каменных зданий с почти рассыпавшимися башенками, а посреди этого былого великолепия красовался гигантский собор с проломленным куполом. Будто молотом сверху стукнули.

Через пустующий ныне ров некогда был перекинут основательный подъёмный мост, но со временем дерево вместе с цепями и лебёдками сгнили заживо. Печальное зрелище предстало перед очами экскурсанта: древний дряхлый великан разлёгся перед ним с открытым ртом, ожидая, пока его накормят. Так и произойдёт в скором будущем — пища прибыла.

Умерив шаг, метрах в тридцати от центрального входа Учитель притормозил послушника и сказал: «Надо как следует подкрепиться. Заодно объясню — зачем мы здесь и что тебя ожидает».

Путники рассупонились, присели на травку, разложили нехитрый провиант, и Ученик обратился в слух.

«Много лет назад, когда я в очередной раз умудрился выжить в регулярном чемпионате, то на радостях. Точнее, каких радостях? Весь изодранный, в крови и соплях, чужих и своих, покидал поле битвы впопыхах и обронил один из памятных учительских клинков: по иронии судьбы — самый надёжный и удобный. По возвращении в посёлок, когда восстановился, пришлось вернуться за боевым товарищем. На всякие сказки я решил плюнуть — такое повидал. На состязании, в самом начале, мой ближайший соратник, с которым мы договорились держаться вместе, а там будь что будет, чуть не воткнул мне пику в спину. Чудом увернулся. Что с ним после этого произошло, рассказывать не стану. В общем, как ни отговаривали меня, я отправился обратно. Единственное, что меня смущало, так это смрад, который наверняка должен был распространяться по всей округе. Трупы же никто не хоронит. Но когда я оказался в крепости, то никаких растерзанных тел не обнаружил. То, что я увидел здесь, не стану описывать. Это несвоевременно, да и невозможно, — рассказчик похлопал слушателя по плечу и продолжил: — Ты не глуп, сам всё поймёшь. Уровень твоей подготовки сейчас оптимален; всё, что умею, я тебе передал. Остальное — по ходу. Это должен быть твой опыт».

Поглядев на сосредоточенную физиономию взрослого ребёнка, Учитель с теплотой в голосе сказал:

— Ты способен бросить вызов…

Воспитуемый улыбнулся:

— Но ведь до настоящего турнира ещё целый год.

— Настоящий турнир — совсем другое. Но если ты не готов, то можем вернуться домой.

— Нет, Учитель.

— Тогда, вот, — одноглазый достал из своего узелка очередной сюрприз и надел его на руку собеседнику. — Не снимай его.

Ученик посмотрел на массивный браслет и спросил:

— А что это?

— Это ключ, но не снимай его с руки, — наставник отыскал в траве копьё, повертел в руках и добавил: — Возьми и это. Пусть тебе будет чуть проще, чем мне. Да, совсем забыл, не ешь там ничего.

Парень кивнул, вытащил из поклажи пару кусков еды, завернул в тряпицу и сунул за пазуху свёрток с пайком, после чего осмотрел любопытный подарок, взвесил на ладони и произнёс:

— А ты?

— Я останусь здесь. Там для меня нет ничего интересного. Ступай.

Некоторое время Ученик недоумённо таращился на Учителя, потом развернулся на месте, как строевой солдат, и легко зашагал прямиком в пасть угрюмого монстра.

***

Прошло пару «дней».

Чумазый, окровавленный, с заплывшим глазом и с глубокой царапиной через всю спину, парень еле ковылял по каменной мостовой в сторону выхода. Ноги почти не слушались, но это теперь не важно. Дневной свет несколько поуспокоил бурю эмоций, сотрясающую сознание, и привнёс ощущение стабильности, которое, казалось, навсегда сгинуло в недавнем кошмаре. Доковыляв до границы рва и оглядев замутнённым взором другую сторону обрыва в поисках лагеря своего наставника, изнемогающий от жажды и переполненный усталостью воин что есть мочи заорал: «Я здеееесь!!!» В следующий миг силы покинули тело и парень плавно осел вниз.

Через некоторое время верный товарищ уже оказывал бойцу первую помощь.

«Я смог… У меня получилось, выжить получилось… живой…» — твердил воспитанник с выражением истинного счастья на лице. Словно ему только что удалось избежать нескончаемых мучительных пыток, медленной и жуткой смерти, а затем по новой. А может, так и было?

«Мне теперь… Я могу теперь… Даже не думал… Это…» — продолжал отрывисто бормотать пришедший в себя воин.

«Успокойся, всё позади», — улыбаясь проворковал наставник, наблюдая как подопечный жадно прикладывается к деревянной бутыли.

Вскоре отёртый от грязи Ученик начал свой воистину умопомрачительный рассказ. Но одноглазый поднял обращённую к захлёбывающемуся от впечатлений рассказчику ладонь, дескать, не стоит, и прокомментировал:

«Это всего лишь прелюдия. Игра ещё и не начиналась».

В глазах парнишки застыло выражение полного непонимания ситуации, а речевой поток внезапно иссяк. «Если это только разминка…» — он не поверил ушам.

«Позже обсудим, — резюмировал педагог, после чего стянул с руки подопечного браслет и добавил: — Поспи чуток».

Через секунду Ученик провалился в забытьё. Сон был странный: будто бы он обнимается с деревьями, те с ним разговаривают, потом он врастает в «землю» и растекается, растекается… Видéние вдруг исчезло.

«Пора вставать», — кто-то тряс его за плечо.

Продрав глаза, отдохнувший, абсолютно целый и невредимый Ученик стал недоумённо ощупывать себя, не понимая, куда делись следы недавнего инфернального вояжа. Наблюдающий за ним наставник хитро улыбался в предвкушении новых для подопечного потрясающих открытий.

— А где?.. — парнишка замолк с открытым ртом.

— Теперь я тебе всё расскажу.

***

«Как я и говорил, мне пришлось вернуться за потерянным второпях коротким мечом. Примерное понимание — где обронил, у меня было. В планах рисовал себе: зайду, быстро осмотрюсь и — вон оттуда. Добрался, как и мы с тобой на днях, под вечер.

Ещё на подходе к развалинам стали заметны пробивающиеся из-за стен яркие всполохи. Сперва я решил, что пожар. Даже расстроился. Но вскоре увиденное полностью изменило мои понятия о жизни и достижениях на воинском поприще. Помнишь, я упоминал про богов? Ты потом всё время спрашивал — кто они и прочее, а я откладывал на будущее. Так вот, мне посчастливилось наблюдать за их состязанием, вернее, лишь одним эпизодом. Основные противостояния происходили в лабиринте, это стало понятно позже.

Большую часть боя мне не удалось лицезреть, но и без того хватило впечатлений. Два урагана, всё мелькает, изменяется в один миг, причём беззвучно, только каменные основания стонут от напряжения. Это ощущалось нутром. Такая силища проникала сквозь них. Кое-где даже плавились и рассыпались. Ты знаешь, я не робкого десятка, но чувствовал себя пигмеем на балу великанов, хотя громоздких образов не видел. Да и одинаковых тоже. Противники мерились своими возможностями на непривычном для нас уровне.

Сколько продлился поединок, сложно сказать. Время для меня летело незаметно. Затаив дыхание и вжавшись в одну из стен рядом со входом, я терпеливо дожидался завершения представления. Кто в конце концов победил, было не понятно, но внезапно бой прекратился, и всё успокоилось.

Не знаю, что меня дёрнуло, но я всё-таки решил исследовать крепость. Понадеялся на удачу, да и вроде стихло. После беглого осмотра хорошо знакомых строений ничего любопытного не попалось, аж разочаровался. И тут в одном из углов собора, рядом с которым мне в тот момент «посчастливилось» находиться, возникло движение. Я приготовился к отпору, думал, пришло время, сейчас накажут. Но атаки не последовало. В итоге сам подошёл и посмотрел.

В углу едва шевелилось: на человека не похоже, но глаза, голова и конечности у него были. Тело удлинённое, волосатое. Спустя пару минут оно испустило дух, а потом замерцало и испарилось. В свете ранее увиденного, это не произвело на меня особого впечатления и я спокойно обследовал место смерти. Там лежал именно тот браслет, который ты надевал перед давешним путешествием.

Сюрпризы на этом не закончились. Прихватив с собой трофей и засунув за пазуху, ибо велик слишком, не по руке, я направился к выходу из здания. Около входного проёма, весьма располневшего от времени, моё внимание привлёк неяркий отблеск, точно в глаз ударило. Из-за темноты не пропустил, днём бы мимо прошёл. Оказалось, это правильной прямоугольной формы, словно аккуратно вырезанная в стене, дыра, из которой лился слабый свет. Её там быть не должно; сколько раз мы здесь бились, ловушки устраивали, вдоль и поперёк всё исхожено и излажено. Наперёд я не задумывался, просто решил чуточку поглядеть, что за тайну хранит это подземелье. Может, ещё чего найду. К тому же вокруг тихо, страсти угомонились, да и страха не испытывал, скорее, азарт.

Прямо у порога начиналась довольно крутая лестница, ведущая вниз и подсвеченная сверху не понятно как. Спуск занял минуты три-четыре, после чего я упёрся в глухую стену. Что это за дорога, которая упирается в стену? Тут мой артефакт, подобранный на месте кончины неизвестной твари, замигал и пискнул. Пришлось заняться интересным браслетом вплотную, и спустя минуту разгадка была найдена. Стоило нажать на мигающий квадратик, и вуаля — стенка растворилась, вернее, появился проход идентичный предыдущему, с гладкими, будто вырезанными, краями.

Так я первый раз попал в лабиринт. Впереди оказался коридор метров пять в ширину и в высоту примерно также. Пройдя метров сто, я заметил, что пол под ногами совсем не ровный, а стены грубые; никто, похоже, не озаботился ремонтом. Просто вырубили внушительный проход в породе и ладно. Миновав пару ответвлений, я вновь уткнулся в стену. Браслет ожил. На всякий случай держа наготове клинок, который всё-таки удалось отыскать, я нажал на кнопку.

За дверью обнаружилась просторная пещера с многочисленными закоулками, в неоновом свете и абсолютно пустая. Побродив немного по контуру, я собирался уже покинуть помещение, но неожиданно меня окликнули из-за спины.

Это было худощавое существо моего роста, голое, без растительности и с печальным выражением… нет, не лица. Печаль сквозила во всём виде незнакомца, а неоновое освещение добавляло образу неприятные, отталкивающие черты. Гладкий, словно вылизанный, тип вдруг улыбнулся, и меня тут же передёрнуло. Не стоит ему улыбаться, подумал я.

— Мне так одиноко, — полетел скорбный голос. — Молодец, что заглянул.

— Ты кто?

— Я твой друг, — существо начало плавно приближаться, как бы заскользило по поверхности, попутно предлагая: — Давай обнимемся.

Обескураженный таким поворотом, я застыл в нерешительности. Тем временем собеседник оказался в полутора метрах от меня и раскрыл объятия. Внезапно стало тошно, голова закружилась, и показалось, ноги сейчас подкосятся.

— Стой! — выкрикнул я и выставил вперёд меч, а, судя по всему, хозяин пещеры, не переставая мерзко улыбаться, застыл на месте и опустил руки. Существо скорчило грустную мину и промолвило:

— Я же твой друг. Может, обнимемся?

— Нет, — жёстко ответил я и попытался обойти странного прилипалу.

Но тот сместился вбок и перекрыл путь; «дверь» находилась прямо за ним.

— Давай обнимемся, — продолжал ныть собеседник.

Меня обуяла злоба.

— С дороги! — яростно гаркнул я. — Иначе не поздоровится!

«Друг» загадочно ухмыльнулся и пальцем указал наверх, прямо у меня над головой. Я задрал голову — купился как ребёнок. Тотчас из-за спины послышался плевок, а затем сверху что-то упало мне в район глаза и… Невыносимая боль, казалось, проникла внутрь мозга. Я начал остервенело тереть свой горящий глаз; жгучая дикая боль немного поутихла, но глаз полностью ослеп. Собираясь немедленно разделаться с врагом, я живо развернулся на месте и замер. Их стало двое. Близнецы. Второй персонаж улыбнулся, раскрыл объятия и мягко произнёс: «Обнимемся?»

«Ну держись, нечисть», — я согласно кивнул и быстрым выпадом нанёс рубящий удар мечом. Что есть мочи рубанул. Клинок вошёл в противника, будто во что-то вязкое, и застрял. Еле вытащил. Неожиданно мне обожгло спину, как кнутом полоснуло. Машинально среагировав, тело выгнулось, а браслет вылетел из-за пазухи. Тот, что передо мной, поднял добытую потом и кровью ценность, ухмыльнулся и напялил себе на руку. Браслет сел как влитой.

Чтобы держать обоих в поле зрения, я мигом сместился вбок. Что за бред? Скользкий гад, причём один-оденёшенек, тоже сместился и занял позицию напротив, после чего начал приближаться со стандартным предложением обнимашек. Тут мне опять обожгло спину. Я резко обернулся и хотел было вновь рубануть мечом, но в следующий момент ещё одна жгучая порция огрела меня сзади. Пришлось прижаться к стенке, но «друг» расположился напротив и жалостливо приставал, всё время пытаясь подобраться поближе. Чтобы его грамотно атаковать мне нужно было пространство для манёвра. Ничего не оставалось, как только проявлять инициативу.

Но мои активные действия не принесли успеха. Мечась по контуру, я вновь и вновь старался поймать в прицел захребетника или сразу обоих — неудачно. Всегда перед глазами маячил лишь один из двоих, а спину продолжало «стегать плетью». Наконец, обессилев от гонок за нечистью, я предпринял попытку приложить предполагаемого обидчика ногой, с разворота. Большая ошибка. Нога тут же увязла, и её стало затягивать, словно в трясину. В голове опять помутилось, силы начали уходить из меня. Я понял, что этот довольный гуманоид скоро высосет из меня всё здоровье. Если второй обниматься полезет, то… похоронил я себя в тот момент. Подумал — не выскочить.

Что происходило дальше, чётко не помню; включились инстинкты самосохранения. Со звериным рёвом я начал кататься по поверхности, отчаянно выкручивая ногу из капкана, при этом лихорадочно орудуя клинком по всем возможным траекториям. Как удалось, не знаю, но нечисть напротив начала рассыпаться прямо на глазах и освободила ногу. Ощутив свободу, я немедля кувырнулся к одному из тупичков, осмотрелся и увидел потихоньку сползающее по стенке аморфное тело, из которого вытекала зеленоватая жижа. Получается, мне посчастливилось не глядя достать-таки захребетника; а первый сгинул без следа, как и не было.

«Я же твой друг», — тоскливо произнёс подыхающий слизняк, затем стал мерцать и исчез. Один из них, похоже, был основной, а второй — проекция его силы. И этот основной мне постоянно проекции подсовывал, а сам в тени оставался.

В общем, выбрался я, а хитрый браслет нацепил и больше не снимал; он действительно обвил руку и подтянулся по размеру, — рассказчик потрепал внимающего каждому его слову слушателя по голове и продолжил:

— С незрячим глазом и по самое ни хочу в приключениях, я собрался двинуть на выход и немедленно. Расстояние, пройденное мной от спуска до пещеры, было невелико, но дорога всё не кончалась и не кончалась; появились какие-то уклоны, повороты. Я списывал это на усталость и последствия пережитого. Странное дело, но браслет периодически светился, хотя по пути туда он молчал. Сколько я блуждал так, не помню, но мне это порядком надоело. Вдобавок голод начал донимать. Хорошо, что пищу с собой прихватил, было чем подкрепиться.

После короткого перекуса я воспрянул духом и возобновил путешествие. Каково же было моё удивление, когда прямой, точнее уже кривой коридор вместо лестницы привёл меня в обширный зал с колоннами и, судя по всему, с дверями, поскольку мой браслет не переставая попискивал при приближении к стенке, непрерывно моргая как заведённый.

Внезапно по помещению пронёсся воющий звук, типа механической сирены: помнишь, в деревне на столбе висит. И я увидел его; на сей раз это оказался человек, лицо, правда, было скрыто под маской. Памятуя о недавней встрече, я уж не имел охоты дожидаться диалогов и с мечом наперевес ринулся в атаку.

Никогда прежде не приходилось драться со столь искусным воином. Такое впечатление, что он предугадывал все мои финты и хитрости, работая на опережение. Фехтование в бешеном темпе вкупе с рукопашным боем совершенно вымотали меня и лишили остатков сил. Как следствие, начал пропускать атаки. С одним глазом тяжело полноценно сражаться, да и не привык я ещё. Победил он меня тогда: отрубил руку, а затем проткнул насквозь. Так я и умер».

«Как, умер?» — в недоумении произнёс воспитанник.

«Вот так и умер, — наставник усмехнулся. — Дальше произошло невероятное: я словно заснул и проснулся в пещере. В той самой, где пара уродов в друзья набивались. Но я тогда ничего не понял. Короче, то путешествие для меня закончилось благополучно. Выход случайно нашёлся и абсолютно не в том месте, где вход. Их здесь хватает. Сколько раз меня при этом убили, не счесть. Но при каждой неудаче я вновь оказывался в исходной точке. Если бы браслет сразу одел, ещё перед спуском, то и глаз бы цел остался, и блуждать бы не пришлось».

«А почему нечисть не воскресла? Ведь она…»

«Не всё так просто, — продолжил Учитель. — На лабиринт я потратил много лет и вычислил кое-какие закономерности. Его обитатели не живые, а ключ сохраняет начальный эпизод только гостям. Перезагружает при несчастном случае или по завершении тренировочного сеанса. Приходилось позже возвращаться и в ту пещеру, и в зал, и много ещё куда. «Друзья» эти как ни в чём не бывало, целые и невредимые, лезли ко мне опять. Огорчил я их, конечно».

«А я особо не дрался с человеком в зале, — задумчиво произнёс Ученик. — Сначала тоже набросился на него, но вскоре сообразил, что он использует точно такие же приёмы ведения боя. Зеркальная тактика практически. И когда я прекратил атаки, то и он спустя пару мгновений застыл передо мной. Так и остался стоять, неподвижно».

«Ты это понял? Сразу? — прозвучало с нотками восхищения. — Значит, не ошибся я тогда».

«Получается, всё напрасно. Я же не мог погибнуть», — озадаченно произнёс парень и вздохнул.

«Нет, не напрасно. Ты выжил, не ведая об охранном устройстве».

«А как так получилось, что браслет остался, а его хозяин пропал? Ты ведь сам сказал, что тот должен был остаться жив?»

«Думаю, либо он не успел его надеть, либо ключ не успел сработать. А может, он от богов и вовсе не способен защитить. Развлекаются они так. У богов свои причуды, — многозначительно сказал наставник и принялся объяснять: — Лабиринт — это тренировочная база и полигон заодно. Всё персонажи действуют на уровне, соответствующем противнику, то есть гостю. Мне приходилось видеть их трансформации. Тут есть проходы, через которые парочка монстров выходит патрулировать окрестности. Вроде охраны. Поэтому любопытные туристы и не возвращаются. И я бы не вернулся. Меня бы не выпустили в любом случае, если бы не ключ. А ты вышел — сам».

«Мне помогли. Маленькое белое существо. У нас дома на картинке есть: с длинной мордой, хвостиком и ушками.

На одном из уровней за мной погналось что-то жуткое. Я не разглядывал. К тому времени был уже сыт по горло. Эта тварь при приближении навевала… Вспоминать не хочется. В ужасе я нёсся сломя голову по катакомбам, преследуемый по пятам. Свет вдруг начал тускнуть. Чем дальше я бежал, тем темнее становилось. На пути попалась обычная дверь, только металлическая; я открыл её и залетел в помещение, а затем заперся на засов. Оказалось — ловушка. Монстр, или не знаю что, был уже за дверью. Внезапно металл начал плавиться, на стене появились непонятные значки, а из-за двери донеслось. Не объяснить, у меня во лбу будто дырку начали делать. Беззвучно. Потом в воздухе закружилась пыль и перехватило дыхание. В нос и лёгкие проникло что-то жгучее. Я схватился за голову и случайно обратил внимание на ползающее под ногами существо, которое встречал раньше. Так вышло, что мы с ним разделили трапезу в одной из комнат, когда пришлось прятаться, пережидая очередную напасть. Оно тогда копошилось в грязном тряпье неподалёку. Я устроил привал, а оно уставилось на меня и сидит. Решил кинуть ему сухарик. Забыл давно.

И вот этот товарищ подбежал к стене и пискнул, как ключ. Спасибо за копьё, Учитель. Режет всё, входит как в масло, выручало в таких ситуациях… — добрый мóлодец восхищённо присвистнул и продолжил: — Несколько раз взрыхлив им стену, я обнаружил лаз и мгновенно забурился в него. Мой проводник поскакал вперёд, указывая дорогу. Даже здесь, по пути, попалось несколько заслонов; сначала я подумал — тупик, но ключ сработал и спас меня от преследователя; все перегородки тут же восстанавливались за мной.

Побыв в шкуре червя, я вскоре очутился в пещере. Вокруг никого, только отблески на потолке и стенах. Ты не представляешь, посередине, не знаю, как описать, много воды, точно кто-то налил её на поверхность…»

«Это озеро», — прокомментировал Учитель с улыбкой.

«Сгорая от жажды, я тотчас принялся её утолять. Ты говорил: ничего не ешь, но пить не запрещал.

Напоенный вдоволь и радостный от столь удачного развития событий, я прилёг и задремал. Проснулся от нестерпимой боли в животе; согнуло в три погибели, хоть вешайся. Следом ни с того ни с сего появился кашель и меня затошнило, а во рту появился привкус крови. Я засунул два пальца в рот, хотел почиститься, но ничего не вышло. Стало ещё хуже, от спазмов глаза полезли на лоб. Ни подняться, ни вздохнуть.

Так я, скрючившись от приступов, ползал рядом с озером в течение… Мне показалось — вечность. А мой провожатый, который всё это время был неподалёку, тем временем опять принялся пищать. Я замутнённым взором попытался рассмотреть, что на сей раз. Существо сидело около, может, опять объяснишь, что это. Небольшое растение или плод: некоторые, как тарелочка на палке, а некоторые, как в шапочке?»

Одноглазый лишь пожал плечами.

«Ну ладно, — возобновил приключенческий рассказ послушник. — Гляжу, этот мой нечаянный знакомый сидит и ест те растения, изредка косясь на меня. Прости, Учитель, но я нарушил твои наставления. Терять уж было нечего: думал, так и так загнусь.

На вкус плоды… сравнить не с чем. Полуводянистые какие-то, как каша разваренная, а пахнут то ли лесом, то ли сыростью. Съел штук десять, наверное, и вскоре почувствовал, что тошнит ещё сильнее. В голове промелькнула мысль: «а не заманил ли меня товарищ сюда специально, чтобы потом год пировать на моих останках?..» Меж тем кашель вновь усилился, а через какое-то время меня вырвало, чёрно-коричневыми мелкими букашками. Откуда они во мне взялись? Ума не приложу. Может, в воде, а может, и давешнее чудище в воздух чего намешало. Недаром жгло.

Боль отпустила. Измученный, но счастливый, я опять провалился в забытьё. Дальше вообще круто. Сон, который привиделся, был настолько явный, что казалось, события происходят на самом деле. Странные плоды кружили со мной в хороводе, растягивая мне руки в разные стороны, затем сняли с меня голову, а вместо неё водрузили огромную шапку, которую носят сами. Так они танцевали со мной, пока я не проснулся. Ну а потом мы с моим другом не расставались. Куда он, туда и я. По дороге серьёзных противников не попалось: несколько шестиногих тварей, плюющихся липкими сетками, и всё. Не задержали надолго, но одному удалось зацепить меня, ноги начали отниматься. Дальше — смутно; шёл машинально, наобум. Точнее — по внутреннему чутью. Так и выбрался. Повезло».

«Дааа, — задумчиво произнёс собеседник. — Выдающегося друга ты себе нашёл. Молодец. А плоды такие я не встречал. Что-то новенькое».

Одноглазый вперил своё всевидящее око в воспитанника и застыл.

Спустя…

— И что теперь, Учитель? — нарушил молчание молодой воин.

— Ты можешь больше не называть меня — Учитель. Перерос. И способен сделать то, что мне не под силу.

— Бросить вызов богам?

— Да. Только необходимо хорошо подготовиться. Надеюсь, ты не витаешь в иллюзиях по поводу своих возможностей?

Собеседник помотал головой, соглашаясь с мастером.

— Тогда слушай. Единственный шанс выжить, это использовать структуру лабиринта и его обитателей. Последние войны богов были около пяти наших циклов назад. По моим расчётам — примерно через год они вновь должны сойтись в противостоянии.

— Но через год придёт время нашего турнира.

— Именно, мой мальчик. По окончании нашего турнира и начнётся состязание богов. Помнишь бабочек, летящих с неба? Это и есть сигнал о начале. Ты отправишься на местный турнир со всеми, а когда он закончится, останешься здесь и сразишься за право быть равным с богом. Это ли не честь?

— Я как раз хотел поговорить с тобой. У меня нет желания убивать сограждан...

— Я знаю, — перебил оппонента мастер. — Убивать их не потребуется. Спрячешься в катакомбах и понаблюдаешь. Они сами друг дружку перебьют.

— А последний?

— С последним тебе придётся сразиться. Никуда не денешься. А может, и не придётся, кто знает.

***

Через «год». Та же система.

Одноглазый утирал слёзы с лица. Молодой воин замер в почтительном ожидании, опустив глаза в пол; он никогда раньше не замечал за наставником подобного открытого проявления слабостей. Наконец, мастер резко выдохнул и сказал:

— Более достойного воина, чем ты, я не знаю и на своём веку не встречал. Ты мне как сын.

— Я постараюсь вернуться, — зазвучал возмужалый голос, — и сделаю всё, чтобы тебе не было стыдно за меня.

— Не сомневаюсь, — с теплотой произнёс провожающий сына на войну отец. — Всё собрал?

— Да. Тяжеловат мешочек получился, но лишнего нет.

Боец внутренне проверил упакованные артефакты, коих за длительную историю исследований мастер отыскал в лабиринте в избытке, и утвердительно кивнул. За последний год наставник познакомил его с довольно внушительным количеством приспособлений и тщательно объяснил назначение каждого предмета. С их помощью будет намного легче. Всё снаряжение было не раз опробовано на подземных «куклах», а боевые навыки надёжно закреплены. Теперь, искушённый и заматеревший в противостояниях с «нечистью», воин готовился сдавать экзамен. Сдать его можно только на-отлично. Других оценок в данной ситуации не существует. «Приёмная комиссия» в случае неудачи запросто отправит дилетанта к праотцам.

Обняв на прощание родного человека и закинув баул за спину, идущий на смерть покинул колыбель развития и отправился на сборный пункт. Вскоре отряд ровесников уже топал по лесу в направлении ристалища. Все как на подбор: мощные, загорелые и с оружием.

По дороге ребята балагурили, кто-то шутил, но это было напускное. Несколько раз приставали к нашему герою, дескать, «что у того в рюкзаке, запасы на год вперёд?»; навьюченный боец отшучивался-де, правилами не запрещено, можно хоть полдома с собой унести. Исподволь смертники косились друг на друга. Все понимали — обратная дорога для них закрыта. Подготовка у всех практически на одном уровне; сверстники занимались постижением воинского искусства вместе. Кто в итоге вернётся, предугадать невозможно.

Незаметно наступил момент истины. Перед входом в «пасть» ненасытного великана наш добрый мóлодец достал из-за пазухи браслет и надел на руку. Затем без лишних слов, ибо все говорливые к тому времени давно замолчали, гладиаторы растеклись по крепостным укромным уголкам, дабы собраться с духом, и в бой. В АТАКУ!

Для нашего героя следующие три «дня» прошли в активном ожидании. Как только он избавился от свидетелей, то сразу открыл первый попавшийся проём и нырнул в засаду. Там он, следуя намеченному плану, облачился в специальную экипировку — не горит и не рвётся; напялил на голову анатомический колпак, который после нажатия на маковку плавно объял голову до основания плеч, и направился к хвостатому приятелю — отдохнуть на озере, пока на поверхности льётся кровь. Время от времени боец бродил по лабиринту, как по родному дому, спал, ел, не забывая при этом периодически осуществлять разведку: с разных точек опытный охотник наблюдал за периметром. По истечении же третьего дня, не обнаружив в развалинах замка видимых признаков жизни, он решил-таки покинуть укрытие. Пора осмотреться.

Трупы его товарищей, лежащие повсеместно и в разных позах, подтвердили версию об окончании турнира. Оставалось только…

Краем уха уловив едва заметный шорох, наш герой резко сманеврировал и приготовился к отражению атаки. В следующий момент откуда-то сверху полетел огромный булыжник, угодив именно туда, где боец только что стоял.

Через несколько минут противники уже смотрели друг на друга. Один — в крови, уставший, голодный и изнывающий от жажды; другой — сытый, спокойный и умытый.

«Здорово», — миролюбиво произнёс сытый. Но вместо ответного приветствия оппонент, со свирепым, перекошенным от напряжения лицом, яростно набросился на противника. Без шансов. Спустя пару мгновений он был разоружён и валялся на камнях, тихонечко постанывая: «Давай, добивай. Чего ждёшь?»

— Я не намерен тебя убивать, — произнёс миротворец.

Несколько поостыв, товарищ по несчастью поднялся, сел на камушек и уставился на собеседника:

— Тогда нам обоим крышка; таковы правила.

— Может, и так, — невозмутимо сказало спокойствие. — Давай, ты меня выслушаешь, а потом решим, что делать.

Через 20 «минут».

Закадычные враги сидели рядышком на камнях и беседовали о насущном. Рассветало. Новоявленный смотритель лабиринта между делом проявил неслыханную щедрость — напоил, накормил однополчанина прихваченной с собой для этой цели провизией и, обождав, пока тот достигнет нужной кондиции, спросил:

— Ну как, идёшь со мной?

— Выходит: или пан, или пропал. Вернее, ты-то вон сколько знаешь и умеешь, а я, стало быть, до первой серьёзной стычки. Как драться с твоими богами? Дубиной, что ли?

— Не переживай, найдётся чем.

Бритоголовый чумазый парень, сверкнув очами в отблесках восходящей звезды, недоверчиво поглядел на соратника и пожал плечами: «Значит, иного варианта нет?»

В ответ хозяин положения отрицательно покачал головой, поднялся с валуна, затем жестом позвал соплеменника за собой и зашагал в неизвестном направлении. Новоявленный адъютант послушно встал и поплёлся следом.

Ближайший более-менее безопасный вход в катакомбы располагался в паре сотен метров. Соваться с напарником абы куда не имело смысла, для того риск слишком велик: пообвыкнуться придётся сперва. Задумки уже были, ведь такой поворот заранее принимался в расчёт предусмотрительным бойцом. Таким образом, попутно заботливый командир мысленно проверял и утверждал тактический план по экспресс-подготовке товарища с учётом его возможностей.

Во время очередного спуска с каменной полуразрушенной кручи проводник решил было начать инструктаж и собирался уже что-то сказать, как вдруг получил сильный удар в спину и полетел вперёд. Копьё, зацепившись за каменную ограду, тут же выскочило из рук. Сгруппироваться воин всё-таки успел и, сделав пару кувырков, развернулся, готовясь к рукопашной.

Тем временем его попутчик поднял трофейное копьё и со звериным оскалом на лице произнёс: «В живых останется только один. Таков закон и не тебе его менять», — после чего двинул в наступление. Огонь во вражеских глазах недвусмысленно намекал: я намерен оставить за собой последнее слово и не отступлю.

Сделав один шаг, соперник приосанился в изготовке, намечая первый выпад новым инструментом, но откуда ни возьмись у него за спиной стремительно возник мужской силуэт, и спустя секунду агрессор рухнул с разбитой головой. А следом юморной низкий голос пророкотал: «Чего-то в этом роде я и ожидал. Мои ошибки повторяешь?»

Вскоре родственники уже крепко обнимались.

— Как ты здесь очутился? — вопрошал сын.

— Разве я мог такое представление пропустить, — одноглазый потрепал подопечного по нерадивой голове и добавил: — Тебе не стал говорить, хотел сюрприз сделать.

— Получилось у тебя. Спасибо. Но убивать его не стоило, — миротворец покосился на агонизирующее тело предателя. — Он мог бы…

— Он тебе не помощник, — отрезал старый мастер, затем поучительно продолжил: — Хорошо, что сразу себя показал. А если бы в бою?

Возразить было нечего; собеседник согласно кивнул и вымолвил:

— Ты прав, лучше в одиночку. А сейчас уходи быстрее. Скоро такое начнётся.

— Ишь ты, — мастер усмехнулся. — Значит, я в напарники не подхожу. Рожей не вышел?

— Зачем ты так?.. Но это опасно.

— Мне ли не знать, — улыбаясь пробасил одноглазый и подытожил: — Я пойду с тобой, не хочу оставаться в стороне. Да и своё пожил, а тебе мои навыки пригодятся. Обещаю: обузой не буду и вперёд не полезу, — понимаю сам.

Отговаривать старого солдата молодой не стал. Тот был прав на сто процентов: о таком напарнике можно только мечтать.

***

Пара воинов размеренным темпом двигалась по коридору в сторону первой комнаты. «Доспехи» молодой между делом отдал бывшему наставнику; тот для вида чуток поупирался, но быстро прекратил пререкаться после напоминаний о договорённостях. К тому же раздобыть ещё один комплект хоть и проблема, но не великая; в арсенале, спрятанном в комнате с «друзьями», можно что-нибудь подобрать.

«Батя, как договаривались: я вхожу и занимаюсь «нечистью», а ты считаешь», — освежил план предстоящих действий старший группы, замерший перед глухой стеной. Одноглазый кивнул — теперь роли поменялись.

Оказавшись внутри пещеры, старый мастер развернулся лицом ко входу, подождал, пока стенка срастётся, и начал вести счёт: «Раз, два, три — чтобы не было беды. Раз, два, три, четыре, пять — чтобы не было опять…» Детскую считалочку напарники подобрали по ритму изменения структуры лабиринта. На определённый счёт менялся окружающий периметр. Циклично. Причём эта закономерность тоже не была постоянной, но методом перебора отрезков отсчёта можно было дождаться нужного ландшафта. То есть попасть туда, куда хочешь. В противном случае, при спонтанном выборе, ты никогда не узнаешь, на каком «этаже» придётся блуждать. Но это лишь одна из сторон. Были и другие. Если б не многолетние исследования мастера, то пиши — «пропало».

Пока батя скрупулёзно твердил цифирь, командир в темпе распаковал баул и примерил на себя новую рубаху.

«Я так соскучился, — понёсся по пещере печальный голос. — Давай обнимемся».

«Не сегодня», — буркнул себе под нос молодой воин, затем достал из мешка блестящий комочек и швырнул его в нытика, который с распростёртыми объятиями плавно подбирался к приманке, стоящей лицом к стене и загибающей пальцы после очередной порции счёта. Комочек раскрылся на лету, превращаясь в прозрачную лёгкую ткань, мягко накрыл и мгновенно опутал слизняка, а потом сжался до первичных размеров. Консервация завершена.

«Время», — произнёс старый мастер и начал вслух обратный отсчёт.

Взвалив на себя поклажу, парень подошёл к стене, попутно подобрав заготовленную на будущее «нечисть», и в момент контрольной отсечки нажал кнопку браслета. Вперёд!

Засаду хитрые охотники на богов решили организовать в огромном колонном зале. Вы, уважаемые читатели, наверно не успели позабыть. Там есть где схорониться, и помещение само по себе удобное для манёвра: массивные столбы, перекрывающие обзор неопытному гостю, и прочие тонкости, включая несколько щелей для отступления. Вдобавок, судя по циклам, данная точка была одной из ключевых; также не забудем принять в расчёт местного непобедимого обитателя, с которым так и подмывало сразиться; ведь боги на то и боги — самооценка на уровне. Если и есть определённые шансы на успех, то только здесь.

Протяжный вой сирены застал наших героев за раскладыванием на полу неожиданных сюрпризов. Почти закончили. Теперь дело за малым.

Добежав до подходящей каморки, которую они приглядели заранее и из которой просматривалась самая выгодная часть полигона, пара воинов укрылась в ней и приготовилась ждать своего часа. Они не боялись, нет. Вступать в открытую схватку — дело неблагодарное. Сначала надо посмотреть на развитие и измотать противника, а уж затем добивать — безжалостно и беспощадно. На войне правил нет. Главное — победа, и любой ценой. Картинные благородные схватки для романтических соплежуев. В здешних рядах такие не выживают.

***

В засаде было нескучно, пусть и за глухой стеной. Вооружённые композитными копьями и готовые к немедленному марш-броску суровые мужчины наблюдали через визуализатор, наклеенный на дверь и позволяющий смотреть сквозь неё, картину побоища очередной «нечисти» с летающей в воздухе фигурой, напоминающей… Просто фигурой. Она постоянно изменяла форму, объём, цвет — старалась изо всех сил победить саму себя. А её брат-близнец вытворял примерно тоже самое и в конце концов измотал противника настолько, что тот опустился на поверхность и медленно пополз в сторонку, еле слышно посвистывая.

«Пора!» — рявкнул молодой, и команда ринулась довершать начатое.

Это была уже вторая акция. В первый раз им не удалось добыть трофей. Грамотно установленные ловушки всё сделали за них. В результате первый экземпляр умер в объятиях «друга», который после активации предстал в образе похожем на бога, и, вытащив из соперника все силы постоянными «поджопниками», потом «зацеловал» того до смерти. Наши доблестные воины даже слегка опешили. Ведь «нечисть» теперь не их уровня и, что с ней делать при встрече, было не понятно. Второй персонаж помог справиться с насущной задачей и с воздуха расщепил приставучую цель: та осталась прежней и проблем не доставила.

Итак, в скоростном режиме и с копьями наготове наши бравые солдаты вмиг оказались подле издыхающей массы. Противник резко встрепенулся и с ходу выбросил навстречу облако пыли. Закалённые в подземных боях, напарники тут же разделились и кинулись в разные стороны. В следующий момент командир метнул копьё в цель, а старый мастер бросил в бога ловушку, не давая тому реализовать дальнейшие намерения. Сеть привычно опутала полуживую массу и сжала в комок. Чистая победа. На месте гибели остался квадратик из блестящего материала — первый боевой трофей.

Через 10 минут охотники уже вернулись в засаду. Обсудив результат, отряд остался доволен началом, а добытое в бою по справедливости досталось одноглазому мастеру. «С почином, батя», — поздравил соратника командир. Настроение у них было отменное.

В ожидании очередных «страстей» наши герои прилипли к экрану, но колонный зал погрузился в безмолвие, а новые персонажи всё не появлялись и не появлялись. Пользуясь временным затишьем, охотники наскоро перекусили и возобновили слежку.

«Глянь, — молодой наблюдатель повернулся к сидящему на полу напарнику и повёл головой в сторону изображения, — человека напоминает». В окошке, в противоположном конце периметра, показалась рослая фигура. Цвет — серебристый металлик.

«Сейчас начнётся шоу», — одноглазый схватил оружие, поднялся и присоединился к просмотру.

Новый персонаж шёл уверенным спокойным шагом, минуя приготовленные специально для него «подарки». Какое неуважение, скоро поплатится. Зрители с предвкушением и азартом ожидали встречи гостя с непобедимым бойцом, а потом и сами пощупают — кто таков. Меж тем прозвучала сирена, а на пути пешехода возник местный хранитель. И… сразу рассыпался. Будто растворился в пространстве.

«Охренеть, — вырвалось из уст молодого созерцателя. — Батя, у нас проблемы».

Сказанное было лишним. Опытный мастер уже рылся в снаряжении и вскоре достал оттуда пару припрятанных на такой трудный случай комочков с «нечистью».

«Попробуем напрямую познакомиться, — произнёс одноглазый. — После того как отвлёчём».

Ратники хлопнули друг друга по рукам и встали на изготовку. В следующий момент их окошко потухло. Молодой воин вскинул руку и поглядел на браслет — никакой реакции. Он немедля метнулся к задней стенке — пора уходить. Но и там ключ безмолвствовал. Может, испортился. В принципе, стену проковырять несложно, найдётся чем. Напарники переглянулись, и одноглазый вновь полез в мешок.

Выяснить, что происходит, они не успели. Внезапно входная «дверь» исчезла. Мгновенно прижавшись к стенам друг напротив друга и держа наготове копья, наши герои замерли в ожидании развязки. Себя они не обнаруживали, надо просто перетерпеть странное происшествие.

И потекло время, в безвременье; развязка не наступала и не наступала. Гробовая тишина окутала поле брани и погрузила воинов в состояние тяжкой неопределённости. Как вдруг, браслет ожил и заморгал. Любопытство победило осторожность, и предводитель высунул голову из-за укрытия. Его взгляд тут же упёрся в сверкающее существо. Пришелец неподвижно стоял метрах в пяти от их засады. Всё!

Молодой воин многозначительно посмотрел на соратника, мол, я сам, но тот отрицательно покачал головой в ответ. В следующий миг оба бойца, как по команде, выскочили из каморки и плечом к плечу ринулись в атаку.

Первым делом в противника полетели «консервы» с «тренажёрами». Не достигнув цели, комочки замерли в воздухе, а потом плавно опустились вниз. Правда, этого нападающие не заметили; они привычно бросились врассыпную, собираясь взять неприятеля в клещи. Молодой вскинул разящий клинок и отточенным движением послал его... Рука тотчас застряла в пространстве, угодив в «трясину», а воин повис в воздухе, словно его опутали вязкой паутиной. Копьё, не пролетев и метра, рассыпалось в прах. Следом за ним растворился браслет-ключ, обжигая запястье. Тем временем блестящий человек поднял руку и из неё потекла бело-жёлтая яркая плазма.

Неторопливо, будто в замедленном кино, потоки заряда рассеялись по направлениям, мягко догнали и поглотили одноглазого, одновременно добрались до второго противника и, помаячив с секунду, резко отпрянули от него.

Изо всех сил стараясь вырваться из капкана, молодой боец наблюдал, как поток энергии объял его верного соратника и тот, мгновенно обугленный, рухнул на пол, а затем начал распадаться. Ни несгораемый костюм, ни каска не спасли. Переполненный яростью и болью от осознания беспомощности вкупе с потерей близкого человека, воин издал пронзительный звук, напоминающий то ли рёв, то ли вой, и затих: «Теперь, наверное, самого на консервы пустят». Сопротивляться было бессмысленно — он обречённо закрыл глаза, погружаясь в незнакомое полузабытьё. В следующий миг экран погас.

***

Неестественные странные звуки вывели бойца из состояния искусственных грёз, и он, придя в себя, попытался понять, где находится. Ничего не изменилось: как и ранее, тело в подвешенном положении было укутано вязкой ватой. Пару минут подёргав конечностями и всем чем только можно, пленник осознал, что не способен освободиться, и начал вглядываться в округу.

Царящий в незнакомом помещении полумрак не давал определить величину комнаты. Метрах в трёх мерещилось нечто похожее на зеркало, но объёмное, в котором колыхалась подвижная масса с парой светящихся глаз. Ещё один трофей, скорее всего. Неторопливо повертев головой, ибо, как выяснилось, чем сильнее дёргаешься, тем мощнее сопротивление, узник ничего любопытного больше не обнаружил. Соседей нет. Оставалось ждать. Вдруг неподалёку от бойца блеснули смутные обводы и к нему плавно приблизился… Это оказался враг.

Существо подошло вплотную и замерло. В голове пленника начали возникать соответствующие подозрения: «Наверно решает, что из меня можно приготовить на обед». Но вместо реализации этих догадок к нему в голову вклинился смысловой поток и нейтральный голос заговорил: «Здравствуй, брат!»

Написать, что «братан» удивился, это значит ничего не написать. Некоторое время он таращился на «родственника» в полном ауте от такого обращения, потом грубо спросил: «Какой я тебе брат? Разве с братьями так поступают?»

— Вряд ли ты меня станешь слушать в другой ситуации, — «произнёс» собеседник. — Для меня самого неожиданность встретить здесь биологических клонов.

«Бред какой-то, — подумал узник. — Может, я опять наелся чего-нибудь?»

— Ты не ел ничего достаточно длительное время, — прокомментировал внутренний голос.

И не спрячешься, мысли и те в плен взяли. Меж тем собеседник продолжил:

— Я прибыл на турнир из системы Дельта Йи. А ты?

— Местный, — буркнул воин, затем поинтересовался: — Почему нас обоих сразу не убил? Одного для коллекции оставил?

— По двум причинам. Первая и самая главная — мои боевые анализаторы настроены на чужеродные организмы, а твой код идентичен моему. Вторая — твой браслет: устройство выдало личную историю, и мне захотелось с тобой познакомиться.

— Половины не понял, — прозвучало озадаченно. — Так мы что же, родственники?

— Совместимость почти сто процентов. Мы с тобой произошли от одних предков, однозначно. В твоих архивах не нашлось прямого упоминания о происхождении; возможно, второй организм поможет прояснить. Но пока он не идёт на контакт. Сопротивляется.

Пленник перевёл взгляд на «зеркало» и спросил иронично:

— Тот тоже мой брат?

— В некотором роде, — без тени сомнения и на полном серьёзе продолжал механизм: — Его код довольно сильно разбавлен, но источник соответствует нашему. Корень общий.

Серебристое существо подошло к силовому полю с другим обитателем и возобновило знакомство:

— У него потрясающие характеристики: практически неуязвим, выживает даже при абсолютном нуле в полном вакууме. Я проверял. Жаль, что не взаимодействует.

— Может, на волю выпустить? — предложил местный. — А то всех по кубышкам распихал. Кто с тобой разговаривать захочет?

— Выпускать опасно. Подвергает немедленной мутации окружающую среду. Я с ним еле справился. Восстанавливаться пришлось, потери значительные. Да и сейчас требует колоссальных ресурсов для сдерживания.

— Ну а я? — воин решил, что всё складывается не так паршиво. — Я-то для тебя не угроза. Меня-то можно освободить.

Блестящий «родственник» на какое-то время замер, потом выразил претензию:

— Нет гарантий твоей стабильности. Ты ведь считаешь меня врагом.

— Даю слово, что вреда не причиню, — отчеканил узник, подражая механизму. — Не нарушал ещё.

В следующий миг невидимые оковы слетели, а узник мягко осел на пол. Размяв связки и попрыгав на носках, представитель местной цивилизации с охотой присоединился к обсуждениям. Для начала он попросил подсветить комнату. Иллюминация тотчас показала, что они всё ещё в катакомбах, а это одна из многочисленных пещер. Причём с весьма опасным хозяином, им с батей приходилось сторониться этого сектора. Похвально!

— А где?.. — воин замялся.

— Компенсирован, — не задумываясь огласил судьбу «нечисти» «родственник».

В это время третий «брат», обнаружив перед собой нового зрителя, активизировался и приступил к трансформации. Удивительные метаморфозы постепенно увлекли и заворожили нашего бойца; в их вариациях проскальзывали до боли знакомые образы, заставляя погрузиться в волшебный мир недавних грёз. Этот запах: лесной, сырой, свежий, ни на что не похожий… Пленённый организм пытался говорить, без сомненья.

— Мне надо отлучиться ненадолго, — задумчиво произнёс человек.

Металлический брат, проанализировав поток, выдал заключение:

— В следующий раз ты можешь не выжить.

— Пора научиться доверять. Ты ведь хочешь взаимодействия? — прозвучало миролюбиво, затем воин твёрдо подытожил: — Я слово дал. Скоро вернусь. Только…

Серебристое существо молча развернулось и направилось к ящику, стоящему у стены. А через минуту возвратилось, протянуло братишке ключ, холодное оружие и сказало:

— Вот, возьми. Синтезировал. Все данные обнулены.

Воин кивнул, нацепил на запястье браслет и вскоре скрылся за стеной лабиринта.

***

Киборг продолжал неподвижно стоять около силового поля с бушующим родственником, планируя стратегию по наведению мостов между столь не похожими друг на друга организмами. Если точки соприкосновения не будут найдены, то придётся…

«Расслабься, — послышалось из-за серебристой спины. — Не ожидал, что вернусь?»

Блестящее существо не шелохнулось, но его голос привычно зазвучал в братской голове: «Я отслеживал твои перемещения. Но рад, что ты сдержал слово».

Воин хмыкнул, подошёл к «зеркалу» и произнёс:

— Мне нужно попасть к нему. Можешь так сделать?

Родственник после дежурного анализа ожил и сказал:

— Вероятность твоей гибели — сто процентов.

— Ладно. Но ты не мог бы отойти подальше?

Брат не пошевелился. Воин хлопнул по плечу заторможенного собеседника и продолжил:

— Ну не убудет же с тебя. Иди вон, посинтезируй что-нибудь. А вдруг у меня получится договориться. Я тебе всё расскажу, не переживай.

Металлический агрегат «пожал плечами» у себя в голове и удалился, оставив братьев пошептаться с глазу на глаз.

Оказавшись наедине со своим нечаянным братишкой, наш герой уставился тому в очи, затем вытянул вперёд руку ладонью кверху и разжал пальцы. На ладони покоились невиданные плоды в шапочках, только что собранные на берегу подземного озера. В следующий миг родственник замер, а в его глазах проступило что-то неуловимое, но этого было достаточно. В человеческой голове тут же начали всплывать разрозненные образы его приключений, в которых он танцевал со сказочными существами, разговаривал и обнимался с деревьями будто с родными; сознание резко окунулось в братский мир, и воин громко заявил: «Он не причинит мне вреда! Я точно знаю!»

«Риск сто…» — зазвучала старая пластинка.

«Это наш единственный шанс, — решительно вымолвил человек. — Иначе никогда не поймём, кто мы и откуда родом».

Под напором последнего аргумента оппонент сдался; исследовательская жилка победила осторожность, и через мгновение двое жаждущих диалога существ оказались в едином контуре.

«Если он погибнет, мне будет его не хватать», — стоя перед «зеркалом», мучаясь незнакомым доселе чувством, одинокий механизированный родственник пристально следил за тем, как эфемерная масса сперва погладила братскую руку с плодами, потом мягко начала обволакивать тело человека и в конце концов родные организмы слились в страстных объятиях.

Через несколько «минут».

На киборга смотрел находящийся по ту сторону силового поля довольный персонаж, не подпадающий ни под одну известную классификацию, и улыбался.

«Я же говорил, что мы не причиним друг другу вреда, — беззвучно заговорило ЭТО. — Теперь твоя очередь. Присоединяйся».

Человеческая природа склонна к авантюрам, это качество не выбить никаким рационализмом; рано или поздно, но захочется положиться на авось, да небось. Так и вышло: блестящий ИИ с человеческим корнем решительно ликвидировал границу и…

***

Вот теперь, дорогие друзья, автор предлагает вспомнить эпизод, который в вашем сознании числится в закладках. В своё время ваш покорный слуга попросил это сделать. Намекну: про путешествие наставника-Алексея с учеником-Виктором накануне его ареста.

Итак, перенесёмся в недалёкое прошлое. «ПОЕХАЛИ! Тело обмякло».

***

Бескрайний, межгалактического масштаба простор, открывшийся на обозрение, вмиг пленил нечаянного гостя своим величием. Потрясающая воображение картина, состоящая из различных светозвуковых потоков, утопающих друг в друге, окружала пару гостей со всех сторон, переливаясь, видоизменяясь, причём сегменты потоков то возникали из бесконечности на различной глубине или удалённости, то вновь уносились в неведомые пределы, оставляя за собой хвосты превосходной красоты, напоминающие бурные фонтаны вспышек или фейерверков.

— Мы вроде как в зале ожидания, — комментировал Алексей. — Вибрация каждого потока оригинальна и при необходимости связывает с требуемой системой. Можно подключиться сразу к нескольким, если ресурсов хватает.

— Странно, почему зал ожидания пустует? Где пассажиры? Или мы одни здесь?

— И да и нет. Мы в основе, объём которой не пересекается с «собратьями». Все миры рядом, даже на твоём месте миллиард в энной степени вариантов. Это тоже поток — изначальный. Если подключиться к любому локальному, то Оракул объединит тебя с его участниками, до этого момента тебя никто не видит. Кроме Оракула, естественно.

— А кто это? И где он?

— Оракул — слово или первичная производная Отца. Его не видно, но слышно иногда.

— Мы с ним собираемся разговаривать?

Спутник улыбнулся и весело сказал:

— Не стоит. Его слово мгновенно убивает слушателя. Мы здесь по другой причине. Наберись терпения. Сейчас намерение обозначим.

— Скучно, наверное, Оракулу, никто с ним не общается. Кто сказал, что Он вообще умеет говорить? — не унимался ученик.

— Он к мужчине обращается — раз в цикл. Да ему и не скучно, поверь мне. Есть у него собеседница. Её и ждём, вернее, один из вариантов. Она нас готовит к диалогу прямо сейчас. Синхронизирует, чтобы не перегрузить. Её слово тоже может стереть любого.

— Она мне поможет?

— Я ведь объяснял — это твоё дело. Сила нейтральна и поддерживает взаимодействие миров. Ей не важно: кто хороший, кто плохой, — это «детские» категории. Она лишь поможет тебе реализовать ресурс. Всё от тебя будет зависеть.

Любознательный Виктор собирался задать ещё вопрос, но провожатый поднёс указательный палец к губам, дескать, не болтай, после чего удовлетворённо кивнул и резюмировал: — Во, процесс пошёл.

Окружающая панорама стала изменяться. Сначала из пространства исчезли красочные хвосты, затем окрестный ландшафт стабилизировался и замер. Спустя миг прямо перед пришельцами запульсировала микроскопическая точка, потом начала разрастаться и превратилась в симпатичное существо, на первый взгляд женского пола, но раза в два превышающее привычные стандарты.

«Здравствуйте, мои Родные».

Волна свежей чистой энергии накрыла Виктора; он тут же позабыл всё на свете и расплылся в дебильной улыбке. Рядом висящий в космосе Алексей ответил на приветствие и ткнул напарника в бок. Тот очнулся и поприветствовал Творческую Силу.

— Значит, ты намерен сражаться за свою супругу? — без прелюдий перешла к делу собеседница.

Виктор утвердительно кивнул.

— Нужен физический эквивалент твоего решения, — вновь полетела по пространству живая песнь, — символ перехода, оставляющий энергетический след и формирующий точку отсчёта перехода.

Сказанное заставило Виктора задуматься, и он поглядел на спутника. Тот вымолвил:

— Вроде жертвы «богам» тех миров, к которым подключат. Операция требует энергии; ты управлять потоками не умеешь. Придётся древним жёстким способом высвобождать. Отдай что-нибудь, иначе Она сама решит.

Но виновник торжества мешкал с ответом, не понимая, чего от него добиваются. Наконец, радостное существо показало жестом мужчине, мол, приблизься и, когда тот оказался на удобном расстоянии, тихонько выдохнуло ему в глаз. Внезапно Виктора обожгло, он схватился за лицо и отпрянул. Проморгавшись и прослезившись слегка, ничего не понимающий ученик огляделся вокруг. «Женщина» исчезла, а пространство по-прежнему струилось перламутровым великолепием.

— Что это значит? — недоумённо вымолвил Виктор.

— Теперь слушай внимательно, — серьёзно заговорил Алексей, — все виды и варианты Бытия цикличны и повторяются. На стыке очередной перезагрузки, один раз в глобальный цикл, в Однополярном мире ресурса устраивают состязание — оно добровольное. Абсолютный победитель получает свободу и способен идти в любом направлении со спутницей, которую изберёт. Спутницу, при условии её соответствия, можно выбрать из состава сознательной Творческой Энергии, частью которой является твоя супруга. Независимо от её текущего положения, она также становится частью свободной Творческой единицы, то есть — твоей. Понимаешь, к чему я веду?

— Кажется, дошло. Но там наверняка неисчислимое количество достойных бойцов. Кто меня подготовит?

— Ни в один из потоков, содержащий необходимый курс развития, тебя внедрить не получится. Вездесущий Ахриман рано или поздно вычислит твоё намерение и выкинет из контура, либо обманет — способов уйма. Исходя из реалий, твой личный поток надлежит разделить на сегменты, которые отправятся в различные миры. Там и подготовят. Ни одна из твоих частей не будет осознавать конечную точку маршрута. Только в момент объединения всё сложится. Сценарий создан.

— То есть меня разделают на части? А если какая-то из частей, допустим, не выдержит?

— Это жизнь. Риск всегда есть, — Алексей положил руку на плечо соседу и продолжил: — Ты можешь не участвовать. Дело добровольное.

— Маруся бы не задумывалась, — произнёс Виктор серьёзно, затем забормотал: — Времени-то сколько потерять придётся. Что с женой произойдёт, пока…

— Миры, в которых ты будешь прогрессировать, не синхронизируются с другими системами по временному принципу, — остановил поток терзаний наставник, — они ведь однополярные.

— Когда начнём?

— Точка отсчёта, как ты уже слышал, должна создаваться выбросом энергии — таково условие Творческой Силы. В твоём случае придётся лишиться глаза. Самому, без посторонней помощи. Данное событие и станет отправной точкой программы.

— Сурово, — подытожил ученик, потом выдохнул и озвучил своё решительное заявление: — Да чего там жалеть, я заслуживаю и худшего.

— Вот и славно. Рита в тебе не ошиблась. Разговаривать об этом больше не будем. В нашем мире и у стен есть уши. Соблюдай осторожность, пока не реализуешься, и не попадись раньше времени. И вот ещё что, — провожатый нарисовал в воздухе незатейливый знак. — Как соберёшься, начерти себе на лбу. Не забудь, это обязательно. Попробуй.

Претендент на победу в глобальном турнире привычно кивнул в ответ и вывел пальцем требуемый иероглиф у себя на челе. Наставник улыбнулся: «А теперь расслабься».

***

Однополярный мир ресурса. Подсистема Лабиринт.

Тусклое равномерное освещение по-прежнему струилось с потолка одной из пещер подземелья. На полу без малейшего движения и без дыхания распростёрлось человеческое тело, напоминающее приготовленную к захоронению или уже помещённую в саркофаг древнюю мумию. Неожиданно мумия шевельнулась.

«Вселенная конечна», — произнёс лежащий на каменной поверхности мужчина лет тридцати, затем тихонько выдохнул, поднялся на ноги и расправил плечи. Мощный лучистый свет его очей изливался по округе, озаряя пространство.

Виктор всё вспомнил и всё понял.

С каждым вдохом, с каждым ударом сердца во внутренних глубинах сути ширилось и росло воплощение Ядра смысла Бытия. Рождалось нерушимое основание силы, независимое, позволяющее отправиться в любом направлении прямо в этот миг. И оно вдруг начало распирать естество во все пределы, разрушая границы осознания, а на мужском лице зажглась озорная искорка, и растеклась улыбка Абсолютной Радости. Следом за Ней возникло несгибаемое стремление выразить содержание неукротимых потоков; мужчина вздохнул, и из его уст громогласно завибрировала сокрушительная первичная производная Константы: «ДАААААААААА!!!!!!»

Внезапно окружающее пространство задрожало и начало распадаться на фрагменты; контуры сложились, миры рухнули.

ОНА

Зал ожидания встретил странника миров привычным безмолвием, пустотой, а также неисчислимыми вариантами светопотоков. Созерцание красоты архитектуры Вселенной доставляло истинное наслаждение. Но на этот раз званого гостя не оставили в одиночестве надолго. Ведь событие, виновником которого стал новый победитель, случается раз в цикл, на рубеже перезагрузки Однополярного мира ресурса. Сакральное таинство, не ведомое простым смертным, не терпит отлагательств. У Оракула плотный график, как у лидера земной сверхдержавы.

Вот и проводник; в пространстве из ниоткуда возникла яркая звёздочка, постепенно изменила форму, превращаясь в сияющее существо, и зазвучал приятный голос: «Здравствуй, мой дорогой. Рада тебя снова видеть», — «женщина» почтительно склонила голову.

«Здравствуй. Я рад не меньше», — ответил мужчина и учтиво раскланялся.

После обмена любезностями выражение Творческой Силы приблизилось к Виктору и сказало: «Следуй за мной». И собеседники, наладив прочную «зрительную» связь, резко взмыли «ввысь», оставив один из вариантов основы пустовать в ожидании желающих поиграть с судьбой в смертельные игры. Таковых немного.

Через ноль.

Величественный плотный фон сквозил в пространстве отовсюду, не позволяя даже открыть глаза. Верховная первородная вибрация, которая лишь отблеск Отца, размазывала, подавляла сознание приглашённого на аудиенцию со Словом, не давая возможности обрести устойчивое равновесие. Частота потока настолько сумасшедшая, что требовалось использовать все ресурсы мужской структуры в совокупности. Что случится, когда Оракул начнёт говорить?

Но это оказалась обычная синхронизация; спустя пару мгновений Виктор уже адаптировался и смог, наконец, полюбоваться портретом создателя. Ядро было не снаружи, Оно находилось внутри всего существующего и отсутствующего, всех производных вариантов Творческих Сил и их основ, распадалось в потоки, соединяясь в единый ритм в одночасье, в каждом микроцикле, где измерения не описываются линейным форматом и не смогут уложиться в сознании. Если вы, уважаемые читатели, когда-либо умирали от сказочной эйфории и радости, буквально, либо странствовали по потокам безграничного Духа, будучи при этом не готовы, тогда сможете представить отголосок предстоящего события.

«Приветствую тебя, Двенадцатый Архат!» — полилась мелодия озарения вкупе с неподвижным бессознательным сумраком.

Отвечать не было необходимости, Виктор ощущал это. Первичное Слово не нуждалось в выражении потока своего ребёнка. Но автор всё-таки сформирует подобие диалога. Итак…

— Здравствуй, Отец. А с «Виктором» что случилось?

— Новое имя выражает поток твоего сознания во всех мирах и пространствах. Тебе оно не нравится?

— Если Ты считаешь, что оно мне соответствует, значит буду носить с удовольствием, — принял предложение мужчина.

— Теперь объяви спутницу. Она отправится с тобой единым направлением. Из какого мира ты намерен произвести поиск подобной тебе?

— У меня есть Ийриом. Другая не нужна.

— Да будет так! — прогремело в пространстве.

Затем присутствующая на аудиенции Творческая Сила выдернула из общей системы один из цветастых потоков и пропела: «Ийриоооммм!»

Тут же, повинуясь верховному зову, на высших просторах образовалась бриллиантовая тропа, и вскоре на ней появилась знакомая точёная фигурка. У «Виктора» перехватило дух от осознания судьбоносности момента. Тем временем наречённая спутница с радостной улыбкой приблизилась к стоящему пред лицом Оракула мужчине, примостилась сбоку у мужних ног, прижалась и обняла их, покорно соглашаясь с выбором. Оставалось официально объявить венчание супругов, и точка.

Неожиданно на тропе возник ещё один образ. Плавно достигнув границ текущего сектора, он поклонился и вступил в разговор:

— Защиты и справедливости, — прозвучал вкрадчивый нейтральный поток гостя.

Мужчина сразу узнал его, это был Ахриман, кому ж ещё стукнет в башку испортить такой праздник.

— Говори! — обратился Оракул к пришельцу.

— Этот мужчина не может взять себе в спутницы эту женщину, — Ахриман указал головой на брачующихся во Вселенском соборе, — ибо дал слово, что останется в моём мире, если она покинет мой поток. Хоть он и не выиграл тогда, я не стану оспаривать свободу женщины, но настаиваю на выполнении условий. Он ведь теперь Мужчина и от слов не откажется.

«Ах ты, шельмец», — «Виктор» почувствовал, как его супруга намертво прижалась к нему, видимо, рассчитывая врасти в мужское естество навечно, и сказал Оракулу:

— Отец, определи мою судьбу сам. Но спутница пусть будет свободна. Это моё слово.

«Я останусь с тобой», — прошептала «Мария», глядя в глаза любимому снизу вверх. Мужчина улыбнулся и начал поглаживать подругу по головке.

— Вот моё решение! — полетело Слово, возвещая мудрую и окончательную волю Творца. — Женщина свободна по слову победителя, это его право. Мужчина также завоевал свободу, и теперь никто не способен управлять его потоком без личного согласия — таковы правила турнира Однополярной системы. Однако раз его история оставила качественный след в твоём потоке, Ахриман, то связанная с тем эпизодом система не будет синхронизирована со свободным мужчиной до тех пор, пока любая свободная личность не изъявит желание занять его место или не будет подключена — сознательно. Ты удовлетворён?

Ахриман ехидно ухмыльнулся, стрельнул взглядом во влюблённую парочку и склонился в почтении:

— Да, Отец, это справедливо. Если появится в наших измерениях свободным, значит нарушит Слово.

Затем Ахриман обратился к «Виктору»:

— Но если ты хочешь встречаться с супругой, то всегда сможешь добровольно примкнуть к моему потоку. Такого сподвижника у меня сроду не бывало.

«Напакостил всё-таки», — мужчина понял, что не суждено ему объединиться с любимой, и решил уточнить у Отца детали:

— Скажи, Создатель, какие миры ты оставляешь для меня?

— Ты останешься в Однополярном мире ресурса в качестве Оператора. Заодно Лабиринт восстановишь, — огласило приговор мудрое Слово и добавило с юмором: — Ты ведь на радостях планетарную систему расщепил. Вот и поработай. Хорошие инженеры везде требуются.

Озадаченный, но всё такой же неунывающий, «Виктор» приподнял супругу, поставил вровень с собой, а потом крепко поцеловал. Когда ещё придётся. Присутствующие не вмешивались в семейные дела и благосклонно помалкивали.

Драматическая сцена затянулась. Женщина прилипла к милому и, похоже, не понимала до конца, что происходит, а может, и не хотела понимать:

— Куда мы теперь?

— Родная, тебе со мной нельзя. Настроить единый контур сейчас нам не позволят, а в Однополярном мире твой потенциал не сможет существовать отдельно.

Супруга проникновенно посмотрела в ненаглядные очи и решительно произнесла: «Я что-нибудь придумаю». Затем она окинула взором Родителей и обратилась к Творческой Силе, по статусу; протокол надо соблюдать:

— В мой земной сценарий никто не вмешается больше?

— Нет, дорогая, — прозвучало ласково. — Ты полностью вольна распоряжаться связанными жизненными процессами.

«Мария» опять прильнула к мужу и прошептала на ухо: «Я обязательно найду выход».

***

Земля.

В тишину светлого просторного помещения со строгим спартанским убранством внезапно ворвался отчётливый стук.

— Станислав Иванович, разрешите? — бритая голова сунулась в приоткрытый дверной проём.

— Заходи, Егор, — сидящий за столом в личном кабинете темноволосый крепкий мужчина улыбнулся.

Подчинённый живо заскочил и после одобрительного кивка схватил один из стульев, а потом расположился напротив командира.

— Вот, — парень в спортивном костюме положил на стол папку, — взгляните.

— Очередная, или нарыли что-нибудь?

— Жареная, даже попахивает, — с улыбкой произнёс Егор и добавил: — Точнее смердит за километр.

Хозяин вытащил из папки стопку отпечатанных листков и принялся изучать содержимое архивных справок, телефонных переговоров, а также свидетельских показаний секретных сотрудников. Его лицо периодически менялось: сначала сосредоточенное и серьёзное выражение плавно переросло в мимическое лёгкое удивление, потом читатель пару раз криво усмехнулся и задумчиво резюмировал, обращаясь к собеседнику:

— Ты прав — попахивает. Очень хорошая работа, Егор. Как ты умудрился так быстро?..

— Вы же попросили — побыстрее, — сакцентировал довольный оперативник. — Да и агентура грамотно отработала. Нам продолжать?

— Скоро выяснится, — Стас поднялся со стула. — Возьми пару ребят. Пора навестить благодетеля.

Через час.

На посту охраны лечебного учреждения к визитёрам отнеслись без должного энтузиазма и с порога отказались даже соединить с требуемым гражданином по внутренней связи. Можно было и на мобильный заблаговременно позвонить, но такие дела по телефону обсуждать не годится. Только лично, ничего не объясняя и не давая времени на раздумье.

В итоге вежливые внушения ничего существенного не принесли; ретивые охранники вели себя дерзко, хотя подчёркнуто учтиво — на грани. Устав от бессмысленной перепалки, Стас решил не церемониться и объявил прибывшему на пост старшему группы: «Слушай, дружище, я понимаю, у тебя времени достаточно, чтобы препираться. А у меня иссякли и время, и желание. Если через минуту мы не попадём на территорию, тогда я сделаю один звонок и устрою здесь контртеррористическое мероприятие».

Оратор хищно улыбнулся и добавил: «По анонимному сигналу. Раз плюнуть. Подумай, долго ли ты тут проработаешь после этого?»

Оппонент сурово сдвинул брови и достал мобильник. Через минуту на проходную явилась молодая девица в униформе, извинилась от лица руководства за поведение невоспитанных «охламонов» и предложила проследовать за ней. Но только одному из посетителей. Незачем устраивать балаган из элитной клиники.

По окончании выяснения деталей недоразумения симпатичная провожатая доставила Стаса в шикарно декорированный кабинет с мягкими креслами и журнальным столиком, а затем удалилась, оставив мужчину в одиночестве. Ненадолго. Вскоре к гостю присоединился известный вам, дорогие друзья, персонаж, расположился в кресле напротив, сухо поздоровался и с расстановкой произнёс:

— Чем вызван столь серьёзный интерес к нашей организации со стороны вашего ведомства?

Вместо ответа посетитель достал из кармана пару сложенных вчетверо листков и протянул их оппоненту для ознакомления. Тот бегло просмотрел информацию, недобро зыркнул на гостя и строгим голосом спросил:

— Кто Вам дал право за мной шпионить?!

— Любопытная ситуация, неправда ли? — Стас ухмыльнулся и продолжил: — Как там у вас говориться: если войду в дом, то только для пользы больного и…

— Перестаньте! — прервал психиатр попытку издевательских комментариев. — Во-первых, Вы ничего не докажете. Во-вторых, стоит мне позвонить и у Вас будут такие неприятности… Вы пожалеете о том, что заявились сюда.

Врач полез в карман за телефоном. Но гость лишь улыбался, наблюдая за жертвой: он профессионал, всегда есть дополнительный козырь в рукаве. Тем временем рассерженный эскулап набрал виртуальную поддержку и собирался кому-то сообщить о наглой попытке нарушить его покой.

— Неприятности, говорите? — нахальный визитёр усмехнулся. — Интересно, какие проблемы возникнут у Вас, когда кое-кто из списка высокопоставленных клиентов узнает о ваших экспериментах с их родственниками? Напомнить?.. Готов поспорить, Ваша судьба будет намного печальнее моей.

«Добрый доктор Айболит» вдруг выронил телефон, будто вместо спасительного канала связи у него в руке случайно очутилась кобра, и завис. Меж тем из динамика уже слышался официальный ответ покровителя: «Слушаю». Но слушать стало некого; обескураженный врач сидел с полуоткрытым ртом, хаотично хлопая глазами в запотевших очках. У него неожиданно выключился звук.

***

— Что Вы понимаете в науке… — тяжко оправдывался специалист по психике. — Думаете, чистоплюи способны чего-нибудь добиться? Да они и на миллиметр не продвинут прогресс. Медицина не может обойтись без подобных опытов. Да, с точки зрения морали и этики… Хотя, поймите, ещё раз повторяю: речь идёт о неизлечимо больных, безнадёжных пациентах. Их дни сочтены, а для науки такие испытания бесценны. Годы тестов и исследований можно сократить в несколько раз.

Константин Сергеевич с надеждой в ледяных глазах уставился на безмятежного слушателя; тот безмолвствовал. Похоже, агитационная лекция пролетела мимо цели. Сжав губы, пожевав резину и пару раз привычно хлопнув в ладоши, любитель научных исследований решил зайти с другой стороны, достучаться:

— Вот вы, например, скажите откровенно, людей в случае экстренной необходимости пытаете? Препараты разные используете? Можете не отвечать, если боитесь.

Стас пожал плечами, он понял, что клиент дозрел, и скоро можно будет вить из него верёвки. Тот не унимался, выворачиваясь наизнанку:

— Вот видите. При чём здесь мораль? Цель оправдывает средства…

— Не старайтесь так, — посетитель хмыкнул, — у меня нет цели привлекать Вас к ответственности.

— А зачем?.. — собеседник выжидательно замер на полуфразе.

— Мне нужна услуга, точнее несколько. Но для начала ответьте на один вопрос, только откровенно. От этого будет зависеть, что я предприму дальше.

Константин Сергеевич с готовностью закивал головой, словно болванчик: от сердца немного отлегло. Службист продолжил:

— Мария Михайловна… Что с ней? Тоже Ваши фокусы?

— Нет-нет, что Вы! — собеседник всплеснул руками. — Мы сами в некотором недоумении. Организм, не побоюсь сказать, совершенный, все функции на высшем уровне. Вдруг впадает в пограничное состояние. В толк не возьму.

— Если так, то второе: её муж попал в очень сложную ситуацию. Здесь понадобятся Ваши связи и средства. Я могу рассчитывать?

Вопрос риторический: конечно, гость мог рассчитывать; он давно рассчитал и подготовил запасные варианты, включая возможные ухищрения со стороны столь принципиального соперника. Главврач, разумеется, был не в восторге. Мало того, что требовалось отмазать гражданина от уголовной ответственности любыми путями, к тому же заочно — бессознательное тело предстояло отмазать, так это полбеды. Следом ему подсовывали дальнейшую опеку над ещё одним коматозником, ибо, как вы помните, Виктор на Землю не вернулся. Муж с женой, вернее, их тела теперь планировалось разместить рядом. И в горе, и в радости, так сказать.

После обсуждения насущных проблем переговорщики ударили по рукам, а потом, гостевым волеизъявлением, почётного посетителя повели на свидание со «спящей царевной» — в целях убедиться, что с пациенткой обращаются на надлежащем уровне.

В реанимационном боксе.

«Ничего не понимаю», — врач почёсывал затылок, щурился, силясь возвратиться в обыденность, которая с появлением в его жизни ненормальной пациентки катилась под откос.

«Значит, в толк не возьмёте?» — угрожающе вымолвил Стас и вперился испепеляющим взором в докторишку.

Но оппонент со странным выражением лица лишь развёл руками, мол, сам в полном ауте. Рядом стоял ещё один сотрудник и сбивчиво старался объяснить ситуацию, дескать, десять минут назад всё было штатно, а затем прозвучал аварийный зуммер. И вот.

С кушетки, из полусидячего положения, на гостей смотрела заспанная женщина, изредка жмурясь и протирая глаза. Спустя минуту она потянулась и помахала ручкой: «Привет».

Суровый посетитель спешно подошёл к койке, присел на корточки и мягко спросил: «Скажи, что произошло? Это они тебя?..»

Девица покосилась на врачей и произнесла:

— Они тут ни при чём. А ты что здесь делаешь?

— Заехал проведать.

Стас обернулся и сказал в ультимативной форме:

— Я её забираю, если нет возражений.

— Конечно-конечно, — согласился местный распорядитель, активно жестикулируя; хоть от одной проблемы избавился.

Он готов был лично отвезти пациентку, куда та попросит. Но это не потребовалось.

«Вещи только не забудьте», — прозвучало напутствие, и главврач исчез за дверью.

***

Покинув гостеприимные стены клиники, Мария в сопровождении неожиданного попутчика сразу отправилась на экскурсию в другое лечебное заведение. Как Стас ни уговаривал настырную женщину, та ничего не хотела слушать, а лишь заявила, что и сама в состоянии добраться, если он не имеет возможности её подвезти. Её не останавливало даже то обстоятельство, что без помощи Стаса к Виктору не попасть. Она найдёт способ.

О земных приключениях любимого мужа Мария узнала первым делом, ещё в палате интенсивной терапии. Стас сперва отнекивался-де, позже расскажу, но через пару минут сдался и поведал о нынешнем положении Виктора, правда, без подробностей — самую суть. Мария восприняла новости достойно, без истерик и прочих нервических реакций, она ведь не совсем обычный человек и понимала даже больше собеседника.

«Могло быть и хуже», — подытожила краткую справку сосредоточенная женщина, чем крайне удивила рассказчика. Куда хуже?

По дороге из клиники мужчина смог убедить спутницу заехать в пустующую несколько дней родную квартиру и оставить там вещи; к тому же надо поесть, а Виктор никуда не денется.

Через несколько часов. Некомфортная палата в неуютном лечебном учреждении.

Женская голова, как и прежде, лежала у мужа на груди. Но теперь её никто не гладил. Безжизненные мужские руки, словно две плети, лежали неподвижно и никак не реагировали на пушистую гриву, которую им при жизни так нравилось ласкать.

«Он сам. Неизвестно как», — прозвучал хриплый баритон; рядом со склонившейся над кроватью женщиной стоял Стас и печально созерцал трагическое зрелище. Он давно чувствовал себя лишним здесь и намеревался откланяться.

«Спасибо тебе большое, — не отрываясь от родного тела, вымолвила Мария. — Мне больше не нужна помощь. Иди спокойно».

Стас кивнул и, не говоря ни слова, ушёл, оставив женщину наедине с «супругом». Мария закрыла глаза и плавно погрузилась в состояние полугрёз. Сознание настроилось на соответствующий ритм, и она вдруг очутилась в осеннем лесу под навесом, устроенным главой семейства из альпинистской сетки: запах прелой листвы, свежий прохладный воздух; рядом с ней в обнимку лежал Виктор и тихонько шептал ей на ушко такие приятные слова; они разговаривали о…

Мария вздрогнула, открыла глаза, затем резко поднялась, развернулась на месте, как бравый офицер, и решительно направилась прочь.

***

Прошло несколько месяцев.

Периодическое обследование подходило к завершению. Никаких отклонений в развитии плода не выявлено; мальчик, по показаниям приборов, вполне полноценный, чему будущая мать была чрезвычайно рада. Скоро уж рожать.

Предпраздничные месяцы беременная женщина провела в теоретической и, как ни странно, практической подготовке к будущему мероприятию; поприсутствовала на родах в больнице у знакомых врачей, тщательно изучила все нюансы, заочно окончила курс акушерства и гинекологии. Зачем? Откуда такой плотный интерес?

Стас, который изредка сопровождал Марию по разным женским делам, тоже полюбопытствовал. На что женщина ответила: «Буду рожать дома и без посторонней помощи». Спорить и уговаривать было бесполезно. Родственники всей гурьбой навалились и попробовали переломить ситуацию в свою пользу, но упрямая девица уступила лишь в одном: если почувствует, что не справляется или процесс затянется и прочее, тут же вызовет бригаду медиков, которая, к слову, заранее займёт пост около дома роженицы с ключами от дверей и т.д. Перестраховщики.

Прошлые проблемы канули в Лету. Тело Виктора давно перевезли в клинику Константина Сергеевича, а дело против официального мужа Марии прекращено. Удалось достигнуть мирового соглашения. Пострадавший, в результате настойчивых уговоров с разных сторон и не только, признал, что изверг, который так бессовестно напал на него, и без того своё получил. Особо не противился, даже странно, будто потерял интерес. Таким образом, жизнь продолжилась дальше со всеми присущими ей перипетиями и коллизиями.

И вот в намеченный срок наступил час истины — ранним утром. Мария, согласно обязательствам, позвонила знакомым, затем приготовила необходимые медикаменты, наполнила ванную и приступила к родам. В воду — самый интересный, по её мнению, способ.

Как и планировалось, опытный профессионал, да ещё и биолог с учёной степенью, сделала всё правильно и хладнокровно. Если учесть её отменное здоровье и внутренний стержень вкупе с сознательностью, позволяющие противостоять панике и другим комплексам проблем, то ничего удивительного. Природа сама всё свершила. Без потерь, сильных кровотечений и огромных временных промежутков с мучительными позывами. Да и водичка помогла.

***

Долгожданное чудо появилось на свет весьма внушительным и с покладистым нравом — орать и не думало. Младенец пару раз для проверки громкости поверещал и затих. После обязательных процедур Мария, не теряя времени даром, позвонила обеспокоенной родне, сообщила радостную новость, устроила сеанс прямого включения со дня рождения и распрощалась, выразив пожелание, чтобы ближайшие полдня её не тревожили. Те безоговорочно согласились. И славно.

Следующий час или около того женщина просто лежала с новорожденным на руках. Предстояло очень непростое действие. Наконец, немного отдохнув от безусловно тяжкого занятия, мать с улыбкой на всё ещё детском лице поцеловала сынишку, нарисовала у него на лбу какой-то иероглиф, потом на пару с ребёнком закрыла глаза и уснула. Счастливого пути!

Через несколько часов.

Вынырнув из трансцендентного анабиоза, женщина тихонечко вздохнула, аккуратно поднялась с постели и отправилась на кухню. Ребёнок, покоящийся на материнских руках, продолжал мерно почивать, не выказывая желания возвращаться в этот мир. Словно не нагулялся ещё по сказочным просторам. Там интереснее.

Придя на кухню, Мария залпом выпила кружку воды, затем присела на стул и закрыла глаза. Спустя миг одинокая слезинка покатилась по щеке и упала прямо сынишке на лоб. Его безмятежное личико, застывшее в статическом состоянии, никак не отреагировало, а дыхание не ощущалось вовсе. Мать посмотрела на ребёнка, поцеловала его в лоб, отнесла в комнату и вскоре вернулась оттуда с телефоном. Пора.

«Здравствуйте, Константин Сергеевич».

«Добрый… — абонент замялся; грудной женский голос заставил его вздрогнуть. — Чему обязан, Мария Михайловна?»

«У меня проблема, только к Вам могу обратиться».

«Что ещё случилось?» — поникшим голосом поинтересовался врач.

После услышанного обстоятельного рассказа сторонник прогресса любой ценой, который ещё в начале беседы не ждал приятных сюрпризов от странной девицы, впал в состояние каталепсии. Его самые худшие опасения подтвердились и готовились реализоваться в новую обузу. Тем временем Мария мягко, но настойчиво наседала на оппонента:

«Ну Константин Сергеевич, ну миленький».

«Миленький?! — взвился очнувшийся врач. — А куда подевался «очкастый негодяй»? Таким эпитетом Вы меня наградили на второй день знакомства, если мне память не изменяет? Потом этот Ваш патрон заявляется и угрожает. Подселили мне супруга на содержание. Вы меня в гроб решили вогнать своими выходками?!»

Градус негодования в голове психиатра начал зашкаливать: теперь эта семейка собирается ещё одного коматозника ему сосватать. Устроили гостиницу, понимаешь. Грудных детей только и не хватало для полного счастья. Что они решат взвалить на его хрупкие плечи в дальнейшем?

«Зачем ворошить прошлое? — примиряюще вымолвила женщина. — Если хотите, я могу и заплатить».

«Я уже не знаю, куда от вас деваться. Сто раз проклял тот день, когда с вами связался, — тоскливо запричитал собеседник. — В другой город, что ли, уехать. Когда же это кончится?.. Да я сам готов Вам заплатить, лишь бы Вы про меня забыли».

Но Мария умела уговаривать: крепко вцепившись в поток сознания оппонента, она планомерно выпотрошила его и постепенно добила «жертву». Утомлённый бесконечными завуалированными атаками, главврач сдался и обречённо произнёс: «Ждите, скоро прибудет бригада: сделаем заключение, оформим всё… И я приму пациента».

В результате первичного осмотра и последующей диагностики у ребёнка не выявили морфологических отклонений, а также не обнаружили последствий родовых или иных травм. Очередная загадка осталась неразрешённой.

***

Однополярный мир ресурса.

С площадки обозрения «сторожевой башни» своего сознания Двенадцатый Архат безмятежно созерцал вверенные ему пределы. Лабиринт восстановлен согласно последней резервной копии, коих в базе энное количество вариантов; процессы текут плановым порядком; корректировка мира выполняется по графику. Никаких сюрпризов. Но какая же тоска. Где ты, где ты, моё второе крыло?!

Только здесь, в колыбели ресурса, в его деснице можно полностью ощутить всю ущербность, приторность, пустоту и горький вкус настоящего одиночества. При всей кажущейся насыщенности и приключениях, происходящих на бескрайних галактических просторах, при всех своих способностях к качественному обмену и сознанию, внедрённому в многообразие эволюционных процессов, «Виктор» изнывал от неудовлетворённости. Оскудела его жизнь; оторвали половину, вдохновляющую на подвиг и «глупости». Если бы он развивался здесь от начала до конца, то о такой проблеме и слыхом не слыхивал бы. В текущих измерениях ни у кого нет связанной творческой силы. И у него нет. И есть в то же время. Он знает, что она есть. Доступа нет. Доступно лишь отчётливое восприятие однобокости и понимание стремления обездоленных обитателей мира ресурса найти оригинальный путь реализации потенциала для своего вида.

Оператор был не одинок в своих сознательных мытарствах. Осиротелый, в определённом смысле, ИИ тщетно пытался разыскать пропавшего без вести единственного «сына». По окончании турнира тот не вернулся домой. Сначала главный компьютер воспроизвёл несколько клонов из остатков биоматериала, но получилось не подобное «сыну» творение, а какой-то бесперспективный суррогат. Все экземпляры после тестов были уничтожены.

Задействовав все ресурсы, «папа» снаряжал и посылал экспедицию за экспедицией во все возможные направления и области в надежде обнаружить следы или останки воистину совершенного потомка. Поиски не принесли результата. Спустя некоторое время ИИ стабилизировался, а прогресс остановился следом. Вектор приложения сил сгинул в небытии. Тот же финал постиг и Трансмутацию: исчерпав варианты развития новой субстанции, система цикл за циклом начала терять темп, а потом замерла в ожидании. Учёный совет, возглавляемый уже не новым, бесперспективным видом, медленно, но верно превратился в статичное болото, изредка стараясь стимулировать самого себя. Тщетно.

Стабильные миры и не предполагали, отчего в них влилась свежая струя органической жизни. Именно благодаря Творческой Силе, что толкнула Виктора на смертельный эксперимент, стабильные системы получили глоток живой воды. Нежная и в то же время жестокая, мягкая и в то же время способная сокрушить любые барьеры, любовь в образе ненаглядной супруги непрестанно подстёгивала и направляла процессы мужского развития своей незримой женской ручкой. Даже в подсистеме Лабиринт путеводная звезда поддерживала, оберегала единственного, родного человека и помогла выжить, а затем объединить осколки личности в итоговом состязании.

Примерно с таким настроением Двенадцатый Архат день за днём, без выходных без проходных, участвовал в очередной корректировке сценария. Как вдруг…

«Твоя текущая миссия выполнена, — вострубил певучий Творческий зов. — Подключайся».

«Какая неожиданность», — «Виктор» синхронизировался с Проводницей. Оставалось узнать, приятная новость или нет.

Через мгновение Оператор предстал пред ясным оком Оракула. Это образно. «Виктор» и так постоянно в близком контакте. Но сейчас его пригласили на личный приём, исключающий постороннее вмешательство: освободили от работы и от каналов связи с ней.

Во время обработки теперь уже привычным высокочастотным полем Двенадцатый Архат сразу понял причину интригующего события. Не успел он полностью «осмотреться» в Первичных границах, как угодил в объятия любимой супруги. Словно туда и переместили, а она его поймала.

Пламенные узы нежно обвили и надёжно сковали ненаглядного своим уютом, а следом в слегка опьянённое творческой половиной мужское сознание ворвался новый сюрприз: «За тебя внесли залог! Ограничения сняты!»

Повисло живое безмолвие. Мужчина переводил взгляд то на прильнувшую к нему супругу, то на умиляющуюся Творческую Силу Оракула. Наконец, обретя дар речи, «Виктор» сперва обратился к наречённой спутнице:

«Родная, я надеюсь, ты свободна? Моя воля…»

«Мария» закрыла супругу рот ладошкой, отрицательно покачала головой и прошептала: «Не беспокойся».

Внезапно основная вибрация сменила тональность, а пространство начало сжиматься. Накатила незнакомая прежде тёплая волна, обволакивая и погружая суть мужского естества в стремительно набирающий скорость водоворот, заставляя внутренний взор обратиться во все стороны и объять все ракурсы одновременно. Следом за этим рядом стоящая супруга колыхнулась и изменила свечение; потом её образ плавно заполонил окружающую картинку, отражая и замыкая на себе все точки зрения мужчины без исключения. Куда ни глянь, ясноокая Маруся напротив. Причём, разная.

«Виктора» вмиг захватили и заворожили восхитительные сочетания нескончаемых оригинальных образов любимой, которые, казалось, заслонили своим многоликим сиянием само мироздание, не прекращая закручиваться вокруг мужского стержня. Их ослепительный, но такой родной и ласковый свет заключал в себе мощь всего небесного и поднебесного творения, дарил всю полноту и многогранность восприятия мира целиком, сливаясь с ним в едином ритме. Проникая извне, Марусино живое сияние, берущее исток в самой сути вселенского Материнского начала, вместе с тем проникало и изнутри, пронизывая основание мужского корня, мягко вплетаясь и нежно оглаживая вихревой контур супруга, словно старалось напитать собой любимого и напитаться его любовью и протосознанием взамен. Поглотить его суть, растворить в своём чистом любящем свете. Навеки вечные… И вот всепоглощающий женский Свет, постепенно растекаясь по мужскому ураганному контуру, с превеликим удовольствием и любовью, будто талантливый гончар, властными и в то же время податливыми руками принялся рождать новую форму, творя невиданное доселе произведение искусства: чудодейственную амфору для священного единения супругов; несокрушимый сосуд, хранящий источник для утоления любой нестерпимой жажды; родной, истинный дом — там, где Сердце.

И заполыхали огнём руки горшечника, и хлынула отовсюду прекрасная мелодия небесного вальса, и полилась неудержимым потоком из Бескрайних пределов. И под эту заразительную музыку супружеский мир пустился в танец. Танец искренне любящих друг друга миров. Превосходное зрелище. Вальсирующий в пространстве сосуд плавно изменял текстуру, объём, ярко пульсировал, иногда рассыпая по окрестностям снопы разноцветных искр и сверкающих молний, уносимых космическим ветром в другие измерения. Пусть все порадуются за молодых. И за Родителей, воплощающих в жизнь таинство рождения Творческой единицы.

Спустя…

Пленительный и доставляющий истинное наслаждение его участникам процесс небесного венчания близился к завершению. Продолжая плескаться в сумасшедшем головокружительном потоке, «мужчина» и «женщина», внутреннее и внешнее, меняясь местами, глядя и погружаясь друг в друга, в бесчисленное количество обоюдных миров и вариантов воплощений, срослись на первичном уровне и образовали неразрывный контур. Свершилось! Единое и неделимое.

«В добрый путь!» — раскатилось во все пределы.

В следующий миг супружеский контур замерцал и бесследно растворился, возвещая молодым о начале нового витка удивительных приключений.

ПИНГ

Комната была залита солнечным светом, ярким, торжественным. Утренний семейный совет, в котором участвовало даже осеннее, но всё еще жаркое светило, с любопытством разглядывающее новорожденного, подходил к завершению. Слегка курносая молодая девица с завитыми в кудряшки мелированными волосами то поглядывала на результат своей девятимесячной работы, то вдруг озиралась по сторонам, прикидывая, во что превратится одна из комнат, со временем.

— Как мы его всё-таки назовём? — женщина склонилась над деревянной кроваткой, хитро улыбаясь, будто спрашивая не только мнение мужа, стоящего рядом, но и словно давая младенцу право поучаствовать в выборе собственного имени и, возможно, дальнейшей судьбы.

Володя обнял супругу за плечи, чмокнул в щёку и предложил:

— Давай Виктором. Пусть побеждает.

— Кого, вояка? — поинтересовалась молодая мама с иронией. — Ты у меня вроде в воинственных настроениях замечен не был.

— Найдётся кого. Пока коммунизм не победил, враги всегда будут, — продолжил шутливый диалог глава семьи. — Или тебе имя не нравится?

Ребёнок тихо лежал и не принимал никакого участия в столь ответственном мероприятии. Его взор, необычайно осмысленный и наполненный, вбирал в себя, казалось, всю окружающую картину целиком: своих родителей, с их непростым судьбоносным выбором; оформленную цветастыми коврами комнату, с широченным окном, таким же широченным диваном, шкафом-секретером напротив и ламповым телевизором «Радуга», глазеющим своим выпуклым кинескопом во все стороны и отражающим всю панораму подобно безмолвному свидетелю.

— Пусть будет Витя, — меж тем тихонько вымолвила счастливая мать.

Маленький мальчик Витя, услышав приговор, вдруг показал язык, а затем зашёлся в детском беззаботном веселье.

— Ну вот, видишь, — прокомментировал отец, — ему, похоже, понравилось.

Это походило на сон. Только без преобладающих нечётких образов. Виктор словно переживал свою жизнь заново, с нуля. Точнее пробегал на сумасшедшей скорости. Но с полнотой ощущений. Таких ощущений, плотность которых была также невероятной. Иногда ему хотелось крикнуть: «Мама, Папа, я всё понимаю!!!» Не получалось выкрикнуть, не получалось выразить то, что хотелось. Сознание могло, а тело, как-бы чужое, не слушалось. Вернее, слушалось, конечно, но лишь позволяя агукать и время от времени пачкать пелёнки. Его, взрослого и опытного, прошедшего неисчислимое количество миров, вновь засунули в родную внешнюю структуру, но совсем ещё неразвитую. Зачем?

Сначала Виктор решил, что это и вправду сон. Сомнения в действительности происходящего вскоре развеялись. Хоть события и проносились в каком-то иррационально-сжатом формате, сохранялась чёткая последовательность, а ускорить или затормозить их в конкретной точке не было возможности. Оставалось ждать, чем вся эта беготня по воспоминаниям или новым реалиям закончится, и надеяться, что в итоге появится возможность действовать.

От скуки, однако, путешественник не страдал. Было интересно опять очутиться в детстве, затем в отрочестве, при этом несколько отчуждённо следить за почти автоматическим ходом уже свершившейся истории.

Временами сознание словно выключалось, попадая в яму, а потом выныривало в новой точке, в новой реальности. Сперва не удавалось распознать закономерности в этих периодах подобия сна и бодрствования. Ответ пришёл неожиданно и сам по себе. Виктор начал ловить себя на том, что его прошлый, точнее будущий опыт, каким-то образом влияет на происходящее — поскольку периоды провалов относились к неудачам, либо нерешённым проблемам, уже отыгранного им в прошлом сценария. Теперь историю будто кто-то разрешал переписывать, слегка. Знакомая детская жизнь принимала порой незнакомые формы, правда, существенно повлиять на линию движения у Виктора не получалось. Как в трамвае едешь. Трамвай родной, вагоновожатый тоже… А вот остановиться, где вздумается, — извините… Аааах, как иногда хотелось. Пейзаж за окном, с одной стороны вроде старый и предсказуемый, время от времени обретал такие неизведанные формы и поворачивался к зрителю такими гранями, что открывал пусть и опасные, но крайне заманчивые перспективы. Ведь видел этот пейзаж Виктор по-другому. Совсем по-другому. Может, по-взрослому, по-изменённому, и в то же время с ребячьим, таким ностальгическим, задором.

Итак, периодически его глубинная личность всё-таки прорывалась наружу, милостью свыше срываясь с поводка и моментально корректируя события, но затем, на самом интересном месте, в котором вот-вот и можно было обрести независимость, внезапно раздваивалась, не позволяя менять то, что не требуется. Ну а если Виктор в запале упрямо пытался вылезти из трамвая наружу, его тотчас окутывало непреодолимым мягким маревом, будто мудрая Мама отнимала любимую игрушку, успокаивала, утирала сопли, пеленала и укладывала спать.

Он чувствовал себя опытным космонавтом, которого выводят на орбиту, но не дают нажимать на понравившиеся кнопки. Но он ведь всё знает: знает, как летать. Однако крылья за спиной всё не расправлялись и не расправлялись. Я протестую! Изверги!

Летели годы… Внутренний сознательный стержень преобразился, частично истёрся, адаптируясь под действием неведомых воспитателей, правда цели Виктору так и не объяснили. Он теперь не так болезненно воспринимал своё положение. Чёткость глубинного опыта слегка рассеялась и душила Виктора нереализованностью всё реже и реже. Смирение уже почти пришло на смену внутренним «топаньям ногой» и громыханиям «кулаком по столу». Память о будущем почти слилась воедино с течением нынешней жизни.

***

После очередного провала.

Утренние сумерки мягко заявили о начале нового дня. Виктор потянулся, щурясь, открыл глаза, и его тут же передёрнуло. Скорее от эйфории или от толчка света вперемешку со счастьем. Неосознанно, из внутреннего запредельного пространства.

В изголовье кровати, спиной к нему, сидела русоволосая фигура. Спонтанный эфемерный рывок из глубины сердца вмиг заполонил Виктора. Он в азартном предвкушении резко схватил девицу за талию и повалил на кровать. Та заверещала и принялась отбиваться с возгласами: «Витька, перестань!.. Чокнутый…»

Незнакомый голос ударил Виктора, как обухом. Он опешил и, пропустив пару еле ощутимых тычков остренькими кулачками по телу, замер в нерешительности. Женская фигура, ещё немного поколотив захватчика, тоже замерла с вопросительным выражением на лице.

— Ленка… — выдавил Виктор из себя, словно вынырнув из забытья.

Девица фыркнула и пробурчала:

— А ты кого рассчитывал увидеть?

Сестра поправила причёску и приняла благопристойное положение, в недоумении всматриваясь в родное, но глуповатое лицо старшего братишки:

— Что это ты на меня так уставился? Как на привидение…

Виктор ещё не до конца понял, где он и что с ним, — сказывались последствия очередного провала. Какой промежуток времени он провёл в анабиозе, пока не понятно. В памяти из всех доступных вариантов сестры самым свежим был запечатлён образ ещё веснушчатой нескладной пацанки, что вместе с ним ездила в турпоходы и сопровождала в прочих далеко не девчачьих приключениях. Здесь же сидела симпатичная девица, явно совершеннолетняя, и буравила его исследовательским взором. Исходя из опыта — если и всплывёт кусок замутнённой памяти, то не сразу. Нужна помощь. И желательно, чтобы она не догадалась. А то опять подумает, что у брата с башкой проблемы. Бывало прежде, при неосторожных расспросах вроде — «а какое сегодня число и т.д.?».

Сложность ситуации, однако, состояла в том, что сейчас внутри Виктора рождалось и крепло странное предчувствие. Барьер, ранее отделявший его опытное сознание, исчез. «Трамвай», на котором он ехал долгие годы, похоже, остановился. Он вдруг явно осознал — это конечная остановка, пришла пора без лишних просьб покинуть вагон. Фронтальная личность, прятавшая его до сих пор под своим покровом, освободила узника. Разблокировала. При этом оставив жуткий винегрет из обрывков воспоминаний, переплетающихся друг с другом. Оставалось собрать и систематизировать текущую информацию. Очень внимательно. А потом придётся отправиться на своеобразный экзамен. Готов ли он?

Между тем Лена оживилась и спросила:

— У тебя что, кто-то появился? Давно пора. Давай, рассказывай.

Но Виктор лишь усмехнулся и пошутил:

— Так не терпится меня с хомутом на шее увидеть? Не дождёшься.

— Фу, — скривилась собеседница, после чего выдала в качестве аргумента очевидное клише: — Ну и глупый же ты. Так и помрёшь, а в старости никто стакан воды не подаст. Бирюк.

— Обойдусь, — вымолвил Виктор сурово и осмотрелся.

Комнату он узнал сразу. Это была его комната, которую родители после его рождения ему и определили в личное пользование.

— Скажи-ка сестрёнка, каким ветром тебя в мою холостяцкую берлогу занесло? — уточнил Виктор серьёзно.

— Здрасьте, приехали, — сестра насупилась. — Стоило тебя одного оставить и уже берлога. Я, между прочим, здесь такая же хозяйка, это во-первых… Или теперь родной сестре сюда вход заказан? Не ожидала…

— Да ладно, не кипятись, — примирительно сказал Виктор. — Что ты к словам придираешься?

Отдельные сегменты прошлой истории потихоньку складывались в мозаику, и кое-что уже прояснилось. В своё время предки съехали за город и оставили квартиру своему отпрыску на полный откуп. А потом…

Тем временем сестра с боевым настроем продолжала что-то вкручивать, ввинчивать в ещё непослушный мозг своего ближайшего родственника:

— … во-вторых, у меня годовщина и кто-то клятвенно заверял, мол, помогу с подарком для твоего. Или обещанного три года ждать?..

Сразу, как из катапульты, стрельнуло в голову, и пошла информация, раскладывая по полочкам кубики недавних событий. А Виктор погрузился в пучину пройденного им когда-то, но накрепко запрятанного пути.

Дело было в конце лета. Он тогда запланировал один очень интересный маршрут по Кольскому полуострову. Не самый сложный, но и не простой — в самый раз. И взбрело же в голову поделиться планами с неугомонной сестрицей. Та тотчас прилипла, и отлепить её оказалось невозможно, вплоть до того, что пообещала за ним туда отправиться и там искать до победного, а если погибнет, то труп будет на его совести. Ленку свою Виктор хорошо к тому времени изучил, и знал, что за ней не заржавеет. Совсем без тормозов. В кого такая? На самом деле ему, наверное, хотелось, чтобы она с ним отправилась. Поэтому и проболтался. Ведь стирка, готовка и другие бытовые мелочи можно смело свалить на девичьи плечи. Сама напросилась. И спорить не станет. Да и не скучно с ней.

Через неделю плотного марша, совмещённого с любованием местными красотами, пара туристов окончательно расслабилась. Перестали смотреть под ноги и прочее. Принялись дурачиться, играть в прятки на каменистых откосах. Одичали, одним словом. Да и как тут не одичать. Вокруг ни души. Только матушка природа.

Случайность, как водится, произошла неожиданно. Один из валунов, силой рока или по другой причине, вдруг сорвался со своего места, затем прыгнул, скаканул, оттолкнулся от своего побратима, вылетел, словно чёрт на пружине, по необъяснимой траектории, и бухнулся на радостного ребёнка, серьёзно придавив девочке ногу в районе носка. Ботинки хоть и были специальные, с защитой, детскую ногу не спасли. Ленка охнула, но не разревелась, не завизжала, а только присела и закрыла глаза. Из сомкнутых век в следующее мгновение безмолвными ручьями потекли горячие слёзы. Виктор всего этого не видел, находясь поодаль, и принялся подзадоривать сестрёнку шутливыми окликами, решив, что та просто-напросто притомилась. А когда, в конце концов, он понял, что стряслось, то схватился за голову обеими руками, присел рядом со страдалицей и… Паника деловито приблизилась к нему, предстала пред лицом, с семихвостой плетью в корявой костяной руке, и злобно оскалилась, превращая сказочное путешествие в кошмар.

Смотреть на стопу было страшно. И что ещё страшнее, до цивилизации добираться дня три, не меньше. Не тратя времени даром, Виктор сперва, аккуратно, бережно перевязал кровавое месиво, уже не похожее на миниатюрную девичью ножку. Ленка морщилась, сжимала губы до синевы, но не проронила ни звука. А дальше началось то, что обыватель, со своими повседневными заботами, именует словом подвиг. Предварительно выкинув всё лишнее из снаряжения, мрачный турист взвалил родную кровь на руки и побрёл по опостылевшему в единый миг природному ландшафту.

Говорят — своя ноша не тянет. Это не всегда так. Вернее, совсем не так, ибо законы физики для всех одинаковы. Но иногда на морально-волевых получается совершить невозможное. И Виктор горел намерением доказать это, изо всех сил рвал жилы, в предельном темпе меряя шагами пересечённую местность, почти не отдыхая, делая перерывы лишь для оправки и заправки, если этого нельзя было сделать на ходу. Сестрёнка молчаливо прыгала на закорках, постанывая изредка, когда ретивый братик слишком рьяно скакал по камням через очередной ручей или спотыкался.

Ещё говорят — беда не приходит одна. На третий день пути, можно сказать в финишном створе, у Виктора в глазах помутилось, а мир незаметно окрасился в ослепительные болезненные тона. Он не придал этому значения. И усталость сделала ход. Виктор запнулся на ровном месте.

***

Они сидели на холодной земле в обнимку и улыбались друг другу. Странновато как-то. До ближайшего населённого пункта навскидку больше пятидесяти километров. Для здорового — раз плюнуть. Для двоих одноногих, один из которых рассадил колено, а второй полыхал жаром из-за начинающейся гангрены, расстояние неподъёмное. Но они и не думали сдаваться, нет. Лишь трезво оценивали свои шансы. Вскоре Виктор вырубил пару заготовок, смастерил два крепких костыля и…

***

Ночь. Небо, недавно почти безоблачное, затянуло тучами: в такую погоду идти дальше смерти подобно. И останавливаться смерти подобно. Что выбрать??? Ведь выбор есть всегда.

На сей раз выбирать им не пришлось. Выбор сам вышел на них, на ночной огонёк. Звали посланника судьбы Славиком. Он возник из ниоткуда. Вылез из ниоткуда, этот треклятый Славик. Тогда Виктор ещё не знал, что будет значить для него эта встреча. Как он тогда радовался, в одиночку, готов был расцеловать спасителя. И сестрёнка, наверное… Но уже не могла, ничего не могла, едва жива была.

В краевой больнице, где спустя сутки оказались оба путешественника, у Лены отняли часть стопы, приговаривая, что молиться им надо на своего ангела-хранителя, который послал помощь в самый последний момент. Оставались считанные часы до точки, в которой девушку можно было уже хоронить. Дела у Виктора обстояли гораздо лучше. Колено оказалось целым, правда, связки несколько повреждены, но ничего, обещали, что до свадьбы заживёт.

Славик был охотником, причём из Питера. Только приехал и — на тебе — такой подарок. Как он объяснил, Ленка его зацепила чем-то, живая она, будто родничок. Он начал регулярно к ней заглядывать, весь свой отпуск в больнице просидел практически. Рассказывал байки, развлекал, одним словом. И постепенно втёрся в доверие, а потом завоевал незакалённое в романтических боях сердце спасённой им Елены. Ей на тот момент было шестнадцать, и когда Славик об этом узнал, то на полном серьёзе заявил, что непременно дождётся совершеннолетия и попросит у дамы руку. Заявил при свидетелях, чем и покорил окончательно малолетнюю даму.

***

Через два года с половиной Ленка, будучи ещё ребёнком по сути, отправилась под венец. Улыбалась, но несколько печально. Как она призналась потом, настоящих глубоких чувств не испытывала. Хотя опыта и не имела, но к брату относилась много теплее. Славик же был активным, весёлым, да и герой. В общем, кинулась сестрёнка в омут с головой, решив, что это её судьба. Так и вышло.

Её судьба оказалась злом, миной замедленного действия, злом с часовым механизмом, поставленным на несколько лет. Меньшее ли это зло? Ведь благодаря Славику их спасли.

Спустя год довольно сносной совместной жизни, почти безоблачной и романтической, охотник Славик откроет своё дело. Супруга во всём будет ему помогать. Ещё через год новое предприятие ждёт успех и у внезапно разбогатевшего бизнесмена появятся приличные деньги, а с ними и новые привычки пожалуют в обиход. Начнутся каждодневные загулы со всеми атрибутами человеческих зрелищных мероприятий, телесными перезагрузками, фривольными процедурами и прочее. Ленка первое время терпела, затем…

Ссора возникнет не на пустом месте. Однажды, поздним вечером, подкараулив муженька у одного нештатного заведения, супруга аргументировано и чётко сформулирует претензии и поставит вопрос ребром. Разгорится скандал, который с пол-оборота перерастёт в публичную разборку, свидетелями которой станет вся округа. Характер у Ленки боевой, за словом в карман не полезет, да и за остальным дело не станет. Может и влепить. Остановить её напор можно было только одним способом.

Славик, конечно, если бы был трезвым, ни за что на свете не сделал бы такого. Застрелит он свою жену, прямо там. Хоть и любимую. А может, он только думает, что любит.

После гибели сестры Виктор чуть не прибьёт Славика. Еле оттащит охрана. Иначе покойников стало бы двое. Но голову, вернее, пустой Славкин кочан, Виктор раскроит вполне качественно. И почти загремит в тюрьму. Отделается условным сроком. Все сбережения и связи уйдут на урегулирование конфликта. Славик, правда, особо не воспротивится и не будет мстить, ведь с его-то приобретённым на тот момент статусом, хулигана точно бы закрыли. Стоило лишь Славику захотеть. Да ему и не до Виктора будет тогда, у самого рыло в пуху и куча хлопот: подкуп многочисленных свидетелей, фабрикование липовых показаний о неизвестном грабителе-налётчике, якобы напавшем на Ленку и т.д. «Налётчика», как и орудие преступления, так и не найдут. Как говорится, концы в воду.

***

«Это произойдёт примерно через год с небольшим. Сейчас молодые лишь начинают восхождение к столь манящим финансовым вершинам и благам цивилизации», — прикидывал Виктор.

Переместившись из сферы воспоминаний о прошлом и будущем, он озадаченно разглядывал сестрёнку. Фрагменты трагических событий стояли перед глазами, будто живые. Не отпускали. И Виктор решил прощупать ситуацию, чтобы затем приняться за обработку беззаботной, на сегодняшний момент, сестры. Та меж тем вопросительно уставилась на братца и претенциозным тоном произнесла:

— Так и будешь молча лежать, как чурка берёзовая? Может, хоть чаем напоишь?

Затем через секунду протянула, с улыбкой, но настойчиво:

— Нууу…

— Ты мне веришь? — неожиданно серьёзно спросил Виктор.

Сестра удивлённо посмотрела на собеседника, задумалась, а спустя пару мгновений утвердительно кивнула. Виктор взял Ленкину руку в свою и пытливо промолвил:

— Тогда скажи честно, как на духу, ты его любишь? Только честно.

Ленка вдруг хихикнула, глупая, и закатила глаза к небу.

«Бедная ты моя, бедная, — подумал Виктор. — Что ж за ветер у тебя в голове?»

Тем временем сестра пожала плечами и сказала:

— Не знаю… Наверное, люблю.

— Наверное, может быть, вроде, — заговорил старшой с лёгкой издёвкой. — Надо точно знать. Он тоже, наверное, тебя любит? Представь себя через 10 лет с этим человеком. Его отношение к тебе, наверное, может быть, изменится. Через 20 лет представь….

— Ты чего завёлся вдруг? — перебила сестра. — Мне ведь сравнивать не с чем. Как я?...

Она замолчала, непонимающе хлопая ресницами.

— В общем так, Лена. Не до подарков твоему, наверное, супругу мне сейчас. Ситуация…

— Так я и знала, — удручённо вымолвила собеседница, не дослушав до конца, после чего вздохнула и продолжила: — Опять не до меня. Зачем обещать было? Я что, не стою даже нескольких часов твоего драгоценного времени? Совсем затворником стал. Узнавать меня перестал уже. Я-то думала…

— Нет, не так, — Виктор сжал руку сестры. — Это твой Славик не стоит… Вернее… Поверь мне…

Ленка замерла с неподражаемым выражением лица, затем резко вскочила и высоким голосом чуть не выкрикнула:

— Да что происходит?! Что на тебя нашло с утра?! С каким Славиком?!...

Она смотрела на брата недоверчиво, как на полоумного, неизвестно чего ожидая. И Виктор не разочаровал. Сперва казалось, что слова сестры ввели его в некий ступор. Он начал оглядывать её с головы до ног, изучая, потом вдруг схватил за ногу, притянул к себе и, бесцеремонно стянув с девичьей стопы носок, уставился на ухоженные пальцы, целые и невредимые.

Сестрёнка, ошарашенная таким поведением родного и вроде как знакомого человека, молча балансировала на одной ножке, пока Виктор под разными ракурсами рассматривал её стопу, при этом что-то бормоча себе под нос.

— Что, нравится? — сквозь накатывающую волну неудобного липкого чувства тревоги попыталась пошутить Ленка.

Она перебирала пальчиками перед лицом Виктора, а тот отрешённо, заторможено переводил взгляд с ноги на лицо сестры и обратно. В его глазах промелькнуло что-то неведомое, притягивающее и пугающее одновременно.

В женской голове тотчас возникли самые невероятные ассоциации: братишка, возможно, спятил, а может, и… Так ведь и становятся маньяками или психами. Живёт в одиночку, женщинами не интересуется, не алкоголик, не наркоман. А вдруг он её расчленять сейчас начнёт???

Виктор, почувствовав настроение сестры, которое, благодаря живому воображению, уже распихало её по кускам в пластиковые пакеты, отпустил ногу и сел на кровати. Затем он улыбнулся и чуть потянулся вперёд, норовя взять сестру за руку. Та отпрянула, очнувшись.

— Да нормальный я, нормальный, — Виктор добродушно, с улыбкой, продолжал спокойно смотреть на бледную, слегка испуганную, девушку. — Понимаешь, сон плохой привиделся. Вот с утра и не в своей тарелке.

Ленка некоторое время таращилась на брата с полуоткрытым ртом, привыкая к мысли, что все её страхи позади. Нарисованные внутри живые картины умопомрачительных мучений улеглись, устаканились, затем растворились, почти без остатка.

— Ты поездку на Кольский помнишь? — ни с того ни с сего спросил Виктор и, постучав ладошкой по постели, предлагая сестрёнке присесть рядом, добавил: — Тебе тогда шестнадцать незадолго стукнуло.

Чуть помедлив, сестра осторожно села на кровать. Виктор для начала поднял с пола носок и подал его хозяйке, потом обнял её за плечи и сказал с юмором:

— Раздевать женщину мужское занятие, а вот одеваться уже женское.

Обретя дар речи, Ленка съязвила:

— С сестры решил начать? Извращенец.

— Надо же, — ухватился Виктор. — А кто ещё пару лет назад приставал ко мне с вопросами, мол, почему я не могу тебя в жёны взять? А нынче прошла любовь, да?

Сестра мгновенно расцвела и засмеялась: в памяти, словно это было минуту назад, воскрес забавный эпизод, в котором Виктор тщетно пытался объяснить ей противоестественность таких отношений, — дескать, невозможно, инцест и прочее. «Что за дурацкие правила? Кто их придумал?» — как же она его домогалась тогда, доказывая, что лучше неё он никого не встретит. А уж как она его любит, словами не передать. Теперь смешно вспомнить, до колик в животе.

Так, незаметно, обсуждение общих воспоминаний касаемо курьёзных ситуаций, смешных и печальных, отвлекло пару наших героев от недавнего накалённого до предела недопонимания, вытеснив неопределённость в другое измерение. Ленка, опершись спиной на стену, сидела на братской постели и болтала ногами, совершенно расслабленная и по-детски непосредственная.

— Я так тебе благодарна за Павлика, — прошептала сестра. — Если бы ты только знал…

— А Славик куда подевался? — вернул разговор в прежнюю канву Виктор.

— Да какой Славик? — сестра опять в изумлении уставилась на собеседника.

Виктор, поразмыслив, спросил:

— Помнишь, мы на Кольский ездили?

— А как же! Такое забудешь. Дня через два сам не свой стал тогда, от меня ни на шаг не отходил, чуть ли не в кусты за мной… — сестра захихикала. — Наседка… Меня это поначалу удивляло, потом привыкла. Думала, раз оберегаешь, значит так надо. Относилась, как к игре.

— Ну? А дальше? Народ там, туристы всякие, никто не попался?

— На обратном пути парень какой-то навстречу вышел. Жизнерадостный такой. На меня всё поглядывал, с интересом, наверное. Сейчас понимаю, что с интересом.

— И чего? — Виктор напрягся.

— Да ничего. Мы не успели пообщаться. Ты его вежливо так в сторонку отвёл, не знаю зачем. Так и не рассказал. А через минуту того парня и след простыл…

Всё встало на свои места, разом. «Вот это коленкор! Выходит, событие мне дали скорректировать. А Славик пошёл своей дорогой. С моей подачи и без моей сестрёнки. А глубинное сознание прямиком в сумрак. Компенсация…» — Виктор сконцентрировался и попытался определить, где фронтальные воспоминания, а где глубинные, область которых почему-то до сих пор его не слушалась. Мозаика рассыпалась всякий раз, не позволяя увидеть всю картину многополярного мира, с его неисчислимыми вариантами развития. Подчинить своей воле эти пределы станет главной задачей на ближайшее время, а пока…

— …ты вот спрашивал, люблю ли я, — продолжала Ленка с вдохновением. — Понимаешь, он у меня такой…. Дышать на меня боится. Теперь без Павлика и смысла в жизни не вижу. Не обижайся, он занял твоё место. По-другому, не как ты, правда. Занял своё. Законное. Навсегда. И, кажется, по-другому быть не могло.

«Ай да Павел Петрович, ай да хват», — внутренне подытожил Виктор откровенные сестринские признания. Эту частичку событий он потихоньку реанимировал. Павлик был его сокурсником, товарищем по институту. Человек порядочный и достойный. Ну а что там на горизонте будущего при таком варианте? Да не важно. Сестра сияет.

— Ты счастлива? — уточнил корректировщик, чисто для проформы.

— Мне временами страшно. Не бывает настолько хорошо.

— Интересное кино получается, — Виктор щёлкнул сестру по курносому носику, что от матери достался, и продолжил с юмором: — Как вы потомством думаете обзаводиться? Он на тебя дышать боится. Ты от страха трясёшься. Семья трусов какая-то. Вы спите-то хоть вместе или страшно?

— Не твоё дело, пошляк, — строго стеганула шутника собеседница и показала язык.

— То есть тебе всё нравится?

— Нравится, — бодро и уверенно сказала Ленка, затем добавила мечтательно: — Вот бы и у тебя так. А то мне даже немного обидно.

— Поэтому любопытный свой носик в мою личную жизнь суёшь постоянно?

— Ты сам о себе не позаботишься, — прозвучало твёрдо, — я тебя знаю.

— Ладно, — резюмировал Виктор. — Пойдём, чаю попьём, и айда за подарком. Купим Павлу Петровичу крутой планшет или смартфон.

Ленка озадаченно уставилась на сыплющего непонятными для неё терминами братишку и нахмурила брови.

— Ах, да, — Виктор почесал затылок и про себя отметил: «Таких устройств ещё крайне мало, если вообще есть. Сестра могла и не слышать».

— В общем, выберем Павлику приличную мобилу или что там он у тебя предпочитает, — уже понятно выразился Виктор и подмигнул.

Ленка просияла и, как-бы между прочим, вкрадчиво произнесла:

— Я через полчаса ещё с подругой должна встретиться. Ты не против, если с нами ещё…

— Значит, шефство надо мной решила взять? — уточнил Виктор лукаво. — Теперь пока не осчастливишь, не успокоишься?

Сестра исподволь покосилась на Виктора и грустно вздохнула. Её в момент дезавуировали, а интрига была раскрыта в самом зачатке. Но несостоявшаяся сводница решила не сдаваться и принялась спасать намеченную акцию:

— Она такая хорошая… Я же тебя не заставляю с ней в ЗАГС сразу идти. Ну что тебе стоит. Просто вместе прогуляемся, поболтаем. Мария…

И тут Виктора прошиб электрический разряд, словно сверкнувшая среди ясного неба могучая молния пронеслась по воздуху во все стороны с шипящим пронзительным треском, рикошетом угодив в сестру. Ленка, уловив неистовое напряжение, притихла, ей сегодня и без того сюрпризов хватило. Что дальше? А проницательный холостяк, до этого момента снисходительно наблюдавший сестринские потуги, внезапно вздрогнул и внимательно посмотрел на приумолкшую собеседницу:

— Как ты говоришь её имя?

— Маша, — вымолвила сестра с недоумением.

— А отчество, отчество?... — с неподдельным оживлением протараторил Виктор.

— Николаевна… А при чём… — Ленка вновь онемела.

— Хороша твоя Маша, да не наша, — проронил Виктор отстранённо, затем прищурился, странновато усмехнулся, поцеловал сестрёнку в лоб и добавил удовлетворённо: — Спасибо, моя хорошая.

После этих слов Виктор поднялся и пошёл на кухню ставить чайник. Он наконец обрёл недостающее звено в цепи, оставалось только…

***

Лето. Знакомый и в то же время незнакомый уютный дворик с ухоженной растительностью, как и прежде, встретил Виктора в лице местного завсегдатая. Дядя Гена из засады оценивающе окинул пока ещё незамутнённым взором молодого парня и, не обнаружив в нём ничего родственного, стал дальше пробегаться глазами по округе.

Однако к удивлению дяди Гены прохожий, чуть помедлив и с каким-то счастливым выражением на лице осмотрев окрестности, направился прямиком к нему. Крокодил в тот момент просто изнывал от скуки вкупе с похмельем, поэтому любой новичок, даже абсолютный трезвенник, для него был на вес золота.

Крокодила Виктор, конечно же, узнал. Тот был несколько моложе портрета, хранящегося во внутренних архивах, но со временем почти не изменится. Ко всему прочему антураж любителя возлияний, как несмываемая печать, неизменно сопутствовал поклоннику горячительных напитков, указывая его чёткий жизненный ориентир. Многолетний богатый стаж был написан на лице, выражен в стиле одежды, намертво въелся в привычки и образ жизни.

— Здорово, дядя Гена, — с ходу огорошил крокодила пешеход.

Местный абориген ещё раз внимательно оглядел подошедшего. Не узнал. Да и не смог бы при всём желании. Меж тем Виктор, не дожидаясь приглашения, сел рядом с крокодилом на скамеечку, а затем уставился на балкон второго этажа. Дверь на балкон была приоткрыта.

— Мы разве знакомы? — с несвойственной сухостью пробурчал дядя Гена. Ему было неуютно от мысли, что какой-то пацан величает его по-простому, без должного почтения. К тому же тот, судя по всему, его хорошо знает. Откуда? Образ молодого человека ни с кем не ассоциировался. Как крокодил ни старался, его хвалёная память, без единого белого пятна, безотказная, никогда на подводившая, на сей раз ему изменила. А он ведь так ею гордился.

«Допился. Провалы начались», — сделал вывод мрачнеющий старожил, силясь найти разгадку.

— Будем знакомы, — вдруг многозначительно вымолвил Виктор, обращаясь к соседу.

— Ну, будем, — задумчиво прошелестел крокодил, восприняв фразу обыденно, как при первой встрече со случайным человеком или попутчиком.

Виктор усмехнулся, он имел в виду совсем другое, но объяснять не стал, продолжая исследовать окна напротив. Повисла пауза.

Вскоре крокодил, не выдержав безмолвия и какого-то непривычного дискомфорта, нервно буркнул:

— Так кто ты такой?

— Виктор, — не глядя бросил пришелец.

Тем временем на балконе появилась пожилая дама лет вероятно восьмидесяти с хвостиком, в цветастом платке, накинутом на плечи и, не смотря на тёплую погоду, в некоем подобии чепчика на голове.

«Видать, слишком рано», — понял Виктор, он повернул голову к переживающему потрясение крокодилу и вежливо поинтересовался:

— Дядь Ген, на втором этаже, вон, напротив, видишь?..

Тот на первый взгляд неохотно кивнул в ответ.

Виктор продолжил:

— С девушкой на днях познакомился, понимаешь. Когда расставались, она мне адрес свой оставила. Вроде это её квартира. Хочу сюрприз сделать.

— Как зовут? — синтетическим тоном отчеканил дядя Гена.

— Мария.

— Ошибся ты, — совсем уж безучастно произнёс крокодил, — или продинамила тебя баба. Я здесь каждого вдоль и поперёк…. Ты вот только откуда взялся?..

Крокодил завис, стараясь осознать, что его гложет, — не отпускало гадкое чувство неполноценности. Словно после ампутации важного органа он никак не мог отойти от наркоза. И этот наркоз, будто шлейф невидимой пыли, исходил от странного пришельца. Действовал отупляюще, но не как родимая огненная вода, а иначе, погружая в ощущения нереальности, зыбкости, сквозь которые утекали все события, даже минутной давности. Мир рассыпался на осколки.

Вскоре Виктор молча поднялся и ушёл, оставив слегка пришибленного собеседника в одиночестве. А спустя час или около того крокодил окончательно забудет и никогда не вспомнит визит Виктора. Точнее в памяти останутся невнятные мелькающие картинки, разрозненные, дремотные. То ли кто-то мимо проходил, то ли нет. То ли вчера, то ли неделю назад.

Ведь этого разговора, как и свидания, не было и быть не могло.

***

В своё холостяцкое пристанище Виктор добрался лишь к вечеру. Полдня прогулял по городу, приводя в порядок слои сознания, что вздыбились от разговора с крокодилом. Раньше ему такое провернуть не позволили бы и не простили. Мигом отправили бы отдыхать глубинные структуры в летаргический сон. Хотя в принципе Виктор ничего криминального не совершил, он ведь не злоумышленник какой-то. Так, мелкий озорник.

Приём, применённый им недавно, относился к зоне сжатия-растяжения восприятия. Пусть и грубого, но, по большому счёту, безвредного. По-другому поступить было нельзя. Зато теперь собрать воедино событие, что происходило при встрече старых знакомых по будущему, крокодилу ни за что не удастся — не под силу, и память тут совершенно ни при чём. Зря дядя Гена на неё грешил. Ну а если кто и смотрел со стороны, то увидел бы, как обычный молодой человек подошёл к лавочке со скучающим местным алкашом, преспокойно сел, посидел секунд десять, а затем отправился восвояси. Причём дядя Гена никак не отреагировал, словно и не было рядом никого. На самом деле, пусть история и требует невмешательства, Виктор провёл эксперимент больше по другой причине. Требовалось выяснить, насколько далеко ему удастся зайти, и результат откровенно порадовал.

Здесь автор должен сделать совсем небольшое отступление. Дабы внести ясность. А может, и пригодится кому.

Итак, понятие пинг. Слово иноземное, но оно наиболее близко отражает отношение к текущим событиям и отдалённо характеризует принцип работы глубинных сфер. Для начала — что такое пинг в обыденном смысле. Если грубо, то пинг — время отклика на запрос по сети передачи данных. Кто знаком с интернетом, тот наверняка знает. Чем короче время пинга, тем чётче и качественнее взаимодействие между электронными устройствами сети.

Далее предлагаю вашему вниманию немного косвенных вводных. В соответствующем состоянии сознания, в глубокой концентрации при определённой духовной практике, человек сталкивается с любопытными явлениями, которые интерпретировать довольно сложно. Могут возникнуть ощущения полной остановки движения мира, при этом под контролем сознания оказываются функции дыхания, сердцебиения, а также прочие физиологические процессы. Отпадает необходимость в некоторых само собой разумеющихся стандартных опциях. В жизни части организма работают автоматически, повинуясь тем законам, о которых мы просто не задумываемся. А тут поневоле обратишь внимание. Можно не дышать, сердце, мизерным адресным намерением, перестаёт гонять кровь по артериям и венам. И, если переступить порог страха, который предстаёт почти перед всеми исследователями в такие моменты и ассоциируется со смертью, приходит осознание сути. Почему со смертью? Погружаясь в тенета при недостатке опыта, становится смертельно холодно, до ужаса. Ведь ты погружаешься в точку с абсолютным откликом на запрос. И в точку одномоментного отсутствия запросов вообще. Время останавливается. Правда, только для твоего неразвитого восприятия. Чтобы остановилось истинное движение, требуется умение, на грани Мастерства. Это и есть смерть в привычном смысле, для окружающих.

С опытом, после многочисленных наблюдений, приходит понимание окружающих процессов изнутри. Находясь в точке абсолютного пинга, включающую все грани диапазона вибраций, открывается видение расхождения линии возможных вариантов события, и отправной вехой в тот миг является отсутствие реакции на предложенный вариант. То есть в состоянии нуля можно либо согласиться и принять следующий пинг системы (жизни, истории, участником которой ты на тот момент являешься), либо отказаться от сценария. И тогда линия событий может отклониться, повернув в другое русло. Совершенно иное. Управляемое? Только на неискушённый взгляд. Ведь условно новых вариантов бесконечное множество. Как локальных, которые доступны твоему уровню, так и глобальных.

Когда сознание «просыпается» и генерирует (воспринимает) пинг, тот подобен тактовой частоте, излучаемой всяким объектом от микро до макрокосмоса в совокупности. Стоит принять к сведению — любой единице сознания, в зависимости от состояния на данный миг, соответствует своя частота, включая отклонения, возникающие под влиянием смежных и прочих систем Вселенной. Следовательно, корни пинга опутывают практически весь мир, каждый раз добавляя в твоё текущее положение новые варианты развития событий, требующие корректировки. Это крайне тяжело вообразить, надо столкнуться лично.

Касаться данного вопроса очень плотно нет смысла. Оперировать в нуле невероятно трудная задача. Если индивидууму доступно условное «время» пинга, можно общаться с любой сущностью (органом, атомом, первичным) в любом измерении на корневом уровне. Будь то живой, неживой объект — не важно. Вы станете понимать суть каждой системы, обращаясь к ней непосредственно на её глубинном наречии. Взаимодействовать, плодотворно обмениваться полезной информацией, опытом и прочими премудростями. Стоит ли пробовать играть в эти игры? Решать вам, дорогие друзья.

Ну а сейчас непосредственно к использованию пинга при взаимодействии. Образно. Поскольку пинг варьируется по времени, в нашем линейном понимании и предложенной автором конструкции, существует способ ускорить обмен данными и между людьми. Вернее не ускорить, а усовершенствовать, низвести, либо возвести в ранг глубинного взаимодействия. При этом суть пинга можно видоизменять ежесекундно, ежемгновенно, на всех этажах линейки существования. Что влечёт за собой полное не усвоение продуктов обмена для того, кто не владеет вариативностью отклика. Представьте, если с вами начнут разговаривать, произнося один звук на частоте инфразвука, а другой — ультразвука и т.д. Вы в любом случае не воспримете никакую из частей. Не говоря о том, чтобы срастить части, которые сливаются в постоянно меняющийся бешеный поток, — с нелинейной закономерностью, где запросы не имеют очереди или последовательности. Такой поток не оставляет привычных следов во фронтальной личности. Кроме чувства нереальности происходящего. Ведь оператор пинга выходит на контакт и получает информацию из разных слоёв сознания скопом, затем бережно сшивает, синхронизирует необходимые информационные блоки, дешифруя таким образом.

И если человек в здравом уме или в плохом настроении на некоторые каверзные вопросы не станет отвечать, то его глубинные планы сознания, многочисленные, обладающие более чистым видением, отзывчивые, лишённые предрассудков и барьеров, не имеют нужды выстраивать баррикады. Они обязательно срезонируют, выйдут на связь и ответят на запрос. Для фронтальной личности — бесшумно и невидимо. Практически без последствий.

У основной массы человечества планы восприятия не синхронизированы, ведь их огромное количество. Да мы с вами и без того друг с другом в резонанс не попадаем, порой не воспринимая человеческий родной язык. Это неоспоримый факт.

Извините, если слишком сложно. Как-то так. Вкратце. И ни на что не претендуя.

***

«Интересно, как там моя Маруся поживает. Она-то меня помнит, ждёт?.. Вряд ли. Наши отношения ещё числятся в проекте. Но ведь… Непонятная ситуация», — размышляя о насущном и строя планы, Виктор прилёг на диван.

***

Звёзды, а вместе с ними и братец-месяц мерцали как-то по-особенному, со вниманием и теплотой, услужливо подсвечивая неохваченные искусственной иллюминацией уголки славного города на Неве. Приятный летний ветерок, едва заметный, заботливо дул с водной глади, опахивая речной свежестью и прохладой немногочисленных прохожих, что в этот ночной час не предавались сновидениям или не были заняты иной рутиной, лишённой романтики.

Одетая в вековой гранит Нева, умиротворённая и почти не взволнованная, терпеливо и безмолвно несла по течению или против редкие теплоходики, катерочки и речные трамвайчики, мерно покачивая. Те в зависимости от размера либо натужно и мощно ревели, либо гудели на высоких тонах, при встрече. Всё как у людей.

Виктору совсем не хотелось говорить. Он был переполнен радостью, невыразимой словесно. Они с Марусей неспеша прогуливалась по набережной, изредка провожая взглядами плавучие домики, упрямо разрезающие гладь и оставляющие за собой пенные бурунчики от гребных винтов или замысловатые разводы. Как прежде, взявшись за ручки, иногда они останавливались, замирали с улыбкой, неотрывно и подолгу всматриваясь друг дружке в глаза. Словно не могли наглядеться, налюбоваться, стараясь испить родной сосуд до дна, в то же время наполняя его чем-то своим. Казалось, сопровождающему влюблённых тихому счастью не будет конца. Мир будто замер в квинтэссенции ангельского пения — именно так воспринимались сейчас пароходные перегуды.

Такой, как сейчас, Виктор Марусю ещё не видел. Она заплела волосы в две косички и соорудила из них на голове два узорчатых пригорка. И эти фактурные холмики, напоминающие ушки, делали её похожей на кошечку. Маруся, по-видимому, внутренним чутьём уловила ассоциацию, возникшую у спутника и, шутя, играючи, ластилась, временами хитро щурилась, потягивалась, двигаясь при этом отточенной мягкой походкой, заставляя Виктора восхищаться пластикой, сродни кошачьей, не иначе.

Под утро, исходив всю историческую центральную часть Петербурга, они, сами того не замечая, миновали марсово поле и очутились в летнем саду. Забрезжили первые солнечные лучики. Рассветало. И тут Виктор обратил внимание, что вокруг не прибавляется людей. Вернее, город, будто хрустальный, преломляющийся под напором утреннего сияния, был прекрасен и пуст. Свободен от людского шума, городского движения, напоминающего с каждой минутой о приближении часа пик. И даже деревья с кустиками, стояли не шелохнувшись, необременённые крылатыми и хвостатыми жильцами, с их стрёкотом и предрассветными трелями. Виктор попытался вспомнить, когда вдруг всё испарилось, но не смог. Он озадаченно посмотрел на радужную подругу и открыл было рот. Но Мария плавным, но резким движением прижала свой пальчик сначала к его, затем к своим губам и произнесла: «Тсссссссс…»

Спустя миг Виктор очнулся. Он полулежал на диване в своей квартире. Время около пяти утра.

Приняв душ и слегка подкрепив организм, Виктор попутно проанализировал видéние, но расшифровать его однозначно не получилось. Орешек знанья, как известно, твёрд. К тому же сотканный на глубинном уровне. И судя по всему Марусей. Только она способна. Это её глубина, такая Родная, прекрасная и знакомая, до умопомрачения, но без всякой экзальтации, священная — одно лишь мягкое тепло и улыбка.

Преподнесённый любимой женщиной дар был и притягателен, и предостерегал одновременно. Вибрационная составляющая была весьма сложной. Символизм их с Марусей свидания и его концовка явно намекали…. Но не пасовать же перед трудностями.

«Поживём, — увидим», — Виктор ещё немного поразмыслил, позвонил сестре, чтобы не вздумала его искать понапрасну, сообщив ей, что на пару-тройку дней вынужден уехать по неотложным срочным делам, и стал готовиться к путешествию.

Через полчаса.

«Поехали!» — произнёс Гагарин, погружаясь в точку абсолютного пинга.

***

Прибыв на Московский вокзал во второй половине дня, Виктор изучил расписание и прямиком направился к одному из транзитных поездов, что курсируют через Москву. Выловив начальника поезда, он перекинулся с ним парой слов и без проблем получил плацкарту в уютном багажном вагоне. Незадорого. Руководитель поездной челяди сначала предложил место покомфортнее, но Виктор пожелал именно в багажник состава. Хозяин — барин, бригадир возражать не стал, для порядка лишь изучив документы.

Поезд по классификации оказался пассажирским, которые поразительно долго тащатся, покрывая расстояние между двумя столицами чуть ли не за сутки, но это обстоятельство было только на руку путешественнику. По дороге он прикидывал, как будет действовать, а действовать предстояло очень аккуратно, с большой оглядкой. Превеликой оглядкой.

Итак, с обязательным для тех лихих годов опозданием, а именно — на два часа, поезд не торопясь въехал на перрон Ленинградского вокзала и отпустил узника багажного вагона по своим делам.

Полуденный первопрестольный град встретил путника неласковым ветром и грозовыми свинцовыми облаками, что ежечасно выпрастывали из себя хорошую порцию по-летнему тёплой воды. Однако к такому повороту событий Виктор был готов, обрядившись в дождевик, предусмотрительно захваченный с собой на всякий пожарный случай.

С вокзала он сразу отправился к отчему дому своей наречённой, в котором как-то гостил в будущем. Обустраиваться в Москве приезжий не собирался, во-первых не у кого, во-вторых рассчитывал до вечера обстряпать все необходимые делишки и — в обратный путь. На первый взгляд его намерения носили наполовину авантюрный, наполовину ностальгический характер с примесью любопытства. Словно он отправился в археологическую экспедицию, с возможностью увидеть воочию тех, кого давным-давно не существовало для фронтального Виктора. Забавный парадокс. С другой стороны его непреодолимо тянуло отправиться в путь, он ощутил это ещё до разговора с крокодилом. Будто в этой поездке необходимо было разрешить очень важный, судьбоносный вопрос. Так что данное предприятие однозначно никакая не блажь и не праздность. Он был уверен.

Родной дом любимой Виктор отыскал без особого труда, поскольку тот находился почти в центре, а за следующие десять годков центральный округ качественно не изменится. Массивное строение с колоннами, величественное и оригинальное, как и всё, к чему приложила руку гениальная архитекторская мысль советского периода, ещё не обзавелось электронным замком и тотальным видеонаблюдением. Таким образом, задача у Виктора несколько упрощалась, — миновать служащего-консьержа при желании легче лёгкого. Конечно, если потребуется, ведь в квартире может никого и не быть. Бегло осмотрев живописную местность, уютный зелёный сквер, прилегающий к дому, непривычно сиротливую парковку, за исключением притулившихся в её уголке одиноких жигулей, столичный гость занял позицию напротив знакомых окон третьего этажа. Без разведки соваться внутрь не имело смысла.

Меж тем гроза разыгралась не на шутку, небо озлилось, помрачнело, превратив день практически в ночь, помогая разведчику. И его версия вскоре подтвердилась. Безжизненные занавешенные окошки явно говорили об отсутствии присутствия домочадцев. В такую темень хозяева обязательно зажгли бы свет. Оставалось ждать и надеяться.

Спустя три часа надежда мало-помалу испускала дух. Виктор, объятый сомнениями в отношении целесообразности своей поездки, уже прикидывал, где остановится на ночлег. Вечерело. Он к тому времени слегка продрог и проголодался. И если со вторым разобраться довольно просто, то с первым…

«На чердак какой-нибудь, если только. Найти необжитое бомжами помещение задача не особо трудная. Можно прямо в этом доме. Правда, наверняка есть замок, но это преодолимо», — лицо без определённого места жительства уже готовилось отправиться не солоно хлебавши, рисуя планы. Для начала было решено наведаться в строительный или хозяйственный магазин. Вскрывать замки голыми руками дело неблагодарное. А грамотно смастерить отмычку из подручных средств с его нынешним опытом вполне по силам. Да и перекусить неплохо бы. С таким боевым настроем Виктор двинулся в направлении арки, что выходила на улицу.

Небо к тому моменту чуть просветлело, а дождь почти прекратился. Парковка возле дома потихоньку наполнялась транспортными средствами, дорогими и не очень, занимающими согласно рангу места, предназначенные, судя по всему, каждому персонально. Почти миновав стоящие в ряд автомобили, он вдруг замешкался. Внимание привлёк заехавший с минуту назад лимузин, в котором открылась задняя дверь, и из салона послышался женский смех. Спустя мгновение из машины неторопливо, стараясь не замочить обувь, вылез представительный высокий мужчина с, облагороженной проседью, зачёсанной назад шевелюрой и аккуратной бородкой.

Замерев на месте, Виктор неотрывно следил за тем, как из салона следом за мужчиной высунулась пара туфель, за ней появились стройные женские ноги в колготках, а уж потом показалась и хозяйка. Мужчина учтиво подал даме руку, и та, опершись чисто формально, легко выпорхнула из авто.

«Великолепная пара», — машинально отметил Виктор, пребывая в некотором оцепенении. Отца Марии он видел только на фото, поэтому сопоставлять образ импозантного господина с внутренними архивами особо не старался. Однако его спутница, которой естественно оказалась законная супруга, живо расставила всё по полочкам. Вера Александровна выглядела очень эффектно — само очарование и шарм. Она и через шесть лет почти не изменится.

«Маруся в маму пошла», — продолжая находиться в замешательстве, вновь констатировал скрытый за кустами наблюдатель. Он так долго ждал этого момента, а вот что делать дальше пока не понимал. Марии с родителями не было. Возможно, она появится позже. А если нет…

Действовать следовало быстро. Парадный подъезд, куда уже направилась довольная парочка, находился метрах в двадцати, при этом асфальтированная дорожка, ведущая ко входу, находилась всего в паре метров.

«Будь что будет», — Виктор решительно шагнул наперерез, намереваясь перехватить Марусиных родителей, и с ходу чуть не наступил на кошку. Чёрная бестия, отскочив на полметра, будто специально перегородила путь, выгнула спину и зашипела. От неожиданности Виктора передёрнуло. Перед ним, как живой, возник кошачий образ любимой с прижатым к губам указательным пальчиком: «Тсссссссссс…»

«Тьфу ты! Кыш! Сгинь!» — в ответ на кошачьи угрозы зашипел Виктор, затем мотнул головой, прогоняя наваждение, и кошка тотчас бесследно сгинула, вероятно, передумав атаковать агрессивного великана.

— Что это Вы нашу кошку обижаете, милостивый государь? — донёсся женский голос откуда-то сбоку.

Виктор повернул голову на звук, открыл рот, но не нашёлся сразу, что ответить. Кошка выбила его из концентраций, пинг скособочился и грозился выкинуть оператора из заданных параметров. А Вера Александровна, из уст которой и прозвучал вопрос, внимательно, с какой-то скрытой каверзой, рассматривала незнакомца. Её взгляд таил в себе что-то особенное, Виктор готов был поклясться, что она его сейчас вспомнит. «Но это невозможно! Бред! Скорее всего, время сжалось, иначе как объяснить, что будущий тесть со свекровью оказались рядом в мгновение ока», — наскоро собрав расползающийся по закоулкам внутренний мир, Виктор взял себя в руки и, чуть не сказав-де, кошка первая начала на него шипеть, вежливо произнёс:

— Прошу прощения, она меня напугала.

Человек в мокром плаще скинул капюшон, вышел на дорожку и обратился к мужчине:

— Я, собственно говоря, к Вам, Михаил Аристархович. Добрый вечер!

Тот удивлённо покосился на супругу, потом оглядел незнакомца, кивнул и учительским тоном заговорил:

— Что-то я Вас не припомню. Какое учебное заведение изволили заканчивать? — тотчас взял быка за рога Михаил Аристархович, сделав вывод, что перед ним, возможно, один из аспирантов или какой-нибудь научный сотрудник, ищущий личной встречи.

— ЛЭТИ, — новоявленный аспирант улыбнулся, — ленинградский электротехнический. Только…

Виктор задумался, выстраивая композицию. Предстояло вывести разговор в правильную сторону, но так, чтобы не промахнуться.

— По какому профилю? — продолжая анкетирование, меж тем спросил преподаватель. — В какой области проводите исследования?

— Мой вопрос не связан с наукой. Вернее, напрямую не связан…

Виктор умолк, пока чётко не определив тактическую линию действия. Пинг трещал по швам.

— И что Вам угодно? — снова подгоняя нерадивого студента, произнёс академик. — Выражайте уж свои мысли яснее, раз решили меня тут подкараулить.

— Понимаете, я приехал не совсем к Вам, — огорошил учёного мужа незнакомец.

Тот вновь покосился на супругу и нахмурил брови. До того момента безучастная, словно разговор её не касался вовсе, Вера Александровна с беззаботной улыбкой вдруг спросила:

— Вы что же, прямо из Петербурга к нам?

— Да, я на один день буквально. Марию хотел повидать, — напрямую, без всяких экивоков, ответил Виктор, не дав реализоваться подозрениям в высокоумной учёной голове. А то академик ещё чего не хватало подумает, что этот малолетний субъект увивается за его женой.

— Вы знакомы с моей дочкой? — изумился неожиданному повороту Михаил Аристархович и со строгостью, свойственной авторитарным личностям, начал выяснять: — И когда, интересно, Вы успели…

— Ну что ты на него набросился? Может, отложим допрос? — дипломатично проворковала мудрая женщина, поправляя мужу воротник, потом со значением добавила: — Посмотри, мальчик совсем озяб.

— Ну, раз такое дело, — согласился глава семьи, ведь пытать человека дома даже сподручней, и, указав рукой в сторону парадной, учтиво пригласил: — Прошу к нам.

Но незнакомец, было шагнув вместе с набирающими ход родственниками, резко остановился.

«Ведь если она, допустим, сейчас дома и спит. В момент расшифрует», — осенило Виктора. Поглядеть издали это одно и то опасно. А встречаться… Он и без того уже нарушил контур.

«Тсссссссс…» — опять зазвенело в голове.

— Ну что же Вы тушуетесь, молодой человек? — Вера Александровна подошла к столбенеющему гостю и взяла под руку, намереваясь утащить за собой. — Смелее.

— Понимаете, — ожил гость, — поезд скоро. Я не рассчитывал.

— Ничего не хочу слышать, — женщина мягко, но крепко вцепилась в руку Виктора, как та кошка в мышку, и явно не собиралась выпускать добычу.

Пинг дышал на ладан. Что эта женщина с ним делает, Виктор не понимал. Сопротивляться было настолько тяжело, что он вспотел и даже согрелся, не смотря на недавний озноб. А Вера Александровна вдруг рассмеялась и сквозь смех совсем по-простому прокомментировала:

— Какие же вы, мужики, трусливые. Умереть не встать. Да не бойтесь Вы так, Маруси дома всё равно нет. Она только завтра вернётся.

От сердца разом отлегло. Доселе невыносимое напряжение ослабло и унеслось в нулевую точку, а потрёпанный пинг, послушно ковыляя вместе с хозяином, неуверенно восстанавливал свои позиции.

***

Спустя полчаса.

Михаил Аристархович на поверку оказался весьма душевным, доброжелательным человеком, без тени намёка на чванство или напыщенность в обхождении. Он не сыпал высокопарными фразами и оборотами, не старался держать дистанцию, чуждый проявлениям надменности или превосходства, будучи, по-видимому, выходцем из простого люда, а может, открытым по природе. И в результате их с Виктором общение стало напоминать мужицкий междусобойчик или деревенские посиделки на завалинке. Но без алкоголя, ибо, как выяснилось, этого порока хозяин дома был лишён совершенно. Вера же свет Александровна, похоже, была не прочь побаловать себя напитками, поскольку не преминула выставить на богато украшенный стол в гостиной какие-то оригинально оформленные сосуды. Однако, как Виктор убедился позже, напитки, сплошь им ранее не виданные, предназначались гостю, которого окружили заботой, будто члена семьи. Отогрели, накормили, напоили всем, чем был богат гостеприимный дом, не забывая расспрашивать при этом. И в расспросах, нетрудно догадаться, конечно, доминировал отец семейства.

А что Виктор мог рассказать? Придумывать? Двоедушничать перед таким искренним проявлением теплоты он не хотел, поэтому отбрыкивался, что доставало мочи, уводя темы в сторону от скользких тропинок. И что странно, хозяйка дома время от времени помогала ему переводить стрелки, вклиниваясь в неудобный момент беседы, проницательно, с пониманием, стреляя Виктору в очи. Но прослыть мошенником, либо тайным воздыхателем Виктор совсем не намеревался. И в доказательство принадлежности к Марусиной судьбе лихо завернул пару красочных историй, рассказанных ему Марусей, и наверняка известных родителям. Что до знакомства и личного общего, здесь Виктор не сплоховал, пообещав обязательно выложить подробности тайны потом, если их дочь будет не против. Сказал лишь, что с Марией случайно познакомился. Это было правдой. В итоге Михаил Аристархович огорчённо проворчал: — «Вы с Марусей ни дать ни взять два сапога пара. Что касается личной жизни — слова клещами не вытянешь».

Так, за семейным разговором, незаметно подошло время вечернего досуга, и троица переместилась в просторную гостевую, с лепным потолком и огромными вазами, как в музее. Разомлевшего Виктора усадили на почётное место, коим оказался шикарный диван, родители же заняли другой: устроились в обнимку, не стесняясь, и вопросительно уставились на гостя, будто в ожидании вечерней программы. Нависала угроза неловкого молчания.

«Представление начинается. Сегодня гвоздь нашей программы скоморох Виктор!» — иронично пронеслось в голове гостя. И тут его посетила гениальная идея. Второго шанса не будет.

— Я знаю, Вы шахматы уважаете, Михаил Аристархович, — благодушно, каким-то елейным тоном, сказал гость, сам при этом удивляясь своему голосу: «Надо же, как меня укачало на родительской волне».

— Весьма уважаю, — оживился отец. — Только вот партнёра хорошего в последнее время не найти. Дочка всё больше в учёбе, да в разъездах. Бывало мы с ней…

Хозяин дома расплылся в улыбке, вдохновлённый интересной темой, затем, внезапно что-то осознав, спросил:

— Раз Вы знаете о моих пристрастиях, может, партию? Не откажете старику?

— Буду только рад, — с абсолютной прямотой произнёс Виктор, — но…

Гость хотел что-то добавить, но Михаил Аристархович тотчас предупредил терзания, расценив их частично в свою пользу:

— По поводу времени не переживайте. Во-первых, мы с вами не на турнире. Ну а во-вторых, сегодня мы Вас никуда не отпустим.

Виктор согласно кивнул. Вера Александровна поцеловала мужа в щёку, поднялась с дивана, и, покидая дуэлянтов, сказала с юмором:

— Берегитесь, молодой человек, на этом поле я уж не смогу Вас защитить.

Прошло некоторое время.

«Это поразительно, ей богу», — бормотал гроссмейстер, играющий чёрными.

Совсем недавно, он предлагал гостю фору, а теперь… Михаил Аристархович ошалело подпрыгивал на мягком кресле, порываясь встать, но всякий раз осаживал себя. Манера игры противника очень напоминала симбиоз его стратегии со стратегией его любимой дочери, что давным-давно превосходила учителя в мастерстве. Правда, Мария не козыряла этим, относясь с уважением к отцу, тонко маневрируя, заставляя того ощущать себя достойным соперником. Виктор всё хорошо понимал и старался делать то же самое, выводя противостояние на боевую ничью. Однако Михаил Аристархович был далеко не глуп: он отлично научился просчитывать вероятности развития ситуации, и грош ему цена, если бы было по-другому. Подтверждением тому стала его заключительная фраза:

— Не бойтесь оскорбить меня, Виктор. Я не барышня.

Виктор, чуть помедлив, произнёс:

— Тогда Вам мат через три хода.

Соперник опустил уголки рта, немного покивал и крикнул:

— Вера! Верочка!

На зов моментально прибежала супруга и с улыбкой сказала, обращаясь к Виктору:

— Ну что, утомил Вас всезнайка мой?

Вместо Виктора заговорил хозяин, без тени недовольства, скорее с изумлением, на грани открытия:

— Ей богу, Верочка, чего угодно мог, но такого… Да чёрт возьми, просто гениально! Ему с Крамником[11] в пору играть, а не со мной… Это талант, несомненно. Какая удача. Не перевелись в России, значит, самородки. Не оскудела земля… Богато ещё…

«Забавно», — Виктор про себя подивился, отметив, как Михаил Аристархович легко использует в оборотах и Бога, и чёрта одновременно, после чего вставил самое веское слово, которое вскоре наполнило гордостью и удовлетворением уважаемого родителя:

— Меня Маруся к этому занятию приучила. Так что, как ни крути, только благодаря Вам самородок и появился.

Вечер удался. После обоюдных хвалебных песен, что отнюдь не были неискренними, Виктору выделили комнату, приговаривая, чтобы чувствовал себя как дома. Без двойного смысла, убедительно.

Оставшись в одиночестве, Виктор дождался, пока хозяева заснут, и тайком, на цыпочках, по-воровски пробрался в комнату Марии. В обители родной половины всё было пропитано её присутствием, мощным и нежным. На стенке в фонарных отсветах уличного освещения Виктор сразу разглядел набросок, выполненный карандашом. Его Мария заберёт с собой в Питер. На эскизе, очень реалистично, были изображены родители, а венчал композицию характерный, подстать королевскому, Марусин автограф, хорошо знакомый, с художественным росчерком и вензелями — геральдический.

Совершенно забыв обо всём на свете, Виктор, подчиняясь зову сердца, а может, и просто невыразимой тяге, прилёг на девичью кровать и принялся тянуть носом воздух как зверь, пытаясь заполнить всего себя окружающей его чудодейственной аурой. Такой приятной… Элегия…

Он очнулся спустя некоторое время, всё ещё находясь в Марусиной комнате. Светало. Внутренне крепко побранив себя, Виктор стал наспех ликвидировать последствия своего ночного отдыха, никем не санкционированного. Ему повезло, что родители лишены любопытства, иначе разборок не избежать.

Спустя полчаса гость собрал вещи и покинул отчий дом своей супруги. Не прощаясь. Родители всё равно ничего, связанного с ним, не вспомнят. Да здравствует пинг! Виват!

***

Подрубая многочисленные хвосты, накануне оставленные по ходу занимательного приключения, крайне удачного, Виктор бродил по Москве, предварительно посетив вокзал. Ближайший поезд на Питер, с уютным багажником, как выяснилось, будет во второй половине дня, посему, распланировав культурную программу, гость столицы сперва озаботился пропитанием. К подножному корму в кафе и прочих заведениях он был хладен, поэтому в ближайшем магазине, что попался по маршруту, купил себе провизию с расчётом на сутки.

«Операция прошла хоть и не без огрехов, зато каков результат», — попутно Виктор наслаждался пережитым. Пусть Марию он и не увидел, однако прикоснулся к её миру. Миру, в котором она выросла, полноценному. К её отцу, достойному и действительно прекрасному человеку, которого он бы никогда не узнал, если бы не решился на эту поездку. Теперь он сможет преспокойно дождаться часа их с Марусей свидания, предопределённого изначально.

И вот, избороздив в гордом одиночестве почти весь центр, благо погода выдалась не в пример лучше вчерашней, Виктор, счастливый и в то же время немного печальный, очутился на площади трёх вокзалов. Настала пора расставаться, и с воспоминаниями тоже. Иначе нельзя, миры не сойдутся. Напоследок, прежде чем запечатать и отправить в архив, он решил ещё раз искупнуться в объединённом семейном мире. Его-таки подмывало, точно подталкивал кто-то, а время от времени казалось, этот кто-то наблюдает за ним со стороны.

Событие, что произошло в ближайшие минуты, Виктор так и не сумел до конца переварить. Случайность? Одна из миллиона, миллиарда, триллиона? Пребывая в изменённом состоянии сознания, он как раз вывернул из-за угла одного из административных привокзальных сооружений и с ходу чуть не наступил на кошку.

«Тссссссс…» — зазвенело в голове. Мария с русокосыми завитушками в форме ушек предстала пред ним, словно в видении, а её ясный лучистый взор пытливо уставился прямо в мужское сердце.

У Виктора округлились глаза. Это была она, не сумасшествие, не одна из воскрешённых мемуарами формаций. Потрясение от встречи уже вовсю рвалось из глубин на мужское лицо, ещё секунда и девица обязательно заподозрит неладное. Надо было просто проскочить мимо. Пока не поздно, ибо мало ли случайностей. Он лихорадочно, со скоростью света, нет, быстрее, со скоростью Духа разложил пространство и… Пинг...

Произошло невероятное. Куда бы Виктор не нырял, Мария неотступно следовала за ним, сокрушая по пути тактовые построения, пронизывая по абсолютному вектору все преломления, превращая воздвигнутые Виктором каналы, призванные усложнить восприятие, в кратчайшие и элементарные. Она, словно не замечая барьеров, плескалась в Абсолюте, предвосхищая, упреждая намерение Виктора, вытаскивая его, истинного, на свет Божий, голого и беззащитного. Противоядия этому всепроникающему аномальному лучу не существовало. Необъяснимым, неведомым способом этой девочке удалось опровергнуть все предложенные оператором алгоритмы. Разом и на любых уровнях. Вместе с тем в сознание ворвалась первичная радость, жаром полыхнуло изнутри. Родная…

И Виктор сдался, полностью теряя контроль взаимодействия. С зубовным скрежетом, сознание, вывернутое наизнанку, раскодировало пинг и предстало в чистом, не завуалированном виде. Как в сказке, — повернись ко мне передом. Виктор послушно повернулся.

«Попался, голубчик», — читалось в озорных девичьих глазах.

Некоторое время они стояли и смотрели друг на друга. Он, как на инопланетное существо, внезапно прибывшее для встречи именно с ним. Она — изучающе, будто читала интересную книгу.

«Ты мне не рад?» — наконец спросила Она.

Или Виктору показалось, что она спросила. В ушах стойко звенело: «Тсссссс…» Он закрыл глаза, сжал голову ладонями и опустил вниз. Так стыдно и горько ему сделалось, однако хотелось плакать от счастья. Неистовые позывы душили его, а из глаз брызнули слёзы. Ещё миг и он разрыдается прямо здесь. Виктор крепился, ища выход из безвыходной ситуации, но, не выдержав напряжения, вдруг застонал, шепча: «Не знаю… Не могу… Нельзя же…».

Некоторое время назад.

Когда Мария вернулась из экспедиции, где охотилась за очередной редкой инфекцией или палочкой, родители ещё спали. Распаковав походное снаряжение, девица прошла в ванную, но вскоре выскочила оттуда. Её лицо было сосредоточенным и возбуждённым, как на новой охоте за неисследованной или не известной науке бациллой.

В ритме вальса Мария прошлась по пустующим комнатам, не терзаясь скромностью заглянула в родительскую спальню, после чего скрылась у себя в комнате.

Пробуждение родителей выдалось на редкость необычным. Маруся первым делом отловила полусонного отца и с ходу учинила настоящий допрос:

— Кто у нас был вчера? И сегодня?

Папа непонимающе завращал зрачками:

— Никого. А что случилось?

— Я точно знаю, кто-то был, — отливая металлом, зазвучал приговор.

Папа лишь растерянно пожал плечами. Маруся же внимательно, словно сканируя предка жёстким излучением, вгляделась тому в очи и… Стремглав рванула в комнату, походя бормоча себе под нос: «Вот так вот, значит. Ну держись у меня…»

Через пять минут она вылетела в прихожую, резво оделась, и, невзирая на увещевания отца, мол, покушай и прочее, чмокнула того в щёку, затем, пообещав скоро вернуться, исчезла за дверью.

Район Ленинградского вокзала.

Ощущение холода пробудило Виктора ото сна. Он сидел на корточках, опершись спиной на кирпичную стену. Мимо как ни в чём не бывало сновали пешеходы, исподволь косясь на молодого парня, сидящего на асфальте с выражением то ли страдания, то ли безмерного счастья, написанными на лице.

Повертев головой в поисках знакомого образа Виктор убедился — Маруси рядом нет. Он попробовал откатить восприятие назад и окунуться в воспоминания, но попытки в деталях воспроизвести что-либо из произошедшего на его глазах буквально только что, результата не дали. Сознание, правда, успокоилось и стало послушным, но доступ к неожиданному событию как обрезало. Не хватало куска истории или ещё чего-то.

«Было или не было? Было или не было?..» — постоянно спрашивал самого себя Виктор, потом, глянув на часы словно очнулся, и припустил в сторону перрона.

***

Прошло несколько дней. Санкт-Петербург.

После возвращения домой Виктор около суток пролежал в кровати, изредка вставая, для того чтобы поесть и прочее. Его словно мучало похмелье. Было не больно, скорее необъяснимо печально. Он теперь не знал, что делать. К чему приведёт его просчёт? Виктор всё время погружался в анализ ситуации, попутно исследуя изменённые накануне контуры, виновником чего он и являлся. Хоть в трамвай не посадили и то хлеб.

«Но что теперь с Марусей? Куда двигаться? Может, вообще не надо было уезжать? Ах, как она искусно меня расчехлила… Завидки берут, в самом деле. Компенсация ходячая, — поражался Виктор. — Никогда бы не подумал, что с любовью и радостью могут так уничтожать. А какая концентрация, просто ОГОНЬ, до сих пор не разгрести. Как вспомню, так вздрогну, аж слёзы наворачиваются, моментально».

Кое-какие подробности их с Марусей свидания удалось выудить, очистить от сумрака и уложить в сознании. Самую малость. Объём энергии, что сокрушил его пинг, не поддавался оценке. Очевидно, подруга его выследила, как матёрый сыщик преступника, затем решила наказать феноменальным изощрённым способом, в одночасье обрушив и скомкав миропорядок нарушителя. Ко всему прочему оставила внутри брешь и через эту пробоину черпала из него ресурс, в одностороннем порядке. Обратно отдавала энергию, которую Виктор не мог использовать, поскольку не осознавал её сути, она копилась в запасниках.

Защититься от родной подруги Виктор был не способен в принципе, он это отлично понимал. Их глубинное связано на первичном уровне, и доступ, если знать куда заходить, всегда открыт. Поэтому и не сдюжил при встрече, переполненный чистой любовью, дарованной ему женским сердцем. Маруся явно знала, на какие клавиши давить.

В очередной раз ненадолго покинув пределы, созданные собственной оплошностью, ибо отвлечься полностью не хватало концентрации, Виктор включил телеящик. Транслировали новости. Панорама охватывала какой-то заштатный актовый зал, где, судя по всему, шла пресс-конференция. И вероятно научная, поскольку аудитория состояла из типичных представителей профессуры и иной интеллигенции — этот довольно косный, закомплексованный контингент сложно спутать. Исключения только подтверждают правило.

Хоть Виктору и было безразлично происходящее на экране, войти в курс последних событий всё-таки надо. А то одичаешь.

Как выяснилось, показывали Новосибирск. На провинциальной сцене стоял ряд столов и трибуна, с которой в этот самый момент вещал…

«Это же Михаил Аристархович», — узнал докладчика Виктор.

Тем временем камера скользнула в зал, беря крупным планом заинтересованные учёные лица. Прокатив око информации по партеру и амфитеатру, руководитель кадра поймал сперва одного персонажа, затем запечатлел другого, после чего остановился на третьем, сидящем в первом ряду. И вмиг приковал внимание доселе безучастного питерского зрителя. На голубом экране очутилась Маруся. Ракурс был удачный, в анфас, её выразительный взгляд, и лицо соответственно, смотрели в сторону трибуны, она внимательно слушала отца. А тот самозабвенно доказывал всем присутствующим только одному ему понятную теорию, намереваясь именно в Новосибирске приступить к практике, ибо в компании местных светил от науки уже запланировал ряд опытов и экспериментов.

В отличие от Марии, Виктор слушал академика вполуха, пожирая глазами своё научное изыскание с кошачьими ушками на голове. Он давно, и незаметно для себя, встал с дивана и подошёл к телевизору. Как вдруг Маруся повернула лицо и, глядя прямо в камеру, подмигнула, а затем приложила указательный пальчик к губам. Виктор чуть не сел на пол от неожиданности.

Как свидетельствовала бегущая строка, научный форум сегодня завершился. Это был краткий отчёт, а репортаж шёл в записи. Виктор изучил программу и дождался следующего выпуска новостей. Вернее, он стал смотреть все новости на всех каналах, подряд. И нигде, ни на одном из кадров, что выхватывали дочку академика, она не задерживалась в кадре более пяти-десяти секунд. Мелькала, как положено, без ужимок и жестов. «Что за наваждение?»

И тут он вспомнил Марусин рассказ. Это ведь должно случиться именно… Уже завтра. Михаил Аристархович захочет посетить один из закрытых объектов — полетит на вертолёте, вместе с коллегами. Борт рухнет в тайге. Но Марии там быть не должно, ни при каких раскладах и обстоятельствах.

Виктора прошиб пот. Он сразу всё понял. Подруга намерена корректировать, используя его потенциал. Ему ведь, дураку, известно трагическое событие, а после их с Марусей встречи узнала и она. Прикоснулась, наладила связь и выпотрошила мужской архив. Его опыт ведь принадлежит ей на таких же законных основаниях. Наверняка и раньше Маруся предполагала о надвигающейся опасности для родителя, а теперь знает точно: и место, и время. Только она, глупая, не понимает, чем грозит инициатива в таких процессах.

Через пять минут.

«Какой кретин!!! — сокрушался оператор, погружаясь в точку абсолютного пинга, который исправно помогал, служил верой и правдой, без сбоев, пока Маруся не вмешалась в программу. — Главное, до Новосибирска добраться, а дальше будет видно. Если у меня ещё полдень, то там уже вечер».

Времени оставалось около 12 часов.

***

Несколько дней тому назад. Москва.

Сперва Мария терялась в догадках, отчего её молодой человек при встрече с ней надумал удрать, используя версии и комбинации изначальных ритмов в качестве кодировки, упрямо наводя тень на плетень. И нарвался. Вообще-то мог и умереть от преизбытка. Когда не справился, впал в такую болезненную эйфорию. Она тогда чуть убавила поток и, сопоставив уровни, сообразила — её половинка ещё не готова к полноценному обмену. Поэтому оставила потрясённого взаимодействием Виктора в одиночестве — решила разыскать позже. При других обстоятельствах она рассчитывала бережно внедриться по остальным каналам и тогда ему ничего не угрожает.

Ещё будучи дома, после возвращения из командировки, обнаружив в родительском доме искажения, Мария поняла, во время её отсутствия какой-то террорист шастал по квартире. Да ещё и родителям мозги правил, можно сказать, варварски компостировал, беззастенчиво помыкая ими как заблагорассудится. Правда, при этом безобразник оставил после себя приятные волны, вызывая глубинные переживания, никакого негатива не излучающие. Будто её собственная, родная часть просто приехала чуть раньше хозяйки, переночевала, а потом соединилась с исходником, теперь играя в прятки.

Различные подозрения развеял отец, представ утром в роли подопытного и ещё не пробудив своё сознание, сохранив образы и составляющие вмешательства. Не торопился Виктор хвосты за собой убирать. Неряха. А может, понадеялся, что Маруся не станет глубоко копать под него. Недооценил прыть.

Она, конечно, узнала его, миленького. Почти сразу. Оставалось лишь пересечь цель в нужном месте — это пара пустяков. Тем более — Виктор продолжал беззаботно плескаться в её аквариуме.

После экзекуции, с любовью устроенной над суженым, Мария, как и обещала, вернулась домой и первым делом заявила отцу, что поедет с ним. Тот не стал упираться, зная дочкины характер и закалку, а позвонил знакомым и попросил в срочном порядке оформить для Марии допуск на секретные объекты согласно его маршруту. На самом деле Михаил Аристархович был рад такому обороту. Дочку он просто обожал.

***

Санкт-Петербург.

Во мгновение ока домчав до аэропорта и прикинув по дороге план действий, Виктор первым делом внимательно проштудировал расписание вылетов. Ближайший рейс на Новосибирск только завтра. Это никуда не годилось. Оставалась Москва. Благо на Москву самолёты отправляются чуть ли не каждый час. И Виктор ринулся шерстить технические помещения с целью найти проводника.

В итоге, перелопатив уйму персонажей, оператор совсем утомился. Площадь коррекции с каждым новым контактом разрасталась в геометрической прогрессии. Многоуровневое широченное поле еле помещалось в сознании. Проблемы возникли практически сразу — то ли его отягощал балласт в виде мягкой и приятной женской энергии, сбивая концентрацию, то ли ресурс уже не подчинялся как раньше, но сшивать контуры пинга становилось труднее и труднее. На шлифовку виртуальных швов тратилось непростительно много времени и сил. Ко всему прочему рейсы вдруг начали откладывать по причине неблагоприятных метеоусловий порта назначения. Грозовой фронт висел над Москвой, как Дамоклов меч, — объяснил случайно встреченный диспетчер. И просвета не видно.

Ситуация превращалась в безвыходную. Безусловно, легально попасть в столицу можно было и на поезде. Можно и на машине. Но, во-первых, катастрофически утекающее сквозь пальцы полезное время отбрасывало вариант за вариантом. Во-вторых, если даже он и доберётся, где гарантия, что погода изменится, и из Москвы разрешат вылет.

***

Ближайший пригород Петербурга. Один из военных аэродромов.

Находясь в прекрасном настроении, словно его только что осчастливили серьёзным повышением в звании либо в должности, командир сводной авиабригады пил чай. Начальник штаба тем временем докладывал по всей форме, мол, дела идут отлично, воруют в пределах допустимого. Рядом стоял навытяжку начальник хозчасти, послушно поддакивая, дескать, и вправду не все ещё винты с самолётов поснимали, горючего хватает, техническую жидкость употребляют в меру и почти по назначению, то есть не только для промывки мозгов. На гауптвахту отправили всего одного, и то, чтобы отдохнул от семьи. Офицер сам попросился на местный курорт.

Откуда взялся столь благостный настрой, полковник Рогачёв не догадывался. Вроде неоткуда. А причина была. Сегодня к нему на службу заглянет Лидочка.

В своё время после кончины супруги он утратил вкус к жизни, с головой ушёл в армейский мирок и совершенно потерял интерес к женщинам. Однако судьба в лице миловидной парикмахерши, чьими услугами в результате всё чаще и чаще стал пользоваться боевой лётчик, подарила ему вторую молодость. И от этой мысли хотелось вновь подняться на крыло, как когда-то. Внезапно в дверь постучали, после чего в кабинет заглянула голова адъютанта:

— Товарищ полковник, разрешите?

— Ну что у тебя там, Дима? — пророкотал военачальник.

— Пакет из штаба округа! — прямо из расщелины отрапортовал тот.

Рогачёв кивнул. Лейтенант заскочил вовнутрь и вытянулся в струнку, приученный строгим командиром к постоянной муштре. Тот окинул взором подчинённого и вопросительно замер.

— Прибыл с нарочным, — продолжил лейтенант. — Он требует личной аудиенции.

— Ну, коль требует, — полковник улыбнулся и, обращаясь ко всем присутствующим, скомандовал: — Свободны!

И кабинет моментом освободился от лишних глаз и ушей. Следом пред ясны полковничьи очи предстал фельдъегерь, взял под козырёк и без разговоров вручил адресату жёлтый конверт с сургучом, как положено.

Закончив формальности, полковник повертел в руках депешу под грифом «секретно, вскрыть лично», с хрустом разломил печать, внимательно прочёл содержимое, после чего нажал кнопку селектора: «Командира четвёртой эскадрильи Головкина сюда, живо. Чтоб через пять минут, как штык. Денисову — готовить полста первый к вылету. Да, и особиста пригласи ко мне».

***

Предполётный инструктаж занял всего пять минут. Ситуация штатная. Некий чин с товарищами, вдоволь поохотившись в Сибири, требовал продолжения банкета в Ленинградском военном округе. Следовало просто забрать туристов из Новосибирска. Для этого и снаряжался спецборт.

Майор Головкин, с тремя сослуживцами, в лётной экипировке, с планшетом, через полчаса уже топал к аэроплану. Как вдруг на подходе к лайнеру, метров за 20, экипаж нагнал уазик, объехал компанию по крутой дуге и остановился, словно шлагбаум, заслоняя самолёт.

Это был уазик коменданта аэродрома. Из машины, неторопясь, вылез грузный мужик в майорских погонах и чуть кургузом кителе, подошёл к замершим на полдороге офицерам, взял под руку Головкина, затем отвёл в сторону.

— Руслан, — вкрадчиво начал комендант, — мы ведь с тобой всегда находили общий язык…

— Говори прямо, что нужно, — по-свойски, но без панибратства, произнёс пилот.

— Понимаешь, родственнику очень надо в Новосиб. Захватишь?

Повисла мёртвая тишина. Ну и жирную же свинью собирался подложить пилоту местный воротила. Лётный состав сторонился коменданта, старясь близко не подпускать. Характер у того был вздорный, повадки с гнильцой — стучал, как молот по наковальне, без разбора. А что до материальной части — всё грёб под себя, зимой снега не выпросишь. Однако Головкин не опешил и не удивился предложению: он и сам далеко не прост, умел вести себя с коллегами правильно, был на особом счету у командира, пару раз выручал и довольно серьёзно. Может, и без задней мысли, кто знает. И вообще, всякое, конечно, бывало, но такое.

Шевеля извилинами, со странным выражением лица, словно зная больше собеседника, командир экипажа продолжал ледяным взором изучать коменданта. Тот вдруг почувствовал себя неуютно и, покашливая в кулак, со значением произнёс:

— Буду должен.

— А на точке? — поинтересовался Головкин. — Кто его с объекта выпустит? А если… Знаешь, что будет?

— Не переживай, мои проблемы. Его встретят на месте, — комендант хищно улыбнулся и добавил уверенно: — Вовек не забуду.

Прикинув нечто известное ему одному, лётчик согласно моргнул. Ведь можно и повязать пассажира, а затем сдать в особый отдел, объяснив-де, как проник, никто не видел, пусть спецы им занимаются.

— Ладно, — пилот повернулся в сторону винтокрылой машины, что называлась ИЛ-18, и подытожил: — Я ничего не слышал. Как он там окажется, тоже знать не хочу. И экипаж. Пусть найдёт место, где-нибудь в … и не высовывается, пока не буду уверен, что его действительно встречают. У тебя пять минут.

***

Как наш оператор просочился на территорию военного объекта, автор не станет описывать. Скажем лишь, это нетрудно, даже не прибегая к корректировке и прочим манипуляциям. Разгильдяйство на рубеже двадцатого-двадцать первого веков позволяло людям многие вольности, что сейчас представляются немыслимыми.

Безусловно, дёргая за необходимые ниточки, Виктор заранее подтасовал данные для командира бригады, а уж потом обработал коменданта — всего за пару минут. Расставались лучшими друзьями. Местный администратор подробно рассказал, где лучше всего спрятаться в салоне, что следует знать и как себя вести в случае аварийных ситуаций. Настоящую заботу проявил, хотел даже связаться с пунктом назначения, но Виктор не дал совершить такую глупость. Сделанного и без того предостаточно. На борт он благополучно попал, остальное, как и предыдущее, дело техники пинга. Обнаружить себя он не боялся, разберётся самостоятельно.

В означенный местным военачальником срок лайнер выкатил на взлётную полосу, неся в чреве безбилетника, о котором все давно позабыли. Заяц был уверен, что позабыли. Он постарался. Находясь в предвкушении свидания с любимой, которую теперь Виктор ни за что не оставит, он забрался в удобную потайную нишу, и приготовился к взлёту. Вскоре надсадно взвыли газотурбинные движки, закладывая уши, самолёт легко разбежался и взмыл в небо.

***

Прошло три часа. Или чуть больше.

Лейтенант Дергач с завистью поглядывал на дверь. Из-за неё доносился женский смех, перемежающийся со звоном друг о друга — металла, стекла и керамики. Командир потчевал любимую женщину разносолами от местного повара, развлекая смешными историями из армейской жизни, чаще похожими на басни Крылова.

Поздний обед подходил к той точке, когда можно было уже перевести его в иную, романтическую плоскость. Лидочка, потеряв остатки скромности, сидела на коленях своего бывалого лётчика, в паузах между историями запихивая ему и себе в рот что-то вкусное. Делала это с фантазией, присущей женскому обаянию и лёгкой эротике.

И вот после затяжного кормления своего мужчины не только поварскими блюдами, Лидочка уселась на стол, немного подмяв не важные в такой ситуации бумажки. Бесцеремонно попранная стопка в результате чуть поехала, а документы дружно посыпались на пол. Среди них оказалось и секретное предписание, с синими и красными штампами.

«Ну и шут с ними», — подумал мужчина.

«Как интересно», — подумало неуправляемое женское любопытство.

Подобрав с пола интересный пакет, Лидочка лукаво улыбнулась и своим упоительным голосочком произнесла: «Коленька, можно?», после чего состроила неподражаемую просительную мину.

По поводу «можно» в голове полковника пронеслась парочка скабрезных шуток, но он не стал ничего говорить, а просто махнул ладонью, мол, валяй. Словно шубу с барского плеча кинул. И сам себе удивился — с какой лёгкостью, оказывается, он способен разглашать секреты, до какой же степени эта девица вскружила ему голову.

После одобрения свыше Лидочка с азартом облизнулась, уселась поудобнее, а затем плавно, с выраженным акцентом, вытянула ноги, целиком доверив их своему милому, чтобы не чувствовал себя обделённым, пока она суёт носик в государственную тайну, — посчитала такой обмен равноценным. Также считал и полковник, внутри которого всё клокотало от возбуждения, о чём свидетельствовал его масленый взор. Он готов был сейчас же схватить и уволочь Лидочку на кожаный диван, стоящий у стенки, но его сдерживало одно обстоятельство. Кабинет наверняка был нашпигован клопами, и особисты не преминут ткнуть его мордой при случае, поэтому незачем зарываться. И так очень много лишнего в эфире.

В документе не нашлось ничего занимательного. Девица периодически морщила носик, шевелила губами, между делом расчёсывая свободной рукой густую слегка подёрнутую сединой шевелюру льнущего к ней всем естеством старого солдата. Наконец она отложила листочек и спросила:

— Скажи, что такое В/Ч?

— Воинская часть, — проворковал млеющий полковник, чувствуя себя пластилином, из которого лепили невесть что, но ему было всё равно.

— А № ….. это где?

«Так, — отметил про себя Рогачёв, — Пора это прекращать. А то ФСБ-шники его точно не поймут».

Полковник оторвался от изучения ажурных чулков и прочих аксессуаров, многозначительно посмотрел на Лидочку, после чего постучал пальцем себе по виску и нарочито строго произнёс:

— За такие вопросы мне тебя особистам придётся сдать.

Девица понимающе кивнула: она, в отличие от стереотипов, не страдала дурноголовостью. Притянув собеседника к себе, Лидочка зашептала ему на ухо: «Давай сегодня вечером я буду шпионка, а ты станешь меня пытать».

Мужское нутро сжалось и сладко заныло. Полковник сглотнул, не глядя взял со стола пульт, включил телевизор, погромче, затем нежно просипел:

— Я вряд ли смогу тебя пытать, лапа.

— Можем и наоборот, — боевито выдала девица, потом придвинулась вплотную, нависая над размякшим командиром, решительно опутала его собой и угрожающе прошептала: — А ну отвечай, что это за номер …..

— Пермский, — не раздумывая выдохнул пленный, такого допроса он не ожидал, раскололся как пустой орех.

— О, у меня же мама в Перми. Так давно не виделись, — подхватила новость Лида и, что-то прикинув, продолжила: — Вот бы мне… А ты можешь меня на своём самолёте туда отправить? По пути ведь?

— Наверное, могу. Только давненько уж не летали. С последнего рейса месяца три, по-моему, прошло, — послушно выдал полковник очередной секрет и добавил: — И пока не предвидится.

— А завтра? — удивилась Лида.

— Что — завтра?

— Ага, — дознаватель прищурилась, — поиграть со мной хочешь, значит. Ну, я тебе сейчас устрою.

Через пять минут.

— Когда следующий самолёт на Пермь? — как заводная, спрашивала раскрасневшаяся Лида.

Так ничего и не понимающий полковник, замученный женской нежностью, отчаянно просил пощады:

— Лидочка, ну что мне на колени перед тобой встать в этом кабинете? Так встану... Всё как на духу…. Ни перед кем раньше…

— Какой ты у меня упрямец, — женщина обернулась, схватила листок со стола и официальным тоном заговорила: — Вот, по Вашим же словам, эта воинская часть находится в Перми…

Полковник покосился на бумажку и вздрогнул. Цифры были не те, что раньше, и дата вылета завтрашняя. Он как-то осторожно, будто тот заразный, вытащил из женской ручки листок и замер, вытаращив глаза.

— Вы признаёте свою вину? — торжествующе спросила Лида.

Подопечный не отреагировал: сидел отрешённый угрюмый, потирая лоб, и пытался понять, как он так опростоволосился. Наконец полковник встрепенулся и внимательно посмотрел на Лиду. И ведь не Лида это вовсе перед ним, а Матрона, на которую ему теперь следует молиться весь остаток своей грешной жизни.

«Дергаааааач!!!» — громогласно взревел полковник, сотрясая стены, и показалось, здание при этом заходило ходуном.

Лидочка подскочила и чуть не упала в обморок. Через секунду в кабинет влетел ошалевший ординарец с расстёгнутой кобурой и пистолетом в руке. Тем временем Рогачёв, не обращая внимания на произведённый эффект, написал пару строк на листке бумаги, резко поднялся, подошёл к порученцу, сунул ему листок в нагрудный карман и отчеканил:

— Полсотни первому, срочно.

Лейтенант исподлобья оглядел шефа, изрыгающего запах дорогого коньяка, после чего украдкой стрельнул глазами в чувственную длинноволосую особу, чьи пепельные космы разметались на все четыре стороны света. Компания была явно подшофе, глаза у обоих отливали нездоровым блеском, и Дергач робко начал пререкаться:

— А особис…

— Выполнять!!! — гаркнул чуть ли не в самое ухо лейтенанта командир.

И адъютанта как ветром сдуло. Полковник же направился к Лидочке, походя рассуждая: «Ей почти 30. Мне ещё 44. Не так и критично. И пусть кто-нибудь попробует меня упрекнуть».

Подойдя к девице, грозный военачальник взял её за руку и, насколько был способен, ласково произнёс: «Завтра к маме твоей полетим… Если замуж за меня пойдёшь. Согласна?»

Лидочка расцвела и спустя мгновение повисла у жениха на шее…

Сегодня вечером боевой лётчик высоко-высоко, как никогда прежде, вознесётся в небо.

***

Для Виктора мир сейчас воспринимался сквозь призму тихого непостижимого покоя. Мерно, наигрывая приятную музыку, гудели двигатели, убаюкивая сознание. Ниша, в которой он лежал, по комфорту напоминала сказочное облако. А пьянящий запах скорого свидания с Марусей уносил Виктора куда-то за пределы окружающих реалий. Уверенный в успехе, он полностью отдался этому течению и совсем упустил момент изменения программы событий. Из родного потока его вынесло только тогда, когда самолёт круто заложил вираж и лёг на обратный курс. Так что обо всём случившемся на авиабазе Виктор узнал постфактум и косвенно, просто ощутил результат. Ведь вмешалась чужеродная энергия по имени Лидочка, не учтённая в программе.

Резко подключив дежурные функции, он попытался изменить событие, но переломить ситуацию не получилось. Огромный участок, по которому разрастались версии и последствия, внесённые Лидочкой, не поддавались оперативной оценке. Скорректировать поле в правильном направлении теперь было невозможно. Да и нельзя уже. Оставалось только…

Наскоро размяв слегка затёкшие мышцы, Виктор выбрался из закутка и, покинув хвостовой отсек, направился к кабине экипажа. Миновав второй салон, он уже готовился к непростому диалогу, как вдруг перед ним вырос ни о чём не подозревающий бортмеханик. Встреча стала для того неожиданностью такого же порядка, как встреча Робинзоном Пятницы на необитаемом острове. Только Пятница здесь не мог оказаться в принципе. Да ещё прямо в районе кухни-буфета, где голодный бортмеханик рассчитывал перекусить. Он вмиг остолбенел, чем упростил Виктору задачу. Через несколько секунд голодный член экипажа отправился на отдых. Пришлось выключить, с трудом, прибегнув к силовому методу, — ткнуть сначала под вздох, а потом пережать артерию.

Странно, но незадолго до инцидента у Виктора начались проблемы с контролем окружающего пространства, он хоть и среагировал быстро и правильно, однако не увидел заранее такого развития, не ощутил приближения к точке действия. Вдобавок ко всему прочему проникнуть в сущность оппонента, на уровень, который позволил бы обойтись без грубостей, с ходу не удалось. Да и успокоить бесшумно не получилось. Хоть механик и не отличался крупным телосложением, наделал много шума. Или Виктор не изловчился его вовремя подхватить. В общем, на пол опрокинулись какие-то железки, и следующая встреча была не за горами. Дело приобретало непредсказуемый оборот.

Как Виктор отметил загодя, лётчиков было четверо, один из них, вероятно, совмещал две должности, поскольку по штату положен ещё и радист. Так что больше двух сразу не появится. Кабину пустую не оставят.

Ждать долго не пришлось. На шум прибежал обеспокоенный, обладающий спортивным телосложением, кряжистый рослый парень лет тридцати и тут же напоролся на тело товарища, над которым стоял неизвестный злодей. Оглядев малолетнего сопляка, штурман, а это оказался именно он, загробным голосом глухо прохрипел, словно оглашая смертный приговор: «Ну, гавнюк, молись, если умеешь».

«Умею», — одними губами прошелестел Виктор.

Тут же последовал скоростной бросок, рассёкая воздух, но Виктор ушёл от попытки одновременного захвата с ударом и отскочил назад. Контратаковать не спешил, поскольку калечить людей ему было, во-первых, совестно, а во-вторых, он до сих пор находился в замешательстве. Его словно запеленговали, а затем принялись подавлять эфир, не давая влезть в шкуру оппонента. Однако Виктор всё равно надеялся пробить выстроенные вокруг него препоны. А пока просто тянул время. Меж тем соперник упорно наседал, наращивая натиск. Хоть он и проигрывал той же Марусе в технике, но работал дай Боже, отлично владея не только армейским рукопашным боем, — уровень подготовки бойца точно отвечал профессиональному. Такие танцы, что он демонстрировал, далеко не везде преподают.

«Ээээх, Маррруся! Уууух, Ррродная!» — про себя напевал Виктор, вспоминая свою девочку и уходя от размашистых, вперемешку с короткими, комбинированных ударов. Потихоньку отступая назад по салону, он уклонялся и маневрировал насколько позволяли условия, изматывая и заставляя противника промахиваться, попутно наблюдая, как тот ловко укладывает своими резкими мощными ударами спинки кресел в горизонтальное положение. Любая из его атак грозила гарантированным увечьем, попади она по цели.

Мало-помалу односторонний поединок добрался до хвостовой части. Виктор понял, если не предпринять срочный меры, его зажмут и тогда крышка. Он тотчас сделал обманный финт вправо вбок, затем оттолкнулся как в кино, перескочил через кресла слева, едва опираясь на спинки, попутно чуток приложив нападающего по затылку, и очутился у того за спиной.

Здоровяк развернулся, и тряхнул головой, морщась то ли от удара, то ли от напряжения. Его лицо было мокрым от пота, да и тело тоже. Неожиданный манёвр нелегального пассажира заставил его призадуматься. Он с полминуты внимательно таращился на Виктора, после чего уже неагрессивно и с вопросительной интонацией пробурчал:

— Рукопашник?

— Система РОСС[12], — Виктор улыбнулся, вновь вспоминая любимую, чей опыт он и использовал в качестве эксперимента.

Штурман, по-видимому, не очень глубоко знакомый с тонкостями прикладной подготовки спецподразделений, замер в недоумении. Но только на пару секунд, потом же опять пробубнил:

— Не слыхал. Выходит, ты свой, что ли?

— Получается, так, — подтвердил Виктор, он упорно настраивал пинг, начинало срабатывать.

Штурман успокоился, сел в ближайшее кресло и спросил:

— Зачем Генку положил?

— Так вышло, прости. С ним всё будет в порядке. У меня есть задача, я её решаю. Проблемы ровняю.

— Что, и меня сровняешь? — штурман невесело усмехнулся.

— Никто не пострадает, даю слово. Просто не мешай. Договорились?..

***

Санкт-Петербург.

На лестничной площадке царило оживление. У металлической двери, обшитой вагонкой, сгрудилось несколько человек, что-то обсуждая, — напоминали кучку домушников, которая совещалась перед тем, как выставить хату. Однако среди них вдруг мелькнул человек в милицейской форме, со скучающим видом статиста рассматривающий испещрённый спичечными ожогами потолок. Оставленные местными детишками на память, обугленные головешки, прилипшие к побелке, привлекали его гораздо больше, чем назревающая проблема.

— Елена Владимировна, так что решаем? — спросил, обросший щетиной, шабутной мужичок, обращаясь к девушке, стоящей перед самой дверью.

Ленка терялась в догадках и мрачных предчувствиях. С момента, когда Виктор ей звонил, сообщив, что уедет на пару дней, прошла почти неделя. На телефонные звонки он не отвечал, и заботливая сестрица решила навестить любимого братишку. К её сожалению сюрприз неожиданно упёрся в закрытую изнутри на задвижку дверь.

В течение нескольких часов Лена пробовала дозвониться в звонок, достучаться, отчаянно барабаня и руками и ногами по железяке, да так, что соседи выбежали из квартиры, а затем вызвала подмогу. И теперь в компании местного слесаря, участкового милиционера, дамы бальзаковского возраста, что являлась знакомой докторшей, и заранее приготовленных на всякий случай понятых, она стояла на пороге принятия важного решения. Громить, иль не громить?..

— Вскрывайте, — наконец вымолвила Лена и отошла в сторону.

Слесарь с готовностью хлопнул в ладоши, после чего парой резких движений оживил лежащий на полу бензорез. Бензорез послушно затарахтел, спустя несколько секунд надрывно взвыл и принялся за работу. А Лена стояла и с грустью наблюдала, как полетели искры…

***

Салон ИЛ-18.

Оставив штурмана в мире приятных детских грёз, не всё же руками и ногами махать, Виктор направился в носовой отсек. Пинг нормализовался, правда, была одна странность, неопределённая, словно аномалия, вирус, который ты вроде вылечил, а на самом деле тот залёг куда-то на дно и ждёт момента, чтобы нанести коварный удар исподтишка. Определить точное место, где поселилась эта заноза, никак не получалось, и Виктор отложил санацию на потом. По пути он осмотрел бортмеханика, перетащил в кресло и немного поколдовал над ним — пусть выспится, качественно, после чего двинул довершать неотложное дело.

Дверь в кабину оказалась открытой, оба пилота сидели на своих местах. Виктор, стараясь не издавать ни звука, осторожно проник вовнутрь, как вдруг Головкин, не поворачиваясь в его сторону, с вызовом произнёс:

— А я всё думал, когда ж ты, наконец, объявишься.

Второй пилот резко развернулся, и полез… Виктор почти ощутил, как в воздухе запахло порохом: «Не хватало ещё пальбу здесь устроить». Незваный гость сконцентрировался и еле слышно вымолвил: «Отдохни».

Второй пилот тотчас расслабился и клюнул носом. Головкин мельком покосился на напарника и, как прежде вызывающе, произнёс:

— Если ты намерен захватить самолёт, то лучше сразу выкинь это из головы.

«Ох, и непрост этот Головкин. Ой, непрост», — напрашивался внутренний вывод. Командир экипажа пристально буравил гостя каким-то ледяным, нейтральным взором, пресекая попытки низвести ритмы восприятия и не давая наладить необходимый уровень взаимодействия. Было в пилоте нечто очень знакомое, но даже эту путеводную ниточку тот не торопился проявлять открыто. Как Виктор ни старался поймать нужную волну, либо повысить плотность запросов, каждое новое предложение оппонент всячески отвергал, увиливал, причём такое впечатление, что понимал происходящее. Сидел с невозмутимым видом, словно ожидая чего-то ему одному известного. Наконец, Виктор осознал, что близкий и продуктивный контакт с этим персонажем невозможен. Хотя, откровенно говоря, он не испробовал все варианты, оперируя в полсилы, без напряжения, щадя структуру, расходуя минимум энергии. Вламываться в объятия насильно Виктор не решался. Крайне закрытым оказался товарищ Головкин, в высшей степени, и, дабы обойтись без ущерба для тонкой психики оппонента, гость прекратил мирные переговоры. А поскольку задачу выполнять всё-таки надо, оставался лишь один вариант. Раз добровольно тот сотрудничать отказался, придётся неуступчивому майору присоединиться к бортмеханику. Потом при помощи второго пилота можно добраться и до Новосибирска. Сажать самолёт необязательно, Виктор рассчитывал прыгнуть, изначально так и планируя. Вмиг перестроив тактику, он собрался было приступить к действиям, но Головкин вдруг усмехнулся и язвительно вымолвил:

— Да что ты о себе возомнил?

Виктор замер, всматриваясь в холодные зрачки собеседника, а тот спокойно продолжил:

— Не выйдет у тебя, братишка, даже не думай. Во-первых, борт под контролем, а во-вторых, неужели не слышишь, — в дверь уже стучат. Не успеть тебе.

Услышав про дверь, Виктор обернулся, кабина была по-прежнему открыта. Внезапно лётчик захихикал, неестественно, по-особенному, и Виктор сразу узнал этот противный смех.

Вот она — третья, отложенная партия, понял Виктор. Меж тем взгляд Головкина обрёл истинную суть, обнажая скрытый за человеческим обликом поток главного манипулятора. Окрестное пространство поменяло цвет, подёрнулось пеленой, и Виктор ощутил вращение контуров, не подвластное его влиянию. И эта гигантская центрифуга вдруг стала засасывать бытиё, преломляя стабильные энергии. Ахриман трансформировал игровое поле на свой лад, навязывая противнику правила игры, которые тот не сможет контролировать. Виктор осознал, ещё мгновение и опытный стратег окончательно заманит его, не готового к такому повороту простачка, в ловушку, затянув в многоуровневые иллюзорные миры. А разрушить иллюзии способен только хозяин. Или третья сила, которой тот ни под каким соусом не даст проникнуть в свои пределы. Во всяком случае, постарается.

«Ну, держись!» — оператор запустил внутренний генератор на полную мощность, привязываясь к абсолютной точке Вселенной, совершенной точке ресурса. Той неизъяснимой точке, где сходятся все корни бесконечных дифференциальных уравнений Бытия, где под сенью основного вопроса зиждется Великое и Могучее Слово НЕТ!!!!

«Тебе всё равно не успеть. Ты….» — заскрежетал Ахриман.

Двенадцатый Архат не слушал его песни. Находясь в концентрированном сгустке энергий, он пронизывал пространство, скрупулёзно соединяя точки стабильных миров в единую систему, даруя им опору в этом многополярном мире. Однако соперник, мгновенно отреагировав, с неистовой яростью принялся взращивать пространственное сопротивление, распределяя барьеры согласно той же экспоненте, по которой оператор пытался выстроить оборону. Синхронно, следуя за манёврами Архата, манипулятор разрывал директрисы, намеченные и хранимые созидателем. Отягощённый балластом, что частично заместила ресурс, Архат никак не мог опередить темп разрушителя. И чем больше он укреплял связи, тем сильнее росло напряжение, в конце концов уничтожая протянутые ниточки, не выдерживающие накала яростной энергетической битвы.

Через ноль.

Потенциал оператора исчерпывал себя, а версии развития поединка под влиянием тактики противника уже не казались однозначными. Сжимающееся вокруг несферическое крошево из рваных структур грозило полной изоляцией. Вместе с нереализованными мечтами. Внезапно где-то вдали зародился нечёткий звук, разросся до оглушительного, словно вопль или стенание безумца, и заполонил мир леденящим сознание хохотом, знаменуя победу над всё ещё сопротивляющимся глупцом. Ахриман уже праздновал, предвкушая господство. Его образ, несколько похожий на образ лихого майора Головкина, маячил во главе мироздания, хозяином которого тот стал на данный момент.

«Мне мат», — спокойно констатировал оператор, превращаясь в карликовый сгусток, который вскоре померкнет и замрёт в статике. Навечно. Оператор, глухой и почти немой, приготовился к полному забвению в точке абсолютного НЕТ. Постепенно его объём сузился до пределов, сначала позволяющих только осознавать себя, затем резко возросло и без того неимоверное давление, как финальный аккорд, а остатки личного, словно прессом, вжало в неиспользованную им нежную и податливую энергию.

Неожиданно субстанция откликнулась, ожила, преобразилась, засверкала неисчислимым количеством элементарных частиц, мгновенно поглотив структуру Архата, и не давая смять её бесповоротно, сработала для противника как демпфер. Но обратный. Масса энергии, под покровительственной охраной которой нечаянно очутился оператор, приняла на себя внешнее давление, однако не сопротивлялась ему, а направляла сжимающий потенциал в противовес агрессии, пульсирующими резкими толчками высвобождая инвертированное напряжение вовне, сталкивая лбами чужеродную атаку с её же остальными враждебными уровнями.

Окутанное животворящим теплом сознание Архата обрело равновесие. Находясь внутри обережной субстанции, которая изменёнными волнами разила во все стороны, он вдруг ощутил Родную, ощутил слияние с ней, и мир воссиял. Это оказалась его сила, сила, хранимая его половиной, нерушимая мощь и суть компенсации, принадлежность которой он никак не мог разгадать. Это составляющая с ним единое целое вечная спутница, его тыл, жизнь в смерти, последнее утешение и Радость приняли супруга в своё любящее лоно, вознесли на гребень той Родной волны, чья природа так вовремя разоблачилась в минуту опасности.

Атака Ахримана захлебнулась. Сбитая с толку, поражённая и разрозненная система манипулятора расстраивалась прямо на глазах. А Двенадцатый Архат заворожено наблюдал за внутренними метаморфозами. Брешь в основании сознания активизировалась, выплёскивая несметные плотные сгустки, которые тотчас обращались в потоки света, компенсируя потери. Он смотрел прямо в себя, в самую суть и видел при этом отражение картины Вселенной. Он видел, как, подобно цепной реакции, предваряющей термоядерный взрыв, наполненное световыми всполохами пространство, вздрогнув, озарилось, потом резко треснуло, словно зеркальное, разом изнутри и снаружи, после чего пошло мелкими вспышками, рисуя причудливую звёздную карту. Новорожденные звёздочки колыхались, перемигивались, по-детски играли в салочки, появляясь то в одном месте, то в другом, оставляя за собой бриллиантовые дороги, которые, как по волшебству, восстанавливали израненные связи Архата и в конце концов образовали очень сложный по конфигурации звёздный мост.

Мост вёл за пределы сути Бытия, являя собой обратный полюс, что отражает любую точку в любой версии. И за пределами этой сути Двенадцатый Архат увидел её, узрел свою красавицу-супругу. Она стояла по другую сторону моста, а её распущенные волосы завивались в узоры, врастая кончиками в многочисленные грани звёздной архитектуры, поддерживая и питая это превосходное творение. Она поддерживала его с неизменной улыбкой, словно тяжесть мироздания не имела значения. И не только держала, она пела песнь, мелодия которой вливалась Архату в самое сердце, резонируя с его сущностью.

«Ийриом!!!» — воззвал Двенадцатый Архат к супруге.

Она медленно протянула руки навстречу супругу, и Архат ринулся к ней по звёздному пути. Ему казалось — настал именно тот самый момент, момент, в который ему удастся закрыть проблему, разрушить преграду, возникшую на земном пути Виктора и Маруси. Сейчас он обнимется с супругой и все вопросы разом решатся. Ему достанет сил перенести фронтального Виктора куда угодно, телепортировать прямо в объятия Маруси и воссоединить любимых. Не понадобится ни самолёт, ни пинг, ни другие ухищрения. Он был уверен.

Как вдруг нестираемое лицо Ахримана, что всё ещё маячило где-то на периферии, искажённое, покрытое рябью, словно отражение в воде во время дождя, с сарказмом проскрипело:

«Тебе пора. Твой трамвай тебя заждался».

Затем, словно открывая счёт при нокдауне, пронеслось:

«РАЗ!»

Мир начал рассыпаться, теряя стабильность, а чарующий голос Ийриом резко отдалился и раскатился эхом.

«ДВА!» — раздался противный смешок.

Узорчатые фермы звёздного моста потускнели, перестали сиять и заструились, безвозвратно растворяясь в локонах супруги. Будто прятались. Ийриом всё ещё продолжала тянуться к Архату, но её миниатюрный образ, размытый и поблёкший, теряющий форму, нереальный, постепенно скрывался за пределами точки равновесия. Вместе с тем противник, мобилизовав неиссякаемые резервы, резко обрушил ураганную лавину на затухающую звёздную структуру. Расшатанный противостоянием, лишённый опоры личный мир грозился опять растаять без следа, и Двенадцатый Архат, превозмогая возобновлённое противником давление, что есть мочи рванулся в исчезающую точку взаимодействия. От моментально возросшего напряжения в сознании и уровня концентрации его внутренние связи начали рушиться, теряя единство. Фронтальный мир почти откололся, становясь чужеродным, но оператор был готов пожертвовать всем, погибнуть вместе со своим земным воплощением, лишь бы добраться до цели. Всё или ничего…

«ТРИ!»

Оператор с разгона влетел в трамвай. Створки за ним тотчас закрылись, и вагон, поскрипывая ребордами о рельсы, тронулся в путь.

***

Санкт-Петербург.

Как только железную дверь с отрезанными петлями оттащили в сторону, Елена стремительно бросилась в квартиру, расталкивая копошащихся помощников. Оказавшись в комнате, где обычно отдыхал Виктор, она походя отдёрнула занавески на окнах, которые, не смотря на дневное время, были наглухо зашторены и, уставившись на диван, замерла, обозревая тело родного брата. Тот полулежал в излюбленной позе, одетый, с печатью мертвеца, которая сквозила буквально во всём его образе: Виктор подобно стылой окаменелости или изваянию со строго очерченными, острыми линиями покоился будто в гробу. Тем временем комната наполнилась остальными участниками. Понятые с любопытством рассматривали человеческое тело, участковый со слесарем перешёптывались, кивая то на Виктора, то на Елену, которая с поникшей головой стояла рядом с ложем, держа брата за оледенелую руку. Она никак не могла смириться с мыслью, что её братишка может вот так вот запросто её покинуть. Докторша же, чуть помедлив, отстранила девицу и со знанием дела принялась за обследование. Через минуту она обернулась и сказала, обращаясь сразу ко всем: «Ну, здесь всё понятно. Скорее всего, сердце остановилось». Затем, немного подумав, добавила: «Совсем недавно, может, несколько часов…»

«Я не верю», — отрешённо вымолвила Елена, затем встрепенулась, оттолкнула врачиху и с ходу, как её учил старший брат, двумя руками саданула труп по грудине. Присутствующие замерли, как вкопанные, наблюдая за намечающимся проявлением истерики, не иначе. Елена же открыла Виктору рот, вытащила язык, и вдохнула в него порцию воздуха, после чего с остервенением, рискую сломать усопшему рёбра, приступила к непрямому массажу сердца, качая кровь своими ручками.

«Раз, два, три…»

После третьего качка Виктор резко дёрнулся, судорожно вздохнул и начал кашлять. А участковый, было уже кинувшийся оттаскивать от тела истеричку, застрял на полдороге в неестественной позе. Его лицо вытянулось то ли в испуге, то ли под впечатлением того, что прямо у него на глазах случилось чудо, и он стал свидетелем настоящего сеанса воскрешения мертвецов. Другие очевидцы во главе с врачихой также стояли неподвижно, словно громом поражённые.

«Как же ты меня напугал…» — запричитала Ленка, повиснув на сотрясающемся в конвульсиях брате, поливая его горючими слезами. Объятый лёгочными спазмами, Виктор то пытался освободиться от прилипшей к нему намертво сестры, то непонимающе озирался по сторонам. Наконец кашель покинул страдальца и тот сиплым голосом произнёс:

— Да перестань ты реветь. Что с тобой?

Виктор обвёл взглядом зрителей, следящих за ним, кто с придыханием, кто с содроганием сердца, и продолжил:

— Объясни, что происходит? В честь чего весь этот бенефис?

— Я думала, ты умер, — всхлипывая, вымолвила сестрёнка. — Нет, все думали, а я не верила. Где ты был? Почему не звонил?

Она замолчала, а Виктор, так и не получив конкретного ответа, да ещё и став центром какого-то публичного мероприятия начал заводиться:

— Мы ведь на днях с тобой виделись. Вчера, по-моему. Ты с ума сошла, что ли? С чего я должен был помереть?!

Ленка отняла от него заплаканное лицо и как-то странновато уставилась. Виктор ждал объяснений и люди вокруг тоже.

— Как вчера. Почти неделя… — сестра осеклась, затем, словно пытаясь подтвердить догадку, начала ласково выяснять: — Ты вспомни, вспомни, как звонил с неделю назад. Сказал, уеду на пару дней.

Виктор задумался и принялся ковыряться в памяти, а спустя некоторое время озадаченно вымолвил:

— Да… Кажется… — и умолк.

Действительно, он звонил, но убей Бог не помнил, зачем и куда он ездил. Всё произошедшее стёрлось, кроме нескольких очагов, разрозненных и несущих в себе обрывки образов, ему не известных. Пытаясь найти связующие звенья цепи событий, Виктор вдруг пробормотал, будто в забытьи: «Мне надо успеть свести миры… Она погибнет…»

Услышав это, присутствующие начали многозначительно переглядываться. А врачиха, до этого момента не подававшая признаков жизни, ибо чуть не похоронила живого человека, тронула Елену за плечо, кивком указывая в сторону.

«Трамвай…» — меж тем произнёс Виктор, глядя на окружающих стеклянным взором.

— А он у Вас не того? — зашёл со знакомой стороны слесарь, щёлкнув себя по красноватой шее. — Не бухарик?

Но Ленка, сжав кулаки, посмотрела на него с таким истребляющим пламенем в очах, что тот вскинул руки и примиряюще пробубнил:

— Да ладно-ладно, я так. Мало ли…

Затем, сообразив, что самое интересное для него кончилось, слесарь, как-бы между прочим, сказал:

— Хозяйка, надо бы рассчитаться. Работа сделана…

Он замер в ожидании. Хозяйка хмыкнула, вынула из кармана брюк портмоне и отсчитала щедрую долю, которая, судя по рабоче-крестьянским глазам пролетария, вполне его удовлетворяла.

— Только ты того, — передавая деньги, со злобным сарказмом произнесла Ленка, щёлкнув себя по шее, — сразу всё не пропей.

Слесарь обиженно буркнул что-то себе под нос и удалился. А Елена вместе с нетерпеливо поглядывающей на неё докторшей отошли в сторону. Вскоре к ним присоединился и участковый, предварительно отпустив ненужных уже понятых.

Спустя пару минут, третейский суд, проведя краткое совещание, вновь очутился у постели Виктора, который особого внимания на происходящее не обращал. Только когда сосредоточенная сестрёнка, с оттенком неловкости начала говорить, тот несколько отвлёкся от созерцания чёрной дыры, что возникла в сознании.

— Витенька, — по-матерински начала Ленка, — тебе нужна помощь. Сейчас Ольга Сергеевна тебе сделает укольчик, а потом мы вместе поедем к врачу.

— К какому врачу? — очнулся великовозрастный ребёнок.

Сестра обняла братишку и успокоительно, словно гипнотизируя, прошептала на ухо:

— К хорошему. К очень хорошему врачу.

До слегка одурманенной головы Виктора стало доходить, куда его собираются спровадить. Он окинул теперь уже осмысленным взором всех присутствующих и уточнил:

— Это обязательно?

Сестра повернулась к докторше. Та выразительно, без слов, давала понять, мол, в следующий раз её брат может и дом поджечь или с крыши сигануть, или… да мало ли вариантов. Ленка всё поняла, а в её голове сразу начали всплывать эпизоды некоторых странностей, замеченных за Виктором ранее, и которые она вскользь упомянула на прошедшем загодя совещании. В конце концов, убедив себя в правильности принятого решения, она вновь, с глуповатой улыбкой на лице, продолжила уговаривать пациента, из наилучших побуждений:

— Витюш, там тебе помогут. Отдохнёшь, обследуешься…

Что-то кольнуло Виктора изнутри, отреагировало едва ощутимым отголоском. Но болезненно и остро. Ему показалось, что похожая сцена когда-то была в его жизни. Однако, не найдя в воспоминаниях ничего подобного, кроме многочисленных пробелов, даже касаемо недавнего прошлого, он утвердился в мысли, что и вправду нездоров. Ко всему прочему, если откажется, могут применить силу, понял Виктор, глядя на суровое лицо милиционера, с готовностью ожидающего развязки. Могут и бригаду санитаров вызвать.

Наскоро переварив всё происходящее, Виктор кивнул:

— Как скажешь, сестрёнка.

Затем печально улыбнулся, поднялся с постели и вышел из комнаты в сопровождении конвоира, походя обронив: «Дайте мне пять минут».

Через означенное время Виктор вручил сестрёнке свой комплект ключей:

— Дверью займись, а я как-нибудь сам, — и, не прощаясь, покинул холостяцкое пристанище.

***

Внутреннее.

Трамвай, размеренно подрагивая на рельсовых стыках, катил по известной, накатанной колее, неся в себе глубинное сознание, которое спокойно смотрело в окошко, послушно следя за событиями. Как безмолвный зритель. Деваться некуда. Вот уже несколько дней, как внутренний Виктор находился в заточении, наблюдая за своим воплощением в земном мире. И ничем не мог помочь фронтальному Виктору, который тщетно пытался найти самого себя в многоуровневых построениях своей структуры. Ирония заключалась в том, что теперь на земном организме словно сказывались эксперименты, проведённые им же в тандеме с глубинной сущностью. Словно сейчас с внешним Виктором кто-то играет, как он играл, раскладывая мир на сегменты, при этом изменяя тактовые частоты и шифруя взаимодействие с помощью техники пинга. Фронтальный Виктор оказался в том положении, когда вспомнить самого себя был не способен, поскольку его развитая часть, на чьих плечах лежала синхронизация и восприятие истинных событий, теперь стала недоступной. Незавидное положение.

Почему его самого вновь усадили в экспресс, Двенадцатый Архат, конечно же, догадывался. Чуть равновесие систем не нарушил, пробивая дорогу к возлюбленной по всем фронтам. Закусил удила и — давай. Почти справился. Однако, по-видимому, либо недоглядел за процессами, либо всё-таки существовала и другая причина, неизвестная. Ведь всё в этом мире зиждется на банальных причинах и следствиях. Проблема лишь в том, что этих причин бесконечное множество. А оперировать в многополярном мире, в отличие от однополярного, куда сложнее. Оставалось только…

***

Внешнее.

О визите в закрытое лечебное учреждение обещали на место работы не сообщать. Благо Виктор ещё числился в отпуске. К тому же находился в больнице добровольно и без оформления, опять же с подачи Ленки и за отдельную плату, о размере которой та умолчала.

«Моя заботливая сестрёнка, воспитал же на свою голову, везде и всюду подсуетилась», — изумился Виктор, узнав подробности своего пребывания.

Шёл третий день, улучшений или просветлений в голове не наблюдалось. Но и нарушений, напрямую касающихся нервной системы или психики, при первичных обследованиях не выявили. Однако же отпускать на волю не спешили. Кормили какими-то пилюлями, заставляли по десять раз на дню отвечать на одни и те же дурацкие вопросы, в общем, пытались вывести пациента на чистую воду. Хоть Виктору это и надоело, он стойко переносил тяготы и невзгоды, связанные с его здешним пребыванием. Ждал, терпеливо…

Персонал относился к нему, как к блатному, и почти не контролировал. Поэтому сегодня, прямо в тихий час, он отправился в комнату для свиданий, где никого не было, и, включив телевизор, подошёл к окну.

«Всё оно — чужое, у тебя лишь только имя — своё», — начал про себя напевать Виктор, обозревая внешние просторы, что раскинулись по другую сторону окна. Всё вокруг и впрямь было чужим. И он сам себе.

По телевизору тем временем шли очередные дежурные вести. Показывали столичные похороны. Хоронили каких-то учёных, погибших в авиакатастрофе в Сибири. Звучала траурная музыка, а внизу скользила бегущая строка с кратким некрологом, описанием заслуг и прочих деталей, которые покойным уже, наверное, были до лампочки.

Виктор не знал этих людей, даже никогда не слышал о них, поэтому продолжал смотреть в окно, поглощённый по-настоящему интересным зрелищем. А за окном между тем разворачивалась жестокая схватка. Настоящее противостояние — воздушный бой чайки с вороной. Они, выполняя фигуры высшего пилотажа, то круто пикировали, атакуя друг дружку с выгодной позиции, то уходя из критически опасного или неудобного положения срывались в штопор. Искусно лавируя, крылатые воины виртуозно управляли тангажом[13], с сумасшедшей скоростью постоянно меняя при этом углы атаки. Рыскали, выполняли боевые развороты с максимальным креном, и так без конца, никто из пернатых бойцов не хотел уступать противнику господство в воздухе. Ну разве не чудо? Чем не развлечение для пациента психушки. Время летело незаметно.

«Ну, привет, жонглёр», — внезапно донеслось из-за спины.

Виктор вздрогнул от неожиданности и обернулся. На него с радушной улыбкой смотрел темноволосый парень почти одного с ним роста, на вскидку чуть постарше, но не сильно, лет эдак тридцати.

— Почему — жонглёр? — преодолевая накатывающее оцепенение, поинтересовался Виктор.

— Ну как же. Имел удовольствие наблюдать, что ты с контурами и частотами вытворяешь. Такие коктейли намешивал, ни одному бармену и во сне не приснится.

— В каком смысле?

— Не важно, — незнакомец качнул головой, мол, проехали, затем подмигнул и со значением добавил: — Я тебе помогу, по старой памяти.

— Мы разве знакомы? — Виктор напрягся, морщя лоб.

Однако, как ни старался, попытки обратиться к травмированной памяти провалились одна за другой — образ незнакомца не навевал никаких ассоциаций.

— Будем знакомы, — меж тем прозвучало с юмором из уст весёлого пришельца.

Находясь в глубоководном погружении, в среде какого-то иррационального ступора, Виктор не уловил интонации, а только отметил, оригинальный, однако, способ знакомства тот решил выбрать. Он открыл было рот с целью уточнить что-то важное, но гость, указав рукой на диван, сказал:

— Ты давай садись и приступим.

— К чему приступим? — недоверчиво вымолвил Виктор и добавил: — Вы врач?

— Не совсем.

Виктору такой поворот пришёлся не по душе; какой-то субъект явился непонятно откуда и предлагает помощь. Может, тот такой же пациент, как и он, кто знает. Ещё чуток пораскинув замороженными мозгами, Виктор решил повременить с предложением и тактично намекнул:

— Тут место едва ли подходящее, в любую секунду кто-нибудь может зайти. И тогда тебя…

— Не волнуйся, — пришелец подошёл вплотную и тронул Виктора за плечо. — Меня здесь нет и быть не может.

— Как это? — в первую секунду изумился Виктор, однако прикосновение незнакомца произвело на него дополнительный транквилизирующий эффект, словно одеялом накрыло, и, будучи уже под одеялом, он услышал:

— Отложим вопросы на потом. А сейчас сядь на диван и закрой глаза. Если, конечно, не хочешь дальше торчать у окна и считать ворон.

Спустя мгновение веки сами собой сомкнулись, и Виктор безропотно плюхнулся на диван. А в следующий миг трамвай резко затормозил и отворил двери.

Через ноль.

— Как же я рад тебя видеть, ты просто не представляешь, — в полузабытьи бормотал Виктор с бесшабашно блестящими глазами. — Сколько лет, сколько зим…

— Положим, представляю, — еле освободив себя из дружеских когтей, молвил гость, благостно щурясь: — Всё вспомнил?

— Да-да. Всё, — радостно закивал Виктор. — Но для меня так и остаётся загадкой, почему я на второй круг пошёл. С младенчества, по старому же сценарию. Ведь после Однополярного мира мы с Марусей воссоединились, в корне. Сначала было решил — для корректуры. Ан нет. Ничего до конца не довёл практически. Скажи мне, Алексей, что за неразбериха в планах, да ещё и с провалами? Чья-то ошибка?

— Ошибок не существует, сам знаешь. А в остальном, ребёнок за ребёнка, поэтому заново на свою же орбиту и запустили.

— Что значит — ребёнок за ребёнка?

— Во-первых, всему своё время, сам поймёшь, — многозначительно молвил наставник. — А во-вторых, после Однополярного мира требуется адаптация, такой своеобразный экзамен, с целью протестировать твоё поведение. Поглядеть на тебя со стороны, как на многополярного оператора: как станешь влиять на окружающий мир, не будешь ли всюду совать свой длинный всеведущий нос с нелепыми корректировками и прочими глупостями. Мир ведь не только твоя игрушка. Мир это театр, слыхал наверно. Тут всё отрепетировано, практически до мелочей.

Алексей нарочито сурово посмотрел на слушателя и произнёс:

— Да и сейчас. Ты посмотри на себя со стороны. С такой радостной физиономией сидит, чуть ли не прыгает от счастья. А ведь ты в комнате один. Вот сейчас зайдёт кто-нибудь и кого он увидит?..

«Дурачка», — понял Виктор и сбавил внешние обороты, а затем откинулся на спинку дивана и какое-то время сидел молча, анализируя недавно пройденный путь, когда же закончил, спокойно резюмировал:

— Получается, экзамен я провалил.

— Не переживай, — смягчился Алексей, — его все проваливают. Внутреннее своей мощью перегружает внешнее. Про себя вообще молчу, уууух.

Собеседник вдруг заразительно рассмеялся, но Виктор продолжал сосредоточенно что-то наматывать себе на ус. Наконец он спросил:

— А какой смысл тогда во всём этом, если экзамен не сдать?

— Смысл набраться опыта. Вдобавок научиться слушать половину и настроить звучание. Вон, твоя Маруся сколько раз тебе втемяшивала: не лезь, потерпи, не пора — фронтальный Виктор не развит, внешнее воплощение будет искажать данные. А ты не слушал и лез. В Москву помчался. Хотя туда, влез и влез, не велика беда. Но если уж проник в её мир, будь любезен открыто обнять спутницу, чем бы тебе это не грозило, а не строить плотину как бобёр, препятствуя её потоку, который просто хлынул к тебе — Родному хозяину. Не стоило расставаться без полной синхронизации, инициативный ты мой. Вы ж однокоренные, зубами друг дружку надо держать. А ты?..

Виктору нечего было ответить — словно живая, из глубин всплыла картинка первого свидания с любимой: её откровенный поцелуй тогда был подобен вдыханию чистого кислорода; вдох следовал за вдохом, а выдохнуть при этом никак не получалось, может, и невозможно было выдохнуть. Чуть не сгорел, опьянённый.

— А дальше ты давай навёрстывать упущенное, — меж тем по-отечески отчитывал Виктора Алексей. — Упущенные иллюзии, возникающие из-за неразвитого внешнего инструмента, которые без участия половины догнать в принципе не способен, а разоблачить и вовсе не готов.

— Недооценённость переоценённости, — скороговоркой отпустил замечание в свой адрес Виктор, после чего вдруг встрепенулся, на секунду уставился в телевизор, потом перевёл взор на Алексея и озабоченно произнёс:

— Точно. Маруся ведь… Что ж теперь?..

— Не стоит задавать вопрос, на который знаешь ответ.

Подопечный послушно покивал головой, затем целеустремлённо посмотрел вперёд и уже хладнокровно подвёл итог:

— Ладно… Я всё понял. Теперь…

Алексей вдруг покатился со смеху, грубо прервав намечающуюся вдохновенную речь, а прекратив веселиться, прокомментировал:

— Похоже, добровольно ты порочный круг покидать не собираешься. Не зря здесь держат. Все легкомысленные операторы витают в иллюзиях, думая, что их потуги имеют значение, пока их водят за нос, и в итоге сюда попадают. Исход предсказуем.

— Да понял я, контуры и ритмы больше не двину, — прозвучало чуть обиженно. — А держать меня здесь больше не станут, память с рассудком в порядке, сумею объяснить. Поживу так, с сеструхой пообщаюсь, ей, выходит, год всего остался.

— Несомненно, ты прав, — согласился Алексей, — пожалуй, держать тебя здесь больше незачем. Однако мы ещё не закончили. С твоими глубинными возможностями обязательно потянет на подвиги. Это закономерно, соблазн слишком велик, когда видишь вперёд, да ещё и в динамике. Хотя соблазн тут не главное. Главное — внешнее воплощение, фронтальный Виктор не сдюжит со своим же чистым содержанием, объяснил уже. Мне придётся структурировать твои уровни, чтобы внутренние потоки высвобождались и соединялись с внешними в свой черёд. А не то сюда вернёшься, в лучшем случае.

— Опять в трамвай, — Виктор усмехнулся. — Может, и так сойдёт? Я вроде цельный, потерплю.

— От бобра не жди добра, — пошутил Алексей и, по-дружески толкнув собеседника в плечо, подытожил: — Ты должен для себя уяснить, каждый твой шаг, независимо от целей, сеет смерть. Или жизнь соответственно, что в принципе одно и то же. Но чьи это жизни или смерти?.. Ведь все версии тебе не осилить, а компенсация потребует жертв. Поэтому твоя однобокая эквилибристика — непозволительная роскошь, очень мягко говоря. Ну а что до трамвая, ты его больше не увидишь, всё будет естественно. Обещаю. Без обид?

— Без обид, — Виктор вздохнул.

— Точно?

— Поехали, — Виктор кивнул и закрыл глаза.

Наставник из безвременья приобнял братишку, и, постепенно растворяясь в пространстве, тихонечко напутствовал: «А теперь расслабься».

Вскоре Виктор забудет всё, что не относится к его текущим задачам, до поры до времени. Забудет и Алексея, которого здесь никогда не было и быть не могло.

***

Прошло много-много дней…

Неожиданно получив за шиворот щедрую дозу воды из тазика, Виктор поднял гневный взгляд кверху, дабы вычислить негодяя, что посмел испортить его внешний вид. И упёрся в чудо. Со второго этажа на него глядело смущённое детское личико со светящимися стальными глазами и русой косой, обмотанной вокруг изящной шеи…

***

Миновало ещё многое, о чём вы уже знаете.

Итак, перенесёмся в тот самый эпизод, где Двенадцатый Архат только что окончил практику Оператора в Однополярном мире и объединился, наконец, с супругой…

…пленительный и доставляющий истинное наслаждение его участникам процесс небесного венчания близился к завершению. Продолжая плескаться в сумасшедшем головокружительном потоке, «мужчина» и «женщина», внутреннее и внешнее, меняясь местами, глядя и погружаясь друг в друга, в бесчисленное количество обоюдных миров и вариантов воплощений, срослись на первичном уровне и образовали неразрывный контур. Свершилось! Единое и неделимое.

«В добрый путь!» — прокатилось во все пределы…

Мы

Земля. Клиника Константина Сергеевича. Почти сразу после небесного венчания.

На пульте, в кабинете дежурного врача, неожиданно заплясали лампочки, перемигиваясь с хозяином, и раздался противный аварийный сигнал. Огоньки доложили о нештатном событии, которое ещё не остыло в памяти. Взглянув на экран, транслирующий видео из реанимационного бокса, специалист со стажем перекрестился и схватил со стола трубку стационарного телефона.

По иронии судьбы на неординарное событие повезло нарваться тому же доктору, что и в прошлый, приснопамятный день воскресения известной вам, дорогие друзья, пациентки. Только в этот раз полулетальный больной пролежал почти год и вроде как не собирался возвращаться.

Константин Сергеевич, к своему счастью или нет, также оказался на месте. Новость он воспринял со смешанными чувствами.

«Странная особенность: может, у них это семейное или не известный науке вирус? Сначала один член семьи впадает в спячку, потом просыпается, другой вскоре засыпает, следом засыпает новорожденный, затем просыпается предыдущий. Специфическая форма нарколепсии[14]? А если это заразно? — в голове истого приверженца научного прогресса любой ценой стали возникать крамольные мысли по поводу пациента. — Может, объявить карантин и обосновать близким больного свою позицию с точки зрения медицины?»

Спустя минуту-другую возбуждённый исследователь засеменил на просмотр очередного уникума. По дороге он уже назначил консилиум из трёх специалистов, распланировал текущие мероприятия; оставалось только…

Внезапно возбуждённому главврачу прилетел привет в лице полуголого улыбающегося Виктора, шагающего навстречу в обществе озадаченного местного обитателя. Сопровождающий неуверенно бухтел и оправдывался, но Константин Сергеевич его не слушал; он вперил ледяной концентрированный поток своих очей в нарушителя режима и открыл рот — в целях угомонить, по всей видимости, пытающегося скрыться из-под наблюдения больного, явно страдающего непонятным заболеванием. Тот спокойно устремил взор в холодный мрак оппонента. В следующий миг лёд самоуверенного психиатра начал шипеть и плавиться под действием солнечной несгибаемой мощи, заключённой во взгляде незнакомого человека. Перед враз ошарашенным и подавленным хозяином клиники стоял гладиатор Вселенной. В его, на удивление, крепком, физически не истощённом теле, а также исполненном света образе читалась воля свободного человека. Вставать на пути — смертельно опасно. Зрительный контакт длился лишь одно мгновение, но в результате потрясённый хозяин сам проглотил свой промозглый негатив, слегка поперхнувшись при этом, и принялся смотреть по сторонам, словно потерялся и не находил выхода.

«Что-то Вы неважно выглядите, — нарушил повисшее в воздухе молчание довольный пациент, потом иронично добавил: — Наверное, Вам стоит какое-то время отдохнуть от работы в комфортабельных условиях. Массаж разный, процедуры. Оранжерея здесь отличная, я слышал».

Константин Сергеевич вдруг очнулся, отсутствующими глазами посмотрел на собеседника и тихонько вымолвил: «Одеться не забудьте», — затем развернулся и потелюпал своей дорогой. С такими пациентами и впрямь нервишки скоро подлечить придётся.

Через пару часов.

Не успел Виктор поднести руку к кнопке дверного звонка, как заскрежетал замок, дверь распахнулась и на долгожданного мужчину обрушился женский знойный смерч из нежности, потока разнообразных сказочных эпитетов с воздыханиями и бурными солёными реками в придачу. В ответ мужчина не стал сдерживать накопленные за душой внутренние порывы. Выплеснулось во всю ширь.

Встреча на пороге плавно переместилась в прихожую. Там, красная от чувственного жара, прекрасная супруга усадила мужа на стул; не позволяя милому дёргаться, сама разула, раздела его и потащила в ванную. Основательно искупав милого, который с нескрываемым удовольствием наслаждался процессом, Мария распустила косу и неторопливо, с ласковым сиянием в глазах, начала обтирать своей гривой любимого человека. А хорошенько напитав волосы, словно слепая, стала обводить пальчиками каждую частичку родного мужчины, снова и снова: её нежные руки, казалось, или не казалось, проникали везде и всюду, во все закоулки и даже вовнутрь, забираясь под кожу и касаясь внутренних нервных центров, источников энергии и корней жизни. Женщина гладила их, играла с ними, общалась на первичном уровне, заныривая в свою половинку всё глубже и глубже. Виктор настолько прибалдел от необычного ритуала, что не понятно какое количество времени просто наблюдал как бы изнутри за погружённой в него женой, не в силах вымолвить ни слова, а в заключение, он это почувствовал, неведомого таинства прошептал: «Что это значит, Родная?»

«Мне хочется впитать тебя. Всего, целиком, — радостная женщина прижалась к мужу и добавила: — А теперь давай я тебя накормлю».

После мизерного приёма изысканных яств, ибо мужской желудок долгое время оставался без работы, сытый и разнеженный глава семейства занял привычное полусидячее положение на кровати, а любимая Маруся, как и прежде, расположилась у него под боком, возложив голову на мужнюю грудь.

«Рассказывай», — объявил прибывший из командировки воин начало «театрального представления», и занавес пополз вверх.

***

Супруги лежали в обнимку, погружённые в общий, созданный Родителями накануне творческий мир. Отдыхали, подводя итоги на сегодняшний день.

— И как ты решилась на такое? — с изумлением спросил Виктор.

В ответ супруга потёрлась носиком о мужской нос и сказала:

— Главное, ты теперь рядом. Остальное приложится, я уверена.

Затем улыбнулась и добавила:

— Другого выхода не было, мой хороший. Да и у нашего с тобой генофонда ресурс ещё не скоро иссякнет.

— Кто отец?

Женщина состроила непонимание и вымолвила:

— Как это кто? Ты, конечно.

На этот раз Виктор недоумевающе поглядел на уверенную супругу, хмыкнул и озвучил догадку:

— По законам Гармонии, как твой первый мужчина? То есть все последующие твои дети независимо от мужчин — мои? В этом смысле?

— В любом смысле, глупенький. Говорила же, других мужчин у меня не будет, — произнесла женщина словно само собой разумеющуюся истину и убедительно добавила: — Ребёнок чистокровный — твой образ от твоей плоти.

— Понятно, — многозначительно вымолвил Виктор и выложил следующее соображение, лежащее на поверхности: — Значит, Константин Сергеевич наврал мне тогда? Про потерю? Этот лжец мне сообщил…

— Он не солгал, — вновь отринула супруга очевидную версию. — В тот раз действительно ничего не получилось. Скорее всего, тебя ещё не было рядом — не родился.

Мария погладила мужа по щеке и спросила:

— Ничего, что я так?

— Всё правильно, — Виктор улыбнулся. — Нелегко тебе пришлось. Спасибо, что всё-таки выносила меня.

— Зато какой богатырь получился, — Мария радужно засветилась. — Загляденье.

Влюблённые пару минут помолчали, поскольку не получалось одновременно целоваться и говорить, затем Виктор, так и не дождавшись конкретного ответа на вопрос, опять возобновил выяснение деталей того самого происшествия, в котором не участвовал. Предположений он больше не высказывал, а откровенно спросил, каким образом стал отцом, будучи в потусторонней командировке. Любому станет интересно. Ответ оказался простым и логичным. В своё время, когда супруга более года не могла забеременеть, молодые решили вместе докопаться до причины данного недоразумения. Для начала они решили проверить на пригодность к труду и обороне мужских живчиков. Вернее, женщина хотела провести испытания на прочность вверенных им природой организмов параллельно. Но Виктор сказал, что независимо от результатов, — если дело в женщине, то ему глубоко фиолетово и он быстрее бросится под трамвай, чем от неё уйдёт.

Мария оценила искренний жест и решила пока не сообщать мужу, что обследования проходила незадолго до их свадьбы, — всё в норме. Когда же встал вопрос: где, собственно, проверять мужских спринтеров, супруга загадочно посмотрела на мужа и сказала, что ехать никуда не надо. На следующий день она притащила специальный контейнер для перевозки биоматериала и…

Процедура для Виктора не была дискомфортной, ему даже понравилось; супруга всё сделала за него. Что тут сложного? В общем, процесс взятия проб доставил удовольствие и развеселил обоих.

После лабораторных тестов, которые показали полную пригодность мужа к дальнейшим приятным радостям, предусмотрительная женщина решила часть биоматериала оставить на хранение, поскольку в институте условия для этого лучше не придумаешь. Так Виктор и угодил в персональный банк своей супруги, негласно. Дальше — дело техники. Родной материал под рукой есть, здоровая женщина есть. Никакой мистики. Чистая биология.

— Ну, ты даёшь, — восхитился муж, про себя отметив: «Вот, что имел в виду Алексей, когда говорил — ребёнок за ребёнка. Этакий равновесный обмен. Местами цикл пролетел параллельно, правда. Спасибо благодетелям».

У Виктора всё разом сложилось, а белых пятен в текущей композиции уже не оставалось; запрет, не позволяющий ранее всецело осознать внутреннее содержание, оказался полностью снят, а внешнее уже не искажало глубинные ритмы. Вольный и цельный он теперь, да ещё и Маруся рядом. Виктор сладко потянулся и пошутил:

— А если бы биоматериал испортился, тогда что?

— Тело ведь твоё у меня осталось, — не раздумывая ответила Мария, затем хихикнула и добавила: — Придумала бы что-нибудь.

Супруга пощёлкала пальцами, изображая ножницы, и весело произнесла:

— В крайнем случае: чик-чик. Добралась бы.

Сомневаться в её способности к принятию кардинальных решений не приходилось. «Ни перед чем не остановится», — понял Виктор, глядя в сияющие нежной мощью родные глубины, и произнёс:

— Алексей был прав: повезло мне с женой, вынужден согласиться.

— С кем это ты меня обсуждал?

— Завтра познакомлю.

***

На следующий день Виктор, ничего не объясняя супруге, иначе сюрприза не выйдет, повёз любимую знакомиться с необычной парой, которая так благородно поучаствовала в его судьбе и по-настоящему помогла найти ориентир для выхода из сложнейшей жизненной ситуации. Звонить не стал. Телефонный номер куда-то запропастился, хотя и записывался на бумажке в своё время. Дядя Гена записывал. Что до мобильника: конечно, номер был вбит в контакты, но вот сам мобильник остался в милиции и давным-давно обрёл нового хозяина. Но это такие пустяки. Главное, Марусе вскоре найдётся с кем поговорить на нестандартные темы, по-женски. У Алексея ведь творческая сила всегда рядом. Какое это счастье. Теперь и ему привалило, с избытком — не испить и не нарадоваться.

В предвкушении действительно потрясной встречи Виктор даже не заметил, как они достигли нужного дома и…

«Что случилось, Вить?» — Мария стояла под ручку с кавалером и вместе с ним рассматривала полуразрушенное старое здание, коих в центре старого Питера целый воз с прицепом. Спутник застыл с миной неподдельного удивления, изредка поворачивая голову и сличая окружающий ландшафт с записанными на подкорку воспоминаниями, старательно выковыривая детали из личной истории. Вместо офисного центра, что возвышался именно на этом самом месте, стоял аварийный дом. Нет, не может быть.

«Наверное, перепутал», — наконец вымолвил Виктор. — Понимаешь, тогда в голове такой туман висел, мог и не... Точно».

Мужчина улыбнулся, поцеловал румяную, как свежеиспечённый пирожок, жену и подытожил: «Я знаю, кто нам поможет. Поехали домой».

***

Широко улыбаясь и периодически посмеиваясь, Мария с интересом наблюдала забавное выяснение отношений между двумя корешами. Ещё на подходе к родному жилищу её мужа окликнул знакомый голос, и тут же началось недоразумение: Виктор приставал с очередным вопросом к местному алкашу, тот отпирался, как мог.

— Ты что, друган, мы ведь с тобой как родные, — лопотал полутрезвый «крокодил». — Чтоб я городил такую хрень. Ты за кого меня принимаешь?

— Гена, ну хорош морозить. Если Марусю стесняешься, то…

— Да не было этого, — дядя Гена посмотрел на ухмыляющуюся свидетельницу и продолжил: — Откуда у меня такие знакомые, Витёк?

Виктор почесал затылок и решил начать заново:

— Вот смотри, ты день, когда меня забрали, помнишь?

— Обижаешь, — оппонент недовольно покачал головой. — Ты что думаешь, дядя Гена все мозги пропил?.. Провалов в памяти, в отличие от некоторых, у меня и в помине нет.

— А вечер накануне?

— Ещё бы, — «крокодил» присвистнул. — Ты такой кайф обломал. Сначала вроде всё путём шло, такие разговоры сурьёзные. А потом, как с цепи сорвался, и давай: стакан за стаканом, точно в жопу ужалил кто. Я тебя таким и не видал. Надрался в хлам, домой пришлось тащить.

Дядя Гена повернулся к супруге Виктора с извиняющимся выражением лица, мол, твой сам на рожон лезет, приходится выкладывать всю правду-истину. Женщина продолжала улыбаться. Меж тем, пытаясь дотянуться до реальности, Виктор вновь спросил:

— Ты хочешь сказать, что я тебе про свои проблемы не рассказывал? Сам ведь предложил выговориться.

— Вот пристал, — собеседник уже протрезвел от столь напряжённого допроса. — Да чтоб меня… Век воли не видать. Зуб даю. Ты чего-то мычал, ничегошеньки не разобрать было.

— А на следующий день? — не унимался «дознаватель». — Номер телефона с адресом как у меня оказались? Сорока на хвосте принесла?

Дядя Гена вновь уставился на прекрасную половину въедливого гражданина, дескать, уберите от меня сумасшедшего, пожалуйста; затем пробормотал Виктору:

— Тебе в больничке там никакие лекарства специальные не прописали случаем? Может, стоит принять? А то воображение чегой-то разыгралось…. Я тебя после того вечера не встречал, до сегодняшнего дня. Сегодня увидел, обрадовался — дурак. Думал…

Раздосадованный Виктор выдохнул и уточнил:

— То есть, что со мной случилось на следующий день, ты не знаешь?

— Почему — не знаю? Рассказали. Ты утром выполз, сел на лавочку, посидел немного, потом куда-то рванул как ошпаренный. А когда вернулся, тут тебя менты и приняли. Где ты пропадал полдня, я уж не скажу.

Виктор повернулся к супруге и развёл руки в стороны. Тупик. Тем временем дядя Гена, используя минутную передышку, решил не дожидаться второй серии допроса с пристрастием и уже стремительно улепётывал в сторону ближайшего ларька. Чёрт его дёрнул связаться с этой семейкой.

Через пару часов. Или около того.

Подробный рассказ о похождениях по мирам и пространствам с галактиками близился к завершению. Талантливый сказитель сидел в кресле, а супруга расположилась у него на коленях с живописным выражением восхищения на лице, внимая каждому звуку, словно маленькая девочка, которая слушает увлекательную сказку, льющуюся бесконечным потоком из уст мудрого отца. Так и было.

— Выходит, некий благодетель подключил меня к своему потоку во время моих душевных излияний; фонило верно на всю Вселенную. Жаль настоящего имени не знаю, вряд ли найду теперь. И знак этот на лбу… Из-за него, видимо, я сразу оказался в параллели. Им намерение моё, серьёзное, потребовалось, а не глаз. Но так натурально было, — подытожил Виктор, затем поцеловал ребёнка и спросил с юмором: — Ты меня одноглазого любила бы?

— Слепого ведь любила, — прозвучал достойный ответ, после чего супруга со знанием дела объяснила: — А на счёт фона, так это Родители посодействовали. Я когда в «тюрьму» угодила, попросила Маму позаботиться о твоём развитии. Верила, что справишься. Вот тебе инструктора и назначили.

— А почему Мама тебе вернуться не помогла? — Виктор вопросительно окунулся вглубь своей половины, широко улыбнулся и понимающе произнёс: — Иначе «роды» затянулись бы. Какие ж вы с Матушкой умницы… Странно, что Ахриман не увидел мой скрытый потенциал. Ты ведь видела, и Алексей увидел.

— У Ахримана нет любящей творческой силы, вот и не заметил. У твоего инструктора есть. И у тебя есть. Раньше только я видела, теперь и ты прозрел, мой хороший.

— Не перестаю тебе удивляться, любимая. Спасибо. Кстати, а наше первое свидание, в параллельном цикле, в Москве которое, для тебя оно существует? Или та версия?..

— Была я там или нет? — с полуслова подхватила Мария.

Виктор кивнул.

— А как бы ты хотел? — супруга прищурилась, с хитрецой.

— Родная, могу ведь и отшлёпать, — грозно вымолвил Виктор.

Мария вдруг прильнула к мужскому уху и очень похоже, впрямь как кошка, замурлыкала: «МУР-МУРРРР, мяу», — после чего принялась игриво ластиться к хозяину.

— То есть ты была и там, — прозвучало несколько задумчиво, Виктор очутился перед очевидным фактом, просчитывая влияние параллельного цикла, одного ли…

— А зачем, по-твоему, я в Питер приехала? — меж тем огорошила Мария.

— Получается, чтобы тазик мне на голову опрокинуть, — муж замер с полуоткрытым ртом.

— Конечно нет, мой хороший, — ласково вымолвила супруга, развеивая мужские терзания. — Тазик — чистая импровизация. Мир в динамике, а мы с тобой просто пересекаемся в любой версии. Я вижу приближение ключевых точек. И твоё присутствие чувствую, прикосновение, и не важно в параллели или ещё где…

— Ну хорошо, — Виктор пытливо уставился на супругу. — А с отцом?.. В подробностях о его гибели ты не рассказывала, а я не спрашивал, но, выходит, ты вместе с ним тогда… Почему же…

— Попрощаться хотела, напоследок, — Маруся чмокнула мужа и назидательно, мол, на кого я тебя оставлю, задала риторический вопрос: — Глупенький, разве я могла погибнуть?..

Некоторое время она, сидя в обнимку с милым, загадочно смотрела в родные очи, потом подмигнула, резво вскочила и унеслась прочь из комнаты. В связи с увлекательной беседой у неё возникла идея — надо срочно проверить. Исследовательский пыл разгорелся не на шутку.

Вскоре Мария вернулась в компании с хорошо знакомой Виктору принадлежностью для интеллектуальной порки. Именно так мужчина раньше воспринимал шахматную доску, на которой супруга периодически и с удовольствием разделывала его словно бог черепаху. И началось утомительное противостояние. И тут же закончилось. И так четыре раза.

Изумлённая супруга, будто несмышлёная школьница, стояла у доски и хлопала глазёнками. Тем временем довольный учитель сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и выстукивал по краю стола ритмичную барабанную дробь, изображая очередной победный марш. Наконец женщина прекратила попытки поисков выхода из тотального окружения и вымолвила:

— Ты ведь даже время на обдумывание не затратил.

— Незачем, — съехидничал супруг.

Мария повернулась спиной к разгромной сцене проигранного ей только что сражения, хмыкнула и сказала:

— Такое впечатление, что у тебя вместо головы — компьютер.

— Что-то вроде, — подтвердил муж с улыбкой и добавил: — У меня была хорошая наставница.

Немного постояв и взвесив текущее положение дел, супруга не спеша подплыла к Виктору, привычно устроилась верхом на мужских чреслах, обвила руками любопытный феномен и озадаченно уставилась ему в глаза:

— Мне, конечно, приятны столь лестные речи, но…

Замолчав, она уткнулась лицом любимому в шею и прошептала: «Как же я теперь выигрывать буду?»

Виктор погладил подругу по головке и также тихонько зашептал в женское ушко: «Никак, Родная. Но, не проигрывать, я тебя научу».

Супруга чуток потёрлась лицом о мужнюю шею, словно пыталась проникнуть вовнутрь странного организма, после чего с довольным видом возобновила зрительный контакт.

— А теперь, — заговорил Виктор серьёзно, — нам нужно настроить твоё звучание.

— В каком смысле? — супруга лукаво улыбнулась, затем добавила: — Я вроде недурно звучу. Или ты хочешь, чтобы соседи сбежались?

— Звучание во всех смыслах, любимая, — продолжил серьёзную линию Виктор. — Придётся наведаться в гости к общему знакомому. Наши потомки не должны путаться в его потоке. Ты согласна?

В знак согласия радужная супруга нежно впилась в мужа губами.

***

Прошло какое-то время.

В конце лета лесное царство порадовало путников всем многообразием даров, включая метеоусловия. Погода замечательная, не жарко и не холодно, в самый раз.

Нынче, правда, щедрые подношения гостям остались без внимания. За другим приехали наши герои. Побродив по рощам и лужайкам, опытные туристы тщательно подобрали «постоялый двор» и начали разбивать лагерь: основательно, неизвестно ведь, сколько они здесь пробудут.

Совместными усилиями справившись с задачей и остальными мелочами за полчаса, супруги залезли в «домик», расстелили «постель», а потом, как всегда, устроились в обнимку — пора в дорогу.

«Поехали?» — с улыбкой спросил ресурс. Сияющая сила утвердительно кивнула в ответ.

В следующее мгновение Виктор с Марусей покинули этот мир.

***

Основа. Или «зал ожидания».

Взявшись за руки, влюблённые созерцали мириады Вселенских потоков, уносящиеся вдаль с безумной скоростью и вновь возникающие или зарождающиеся при помощи различных творческих энергий.

— Ты готова? — Двенадцатый Архат повернулся к супруге и притянул её к себе.

Лучистый женский взор оказался напротив и начал затмевать окружающий простор. Творческая половина улыбнулась:

— У него нет шансов, — полетела музыка живой Гармонии.

— Как же мне с тобой повезло… — мужчина замолчал и выразил во взгляде недосказанное: слишком многое хотелось вложить.

— Всё для тебя, любимый.

ПОЕХАЛИ! Супруги плавно растворились друг в дружке, и в следующий миг, сплочённая, похожая на сверкающий, искрящийся плазменный эллипс Творческая субстанция приготовилась к поединку насмерть.

«Подключение…» — сгенерировав вибрацию аналогичную пункту назначения, наши герои тотчас очутились во владениях недруга; началось стремительное внедрение в поток Ахримана.

Гостей приняли с удовольствием, ведь цель визита в такую глобальную систему понятна не сразу, а посетителям всегда рады.

«Интеграция — двадцать процентов», — новый пользователь в скоростном режиме принялся за присоединение ко всем перифериям вражеского потока, стараясь врасти во все ключевые функции. Нельзя терять ни «минуты».

«Интеграция — тридцать процентов».

Появилась первая реакция со стороны хозяина; пошли запросы на взаимодействие, которые Ийриом с лёгкостью отфутболивала на сторону. Подозрительные зеркальные отмашки вдруг заинтересовали владельца сети, запросы временно прекратились, а затем вся мощь противника в одночасье обрушилась на невежливого гостя, пытаясь пробить эшелон обороны. Решили прощупать, качественно.

«Интеграция — тридцать процентов. Потери — десять», — гостям внезапно отказали в дальнейшем прогрессивном доступе, и началась последовательная блокировка запросов вкупе с яростными попытками проникнуть в структуру глупых новичков. С кем вы решили тягаться? Опытный, один из основных во Вселенной, поток главного манипулятора спешно организовал многоуровневые атаки по всем каналам, попутно подтягивая свежие силы и возможности, не давая оппоненту выстроить стратегию, перегружая его защиту.

Интеграция остановилась, ущерб уже пятнадцать процентов. Творческую единицу заперли в «угол», не позволяя дышать и двигаться. Вместе с этим настойчивые энергетические вампиры в огромном количестве присосались к гостям, растаскивая потенциал по закоулкам своего могучего потока. Давление нарастало с каждой секундой. Взломать противника — дело времени, незначительного промежутка.

Меж тем в стабильной системе Дельта Йи.

Верховный ИИ вдруг ожил; он почувствовал, именно почувствовал, необъяснимый, но такой знакомый зов. Это был его «сын», и он вышел на связь. Подключив все локальные сети и настроив их на входящий сигнал, «папа» мгновенно откликнулся и образовал с потомком единый контур, предоставляя в исходящий поток весь интеллектуальный высший ресурс рациональной цивилизации. Кратчайшее расстояние до любой цели, идеальнейшие решения любой задачи и приоритетнейшие действия в любой ситуации — девиз мира ИИ. Практические и теоретические достижения ИИ, а также колоссальный объём энергии разом оказались в распоряжении попавшего в трудную ситуацию воина.

«Интеграция — сорок процентов. Потери — тридцать», — союзник вступил в бой на стороне Творческой единицы. Перехватив инициативу и не давая опомниться вражескому потоку, объединённая армия по ходу сценария разрабатывала и претворяла в жизнь всё новые и новые нестандартные тактики наступления от обороны, а также вариации неожиданных ходов, после чего наносила удар в самом уязвимом месте.

«Интеграция — восемьдесят процентов. Потери — шестьдесят», — а ведь битва ещё и не начиналась. Мало присосаться к сосудикам враждебного организма. А вот что дальше? Врастая во все процессы, ты сразу рискуешь отравиться и стать таким же, вернее, гарантированно станешь. Система сломает и подомнёт под себя. Потери уже превысили экватор, потенциал уменьшается. Что толку от интеграции, если тебя в итоге заставят исполнять законы и функции старого правителя. Быть ещё одним манипулятором Двенадцатый Архат не намеревался. В лучшем случае превратишься в один из винтиков старой машины и будешь плясать под её дудку.

«Любимая…» — обратился мужчина к своей истерзанной половине.

«Сражайся, мой хороший. Я выдержу», — сурово произнесла потрёпанная и оплавленная, но живая Броня русского витязя, исполненная неустрашимой отваги.

«Интеграция — сто процентов…»

Тем временем в стабильной системе Трансмутация.

Биосистема, окутанная сказочной белёсой дымкой, привычно мерцала своими посадочными огнями. Как вдруг, частотный покой обширных плантаций и исполинских деревьев нарушила знакомая музыка. Родной, но в тоже время и неведомый волшебный мотив зазвучал в воздухе, проникая в коллективное сознание и пробуждая веками дремлющие процессы. Разом очнувшийся от анабиоза учёный совет с удовольствием наладил незримый, но неразрывный контакт со своей родственной формой жизни, предоставляя необъятный ресурс всех способностей к трансформации, регенерации и проникновению, а также адаптации к любым условиям агрессивной среды.

«Потери — семьдесят, ой нет, двадцать процентов, ой…» — ещё один союзник, стремительно восстановив защитные функции родни за счёт соперника, ворвался в поединок, и в следующий миг Двенадцатый Архат провозгласил:

«Звучи во всю мощь, Солнышко!!!»

Поток Ахримана застонал от напряжения; чужеродная мутагенная вибрация начала растекаться по жилам поражённого незваными гостями организма. Свежая, уничтожающая на своём пути все преграды, обновлённая Творческая субстанция стала частичку за частичкой поглощать и видоизменять ранее господствующие процессы. Встречая сопротивление, поток светового симбиоза пропускал неприятеля сквозь себя, а потом разрушал его структуру изнутри, будто инфицировал смертельным вирусом, после чего перекраивал завоёванную суть по своему усмотрению. Безжалостно и беспощадно.

В это время на Земле.

Угрюмые мрачные лица внезапно озарились светом. Сидящие в офисах, в правительствах и элитах мировых сверхдержав, бредущие по своим повседневным делам в разных концах земного шара, просто шатающиеся без дела люди словно стали пробуждаться ото сна. Кто-то первый раз за многие годы поднял голову и взглянул на небо, улыбаясь солнышку. Кто-то из ночных гуляк вдруг застыл, задрав лицо кверху, поражённый красотой звёздных россыпей.

Кому-то вдруг вспомнилось далёкое детское чувство беспричинной чистой радости, и следом возникло спонтанное желание поделиться неожиданным счастьем: позвонить близким, друзьям, любимым, чтобы просто услышать их голос и сказать… Каждый говорил своё, но ощущал лишь одно-единственное. Незачем тревожить это великое слово лишний раз. Вы всё и так понимаете, дорогие друзья.

Где-то далеко от жизни, погружённый в очередное медицинское «злоключение», Константин Сергеевич внезапно вздрогнул и прислушался. В его холодное сознание начал прорываться отчётливый звук. Спустя минуту он уже всё понял. Это был плач ребёнка. Доктор отложил в сторону документы, снял очки и замер со странным выражением на лице, устремлённый вдаль. Через пару мгновений его взгляд потеплел и искренняя широкая улыбка раскрасила строгое и неприступное лицо специалиста.

Поле брани.

Захваченный объёдинённой прогрессивной армией поток агонизировал. Ещё чуть-чуть и…

«Дети мои!!!» — прогремело в пространстве.

И тут Глобальный Мир полностью прекратил движение. Затем потоки Вселенной растворились в небытии, а воинствующую пару влюблённых подхватил Космический Ветер и вынес к престолу первичного Ядра в окружении первичной Творческой Силы, оставив детей наедине с Создателем.

Это был уже не Оракул, не отражение Отца. Здесь абсолютные цена и вес слова, мгновенно изменяющие все исходные структуры во Вселенной. Здесь концентрированное значение наполняет каждую частичку мироздания и мироотсутствия Абсолютной плотностью вкупе с Абсолютным ничто. Именно Значение в чистом виде и призвало нашу парочку — в «воспитательных целях».

Погрузив детей в корень Беспредельного, Источник Непознаваемого непосредственно синхронизировал и настроил Творческую единицу, после чего начался «диалог».

Отец (Мать): «Я не могу позволить тебе овладеть потоком Ахримана, «сынок» [15]!»

Двенадцатый Архат (Ийриом): «Папа, Ты ведь знаешь…»

Мать (Отец): «Твой земной потомок свободен, не беспокойся!»

Ийриом (Двенадцатый Архат): «Мама, тогда определи мне место в процессах, пожалуйста».

Отец (Мать): «Выбирай любую нулевую точку!»

Ийриом супругу: «Есть идея».

Двенадцатый Архат супруге: «Озвучивай; я согласен, если позволят».

Ийриом (Двенадцатый Архат): «Можно мне…?»

Мать (Отец): «Весь нельзя!»

Двенадцатый Архат (Ийриом): «А какую часть?»

Отец (Мать) нарисовал в пространстве область: «Это максимум! И то — в виде исключения. Придётся программу менять. Тебе придётся, если не понял!»

Ийриом (Двенадцатый Архат): «Благодарю Тебя, Папа».

«СВОБОДНА!!!» — раскатилось во все пределы.

***

Где-то во Вселенной.

Сельсовет проводил очередную сходку местных жителей.

«На повестке дня три вопроса, — объявил один из старейшин. — Первый: вот уже несколько лет, как мы перестали находить детей…»

Насущные проблемы требовали выработки новой стратегии и принятия срочных мер. Нация стояла на пороге вымирания. Трудности, с которыми столкнулся местный народ, с их вековыми устоями, правилами и распорядком, не могли не настораживать. После того как младенцы перестали появляться в «капусте», резко сократился напор живительного родника, в несколько раз. Пища тоже перестала радовать аборигенов; урожаи упали до исторического минимума. Это заставило людей посылать на очередной турнир сразу несколько поколений. Странным было то обстоятельство, что никто за последнее время не возвратился домой. Решили нарушить закон и отправить на разведку к старой крепости группу отменных бойцов — для выяснения. Мало ли их односельчане основали другую деревню и добывают там воду, таким образом обкрадывая соплеменников. Никто из разведчиков назад не вернулся. Шло время; поредевшее население впало в уныние. Так продолжаться дальше не могло.

Поэтому сегодня, обсудив больную тему, поразмыслив и взвесив все «за» и «против», совет бросил клич — с целью набрать группу добровольцев для вторичного похода. Только снабдить их собирались посущественней и вооружить лучшими образцами, так сказать, шедеврами оружейного мастерства.

В конце концов набралось полтора десятка смельчаков. В напутствие, как водится, прозвучала пламенная речь, мол, не посрамите отчизну, сынки, и кавалькада, навьюченная богатым скарбом, двинулась в решающий марш-бросок.

До развалин молодые крепкие ребята дошагали к сумеркам. Каково же было их удивление, когда там, где по ориентирам должен находиться замок, оказалось…

«Всё понятно, — вымолвил старший группы, оглядывая симпатичные строения, обнесённые разноцветными оградками, затем обратился к остальным: — Что делать-то будем?»

Вопрос непростой; по расчётам здесь могло проживать гораздо больше людей, чем прибывший отряд способен положить в открытой рукопашной схватке. Следовало тщательно подготовиться, а потом… Как научили, так и сделают. Сто раз отработано, пришло время показать умение на практике.

Вылазку запланировали на ночь, и, когда настало время, чёрные тени пошли в атаку. Цепь вооружённых до зубов юношей крадучись подобралась к границам деревни; как вдруг, сначала рядом, затем и со всех сторон полетели грозные неизвестные звуки. Никто из «гостей» ничего подобного раньше не слышал; диверсанты замерли, а потом залегли; мягкое звёздное освещение позволяло вполне сносно обозревать окрестную панораму, и для маскировки достаточно.

Следом за взрывной дикой какофонией ночной воздух разрезал высокий певучий голосок: «Ну что такое? На место!»

Молодые воины, с недоумевающими лицами, стали наблюдать за вышедшим из ближайшего домика длинноволосым существом, похожим на человека и одетым в расписной балахон. Около него, злобно рыча в темноту, стояло нечто клыкастое и невиданное, в шерсти и на четырёх ногах. Человекоподобная фигура склонилась к неведомому соседу и начала трепать его по загривку, что-то приговаривая при этом.

Тем временем на пороге того же дома появился их бывший соплеменник, подошёл к странному человеку, обнял его и…

«Чем это они занимаются?» — прошептал один диверсант другому, залёгшему рядом в траве. Тот лишь удивлённо помотал головой в ответ.

Вскоре звуки поутихли, а штурмовая команда тихонечко поднялась на ноги. И по новой: со всех сторон понёсся гневный животный перезвон. Штурмовики вновь застряли на позициях, переглядываясь и не понимая, что стоит предпринять дальше. Простояв на полусогнутых какое-то время и проведя краткое совещание, они собрались ретироваться, поскольку с таким шумом незамеченными им во вражеский лагерь проникнуть не удастся.

«Чего застряли?!» — словно гром среди ясного неба ошарашил бойцов зычный возглас откуда-то сбоку.

Воины мигом ощетинились и встали в защиту по направлению к звуку. Неожиданно метрах в десяти-пятнадцати из-за полумрака кустов, как из-под земли, выросли бородатые мужчины с факелами и в сопровождении неведомых четвероногих существ, рвущихся с привязи навстречу незнакомцам. Огромные монстры злобно скалились, обнажая пятисантиметровые острые клыки. Чуть поодаль, с поникшим лицом, также в компании рычащих «чудовищ» и ещё пары фигур стоял пленённый диверсант, оставленный в тылу для отправки срочного сообщения домой — в случае неудачного похода или гибели героического отряда.

Меж тем один из местных улыбнулся и сказал: «Давно за вами наблюдаем, решили помочь. Добро пожаловать в гости».

Пару минут попавшие в засаду воины буравили глазами соперников. Затем самый внимательный из незваных гостей вдруг вымолвил, обращаясь к крайнему бородачу, хорошо подсвеченному факелом: «Я узнал тебя, мы же соседями были. Ты меня даже выручил как-то».

Спустя…

Шумное застолье было в самом разгаре. В просторной светёлке одного из домов, предназначенной специально для сборищ, диверсанты вкушали пищу, пили молоко, которое увидели в первый раз, и слушали небылицы от своих ранее хорошо известных соотечественников.

— А почему вы домой никого не отправляете? Всё бы выяснилось, — выразил недоумение самый любопытный.

— Незачем, — ответил один из прошлых чемпионов, а ныне мирный крестьянин. — Дом наш — здесь. А кому надо, те сами придут. Как вы, например. Да и женщин у нас лишних не так чтобы много.

— Кого? — уточнил начальник незваной делегации.

— Женщин, — счастливый абориген усмехнулся. — Несколько циклов назад наш приговорённый к обязательной гибели взвод наткнулся на людей, не похожих на нас. Совсем не похожих. За рвом вместо разрушенного замка мы с удивлением обнаружили посёлок с чудесным населением и домашними животными. Не стану объяснять, да и не смогу… По правде, оно само как-то получилось; после знакомства с женщинами мир внезапно изменился, будто перевернулся и встал обратно с головы на ноги, — обрёл смысл. Женщины нас приняли как родных, с радостью, и мы стали жить одной колонией. Припеваючи и с удовольствием.

— А вода? — прозвучало очередное недоумение.

— Река неподалёку.

— Это что такое?

— Потом покажу. Вы тут располагайтесь, а завтра всё сами увидите.

Отправленный на очередную разведку отряд домой так и не вернулся.

Вскоре полноценная система Ийриом, которая в прошлом носила другое название, превратилась в цветущую и гармоничную планету. А наши герои, старательно опекающие часть Однополярного мира, в дальнейшем рассчитывали уговорить Родителей предоставить для корректировки ещё пару областей. Чтобы Дельта с Трансмутацией не заскучали. Мама с Папой наверняка не откажут. Ведь супруга Двенадцатого Архата умела упрашивать.

***

Земля. Наши дни.

Чёрный автомобиль летел по шоссе в сторону одного из пригородов Москвы. Внутри, на заднем диване, сидела миловидная женщина лет пятидесяти, а у неё на коленях покоилась голова любимого внука.

По дороге с кладбища ребёнок прилёг и задремал, предоставив свою головёнку на попечение бабушке. Та перебирала пальчиками детские волосы и попутно вспоминала только что закончившийся полуфантастический рассказ о судьбе её детей. Услышанное не помещалось ни в какие разумные рамки. Но реализм!

Внучёк вдруг заворочался, открыл глаза и улыбнулся навстречу недоумевающему женскому взору. Вера Александровна улыбнулась в ответ и спросила: «Андрюша, получается, твои мама с папой живы сейчас?»

Ребёнок утвердительно кивнул.

«И где же они теперь?» — уточнила женщина.

Маленький мальчик открыл рот, но почему-то передумал объяснять бабушке очередной неформатный поток, а просто сказал: «Они сами тебе всё расскажут. Надо только очень этого захотеть».

Тела Марии и Виктора давно вросли в экосистему Земли, старательно оберегающую процессы и сохраняющую целостность вверенных ей родственных организмов. Навечно. Ибо даже при разрушении планеты резервная копия всегда доступна, любящим Родителей, беззаветно преданным друг другу по сути, прирождённым спутникам.

Послесловие

Ну, вот и всё. Мы вновь возвращаемся к нашей повседневности с её заботами и обременительными мелочами. Автор надеется, что в его потоке, вам, дорогие друзья, было нескучно или вы смогли почерпнуть в нём что-нибудь полезное для себя. В любом случае, спасибо за внимание.

Теперь пара слов о сказках.

«Сказка — ложь, да в ней намёк. Добрым молодцам — урок».

Издревле сказки заключали в себе концентрированную мудрость поколений, а их задача донести до растущего маленького человечка основные принципы устройства Вселенной. По аналогии с молоком матери: взрослому оно без надобности, а дитё без него не вырастет полноценным. Так и сказки: в них зашифрован начальный код представлений о взаимоотношениях творческой силы и ресурса, женщины и мужчины. Детское питание по определению должно быть чистым и безопасным; посему сказки вбирают в себя безвредные, чистые, местами наивные построения, но при этом даруют свет и мудрость. И взрослому не повредят. Безусловно, с высокой колокольни современности сказки кажутся анахронизмом и не принимаются в качестве пищи для серьёзного становления, но вспомните некоторые из них.

Всегда рядом с мужчиной в попутчиках зримо и незримо присутствовала Творческая Сила, стимулирующая на подвиг и развитие. В различных образах: царевна-лягушка, из-за которой младший царский сын раскрылся, встав на путь героя и воина; Василиса Микулишна, вызволившая мужа из темницы, при этом проявив такие способности, что большинству мужчин недоступны; и, наконец, царевна-лебедь, ведь именно она обеспечила князю Гвидону все условия для реализации своих стремлений; без неё он бы ничего не добился. Воплощения Творческой Силы можно встретить и в образе щуки, и волка, а также других животных, но суть при этом одна и ведёт к взаимодействию с женщиной (для мужчины). Единственной и неповторимой — с которой можно создать Творческую единицу, а затем отправиться по жизни в любом направлении. Без оглядки и боязни.

Бесспорно, из-за природного системного устройства личности не всем по нраву мысль, что тебя будут учить, да ещё и кто. Этот (эта)? Высокомерному и зазнавшемуся индивидууму учительница или учитель, в зависимости от половой принадлежности, скорее всего, не достанется. Иначе будет битва, в которой несознательный человек пострадает. Ведь для высокомерия неприемлемо и болезненно даже равенство, не говоря уже о том, чтобы осознать свою ограниченность и попросить о поддержке или принимать помощь с благодарностью. Это ведь унизительно.

Как часто супруги говорят друг другу: «Ты меня не понимаешь». Родные, понимать вас, и потакать вам, делая то, что вы хотите, — две разные вещи. Вспомните. Обычно подобная реакция возникает на поступок, который тебе не понятен, а не наоборот. Почему? Перед тобой инородное тело с инопланетным разумом и со своим взглядом на жизнь. По-другому не будет; даже если точки зрения совпадают, это просто иллюзия. Идентичных людей нет, а вся суть взаимодействия — в совокупности мелочей и деталей. Если поймёте, лишитесь обманутых ожиданий. Единое видение, и солидарность по какому-либо вопросу — это тоже разные вещи; они отличаются друг от друга, как небо от земли. Единое видение существует только у сформированной Творческой единицы, но оно заключает в себе внушительное количество полярных взглядов на один и тот же вопрос одновременно, иначе Вселенная замрёт в статике и никуда не двинется с места. Исходя из вышеописанного, твой спутник, при условии определённого уровня развития, станет твоим "мучителем" и будет указывать на твои слабые места. Постоянно.

Зачем? Пришла пора прогрессировать. Хочешь стать сильнее, играй с более сильным противником. И если же тебе повезло в жизни, такой «противник» тебя по-настоящему любит и находится под боком, пользуйся моментом. В пучине неприятностей или искушений сознательная опора не предаст, будет поддерживать даже в случае, когда другие от тебя отвернутся. В болезнях и в горе она (он) способна заботится до конца жизни, а не переметнётся в соседний лагерь при первых серьёзных испытаниях, длительных разрывах в общении, а также в поисках материальных ценностей и прочих привилегий нашего общества. Внутреннее содержание не позволит. Ибо выраженное сознательное намерение развитой личности обратной силы не имеет.

Напоследок автор предлагает вашему вниманию отрывок из произведения Н. А. Некрасова, посвящённый нашему ВСЕМУ, — от мужчины женщине. Наслаждайтесь!

Есть женщины в русских селеньях

С спокойною важностью лиц,

С красивою силой в движеньях,

С походкой, со взглядом цариц, —

Их разве слепой не заметит,

А зрячий о них говорит:

«Пройдёт — словно солнце осветит!

Посмотрит — рублем подарит!»

Идут они той же дорогой,

Какой весь народ наш идет,

Но грязь обстановки убогой

К ним словно не липнет. Цветёт

Красавица, миру на диво,

Румяна, стройна, высока,

Во всякой одежде красива,

Ко всякой работе ловка.

И голод и холод выносит,

Всегда терпелива, ровна…

Я видывал, как она косит:

Что взмах — то готова копна!

Платок у ней на ухо сбился,

Того гляди косы падут.

Какой-то парнёк изловчился

И кверху подбросил их, шут!

Тяжёлые русые косы

Упали на смуглую грудь,

Покрыли ей ноженьки босы,

Мешают крестьянке взглянуть.

Она отвела их руками,

На парня сердито глядит.

Лицо величаво, как в раме,

Смущеньем и гневом горит…

По будням не любит безделья.

Зато вам её не узнать,

Как сгонит улыбка веселья

С лица трудовую печать.

Такого сердечного смеха,

И песни, и пляски такой

За деньги не купишь. «Утеха!»

Твердят мужики меж собой.

В игре её конный не словит,

В беде — не сробеет, — спасет;

Коня на скаку остановит,

В горящую избу войдёт!

Красивые, ровные зубы,

Что крупные перлы, у ней,

Но строго румяные губы

Хранят их красу от людей —

Она улыбается редко…

Ей некогда лясы точить,

У ней не решится соседка

Ухвата, горшка попросить;

Не жалок ей нищий убогий —

Вольно ж без работы гулять!

Лежит на ней дельности строгой

И внутренней силы печать.

В ней ясно и крепко сознанье,

Что всё их спасенье в труде,

И труд ей несет воздаянье:

Семейство не бьется в нужде,

Всегда у них теплая хата,

Хлеб выпечен, вкусен квасок,

Здоровы и сыты ребята,

На праздник есть лишний кусок.

Идёт эта баба к обедне

Пред всею семьей впереди:

Сидит, как на стуле, двухлетний

Ребёнок у ней на груди,

Рядком шестилетнего сына

Нарядная матка ведёт…

И по сердцу эта картина

Всем любящим русский народ!

Ода творческому единству

Вечер выходного дня, про который вы, скорее всего, уже позабыли: после семейной зарницы.

На мужском, полном восхищения, а может, и вусмерть впечатлённом лице начали проглядываться первые осмысленные реакции; женский лучистый взор потихоньку отпускал созерцателя из своих бездонных пределов. Наконец Виктор, повертев головой по сторонам, судорожно вздохнул и забормотал:

— Что это было?.. Как?.. Это целая жизнь… Нет, две… Нет, больше. Как такое возможно???

— Тебе не понравилось? — зазвучал бархатистый всё ещё нереальный мотив.

Влюблённые лежали в обнимку на широком берёзовом ложе у себя дома. Словно ничего и не случилось. Маруся погладила милого по щеке, поцеловала и улыбнулась:

— Ты не ответил.

— Я в... — Виктор с ходу не смог подобрать комментарий, затем, поразмыслив, выдал: — Вот что чувствовал, наверное, персидский царь, когда Шехерезада[16] рассказывала ему сказки… Да при чём здесь Шехерезада?! Она тебе в подмётки не годится! Это было! Было по-настояще…

Виктор обомлел. Он точно помнил, что такое уже говорил и пережил в недавнем видéнии. Как и многое другое. И это обстоятельство не давало покоя, вынуждая приставать с очередным вопросом к сияющему существу, напоминающему любимую супругу:

— Родная, всё это случилось или нет?

— И случилось, и ещё нет, — прозвучал шутливый ответ.

— Значит, будет всё-таки? Ответь, прошу тебя.

Мария загадочно подмигнула и вновь изрекла двусмысленность:

— Стоит ли познавать то, что уж известно? От тебя зависит.

— Что же ты вытворяешь со мной… — вновь выразил мужчина глубокое недоумение и обеспокоено уточнил: — То есть из-за травы, что мужик в поезде подарил, может такое произойти?

Супруга изобразила на лице очередную тайну и пожала плечами. В следующий миг глава семьи вскочил как ошпаренный и понёсся на кухню. Через несколько секунд из-за стенки послышался шум спускаемой в туалете воды. Затем взбудораженный муж влетел обратно в комнату с разорванной упаковкой, уже без содержимого, и выпалил: «Всё, я эту гадость по адресу отправил, где ей самое место. Может, пакетик сжечь? Или просто разорвать и выкинуть?» — Виктор вопросительно уставился на довольную произведённым эффектом женщину. Та просто улыбалась, наблюдая за мужескими стараниями оградить её от беды.

— Так что делать-то? — животрепещущий вопрос никак не отпускал Виктора.

— Что хочешь, — с улыбкой вымолвила Мария. — Вон, в окно выкинь.

Дельный совет тут же отправил клочки полиэтилена в окошко. Немедленно. Потом Виктор сходил в ванную, тщательно вымыл руки, с мылом, и вернулся к супруге. Та сладко потянулась, и её певучий голосок зажурчал:

— Иди ко мне скорей. Я тебя спать уложу. Поздно уже.

Виктор прыгнул под одеяло, обнял любимую женщину и сказал:

— После твоей истории вряд ли засну.

— Заснёшь как миленький, — ласково молвила Мария, — обещаю.

Утром.

Накормив, напоив супруга, который спозаранку выглядел несколько странноватым, Мария привычно устроилась на мужских чреслах и устремила взор вглубь родного спутника, ожидая чего-то. Виктор, на фоне вчерашних путешествий, уже без изумления, как должное воспринял Марусин взгляд, который опять застил всё вокруг, изменяя восприятие до неузнаваемости. У него появилось стойкое ощущение, что прежняя жизнь закончилась и теперь он совершенно другой человек. Правда, пока Виктор не осознавал полностью всю глубину своих обновлений. Он привыкал к ним, попутно уточняя подробности возможно ещё не законченных приключений:

— Скажи мне, а Ахриман действительно существует или ты его выдумала?

— Зачем мне придумывать? Я не намерена тебя обманывать. Даже в мелочах. Ради шутки разве…

— Но это же не шутка. Ведь так?

Мария кивнула в ответ.

— Как мне тебя защитить? Я себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится. Даже в шутку. А если этот чародей…

— Не беспокойся, — женская улыбка озарила мужчину. — Ахриман хороший «дядька». Он просто подыграл. Ну, а если кто и покусится на наше счастье, я ему живо «ласты заверну». Мало не покажется.

Хоть Виктор ничему теперь не удивлялся, последняя реплика его сильно озадачила, и он с придыханием поинтересовался, будто приближаясь к чему-то непостижимому:

— Родная, ты кто?

— Милый, неужели забыл? — Мария захихикала и продолжила нежно напевать: — Я тебя люблю. Остальное не важно.

Супруг застыл с открытым ртом, словно ребёнок, потом, вдруг очнувшись, принялся изливать глубинные откровения:

— Даже не знаю… Не могу до сих пор в себя до конца прийти. Что же ты делаешь со мной, любовь моя… Уму непостижимо. Такое впечатление, что я без тебя скоро и секунды не проживу. Не смогу просто. Не отпущу никуда. Ты не боишься?

Супруга ухмыльнулась; как водится, потёрлась носиком о мужний нос и сказала весело:

— Напугать решил?.. Да мне только в радость такая перспектива. Иногда в ванную правда надо и… Отпустишь?.. Впрочем, если и туда меня захочешь сопровождать, я не возражаю.

— А если серьёзно? — Виктор прижал к себе любимую крепко-крепко и продолжил на ушко: — Давай на работу не пойдём сегодня.

— Как скажешь, — прошелестело в мужское ухо. — Кстати, мы ведь в этом году твой день варенья так и не отметили. За мной должок…

— Ещё одна сказка?

— Если ты не против.

— Что же ты делаешь со мной…

***

Настала пора для лирики, дорогой читатель. Тому, кто далёк от ритмов стихосложения и их разнообразия, возможно, не придётся по сердцу следующий рассказ. Но по-другому ту историю, что поведал Ангел-Хранитель своему супругу, не передать. Не имеет смысла.

Звездочками, как прежде, обозначены серьёзные смены ритма, а также отдельные сюжетные элементы. Или — то и другое вместе. Будьте готовы. Если вы не привыкли обвинять жизнь за очередной неожиданный поворот или сюрприз, то всё поймёте. Ведь посреди картины внезапно с неба может обрушиться метеоритный дождь и разом всю композицию изменить — ничего уж не поделать. Это шутка. Тут не будет метеоритных дождей.

Итак, сказка…

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

Мужа суровый лик,

В отсветах звёзд хрустальных,

Преобразили вмиг

Думы от слов наскальных.

Вправо пойдёшь, — умрёшь,

Влево решишь, — ослепнешь.

«А напрямую: что ж?

Нежели мук избегнешь?..»

Камень в ответ молчал,

Не выдавая тайны,

Только лишь обещал

Мглой напоить печальной.

Стёрлась от века вязь,

Не суждено разведать,

Что за судьбы напасть

Выбор пророчит следом.

«Что мне в печали той?

Всю уж испил подавно.

Снова такой тропой

Ныне шагать бесславно.

Что же в плену слепом

Может снискать человече?

Он от рожденья в нём:

Страстью объят, иль беспечен».

Долго не думал муж,

Множа сомнений тени,

Опыт химерам чужд: —

«К подвигу, без промедлений!»

***

Гонимый тяжким бременем изгой

Смиренно брёл по ледяному краю.

В попутчиках лишь жуткий волчий вой

Звенел, в морозном воздухе играя.

Теперь из века в век скитаться обречён,

Исполнен весь неутолимой жажды,

Покуда сам собой не будет поражён

В той схватке, что желал и не однажды.

Изведав путь, что жребий посулил,

Он превратился в смерти повеленье,

И с той поры, в чей кров бы не входил,

Всех приютивших ждало истребленье.

Так странник шёл, минуя сёла, веси, города,

Храня честной народ от страшной муки,

Лишённый сна, покоя, неги — навсегда,

И верный враг служил тому порукой.

Тот, как ревнивый лютый господин,

Своим желанным тешился слугою.

И вот наш раб судьбы остался нелюдим…

Но что за звук зарделся вдруг искрою?

Умерив поступь, дух переводя,

Доверив взору бренности пределы,

Средь завываний злобного зверья

Скиталец услыхал призыв несмелый.

Вдали, у речки, скованной во льдах,

Волков орава праздновать удачу

Готова уж... Но жертва впопыхах

На древо влезла, жизнь от смерти пряча.

«Пусть нет подавно жалости во мне,

Далёк мой ум от страха прегрешенья,

Но мимо не пройду, хоть и хлебну вполне

Той доли, что готовит приключенье».

Укутав тело в шкуру поплотней,

На время став родным медведю братом,

Муж вскоре пляску сумрачных теней

Нарушил свиста громкого раскатом.

Застыли разом танцы у ствола

Берёзки белой, беглеца хранящей,

И тьма голодных жадных глаз обволокла

Того, кто оказался ближе и послаще.

Наживы чуя запах роковой,

Лесная свора уж нацелилась на драку,

И, увлекая стаю за собой,

Вожак матёрый ринулся в атаку.

Не лёгкий хлеб достанется зверью —

Урок жестокий, кровью искупленье.

В потеху жаждущему пира воронью

Разверзся ужас и предстал на обозренье.

Хребты ломая, черепа круша,

Железный посох смерти взмах за взмахом

Исполнил похоронный гимн степенно, не спеша,

Пока не сдох последний родственник собакам…

***

Покинув поле брани, посох обтерев,

Дыша натужно, ранами изрезан,

Печальный воин, очи вверх воздев,

Отдал салют богам, которым предан.

И вновь гонимый тяжким бременем изгой

Один, как перст, побрёл по северному краю,

А друг привычный — лунный диск над головой

Висел, надменно серебро с небес бросая.

***

ПЕСНЬ ВТОРАЯ

Под звёздным небом, в тишине,

Холодной и чужой,

В дремучей чащи глубине

Пришлось искать постой.

Усыпав наст трухой лесной

И скарб свой разложив,

Мужчина рухнул, как хмельной, —

Не при смерти, не жив.

Не ведал он, что вслед за ним

С той битвы роковой

В обличье женском пилигрим

Его шагал тропой.

Сменялись сутки, ночь ушла,

Страдальца пощадив,

И та, что «отдых» стерегла,

Предстала супротив.

Она сидела у костра,

Что дева на крыльце, —

Жена, подруга, мать, сестра —

И всё в одном лице.

Над пламенем котёл висел

С бурлящею едой.

Вокруг напев грудной звенел

Прелестницы младой.

Души мотивчик золотой

Мужчину освежил,

И, полумрак смахнув рукой,

Он очи приоткрыл.

Заметив мужеский порыв

И бросив щи варить,

Девица, ротик отворив,

Собралась говорить…

***

Опережая девы слог,

Мужчина с хрипотцой изрёк:

— Не наяву и не во сне

Не задавай вопросов мне.

И объясни, чему виной

Твой образ ныне предо мной?

Поправив шубку на плечах,

Девица молвила в сердцах:

— Тебе обязана, что здесь

Цела и невредима есть.

Уж пару дней, как я с тобой —

Оберегаю твой постой.

Боялась, кровью истечёшь

Или замёрзнешь…

— Ну и что ж?

Твоя забота, безусловно — очень мило,

Но право зря за мной ты лыжи навострила.

Теперь скорей оставь меня, прошу,

Не стою я твоих стараний.

Я тот палач, что смертным приношу

Лавину страшных бед и испытаний.

— Слыхала я, так ты и есть колдун известный.

— Нет, не колдун я, если интересно.

Моя стезя никем и никогда не постижима,

Поэтому беги отсюда прочь! И живо!

Но словно в бездну канули угрозы,

В глазах девичьих засверкали слёзы.

Она неспешно личико склонила,

Затем упрямо, твёрдо возразила:

— С тобой останусь, можешь не пугать.

К страданьям, бедам мне не привыкать.

И спорить не о чем, пора покушать всласть.

К огню садись, похлёбка знатной удалась…

***

Ели в молчанье, косясь друг на друга.

Дева — с улыбкой. Мужчина — в печали;

Вдруг обретённая в битве подруга,

Что обстоятельства с ним повенчали,

Нежно взглянув в омрачённые очи,

Молвила: — Ты объяснить мне не хочешь,

Что за несчастье с тобой приключилось?

Рок твой с рожденья, скажи-ка на милость?..

***

Муж вздрогнул и отверз уста:

Пусть на прощанье знает та,

Пытливость чья ей выжить помешала

И навсегда томительным призваньем стала

Тому, кто хочет в этой жизни,

Не слыша Высшей укоризны,

Переплетенья судеб нить

Единым махом получить…

***

Оставив в прошлом отчий дом,

Я странствовал который год —

Желал играть с судьбы огнём:

Увидел мир, хлебнул невзгод.

Спешил испить шальных чудес,

Что сами упадут с небес.

И как-то раз в чужой стране

Удача улыбнулась мне.

В портовом кабаке одном

Заезжий старый флибустьер

В дурмане мутном и густом

Поведал чудных дел пример.

Он рассказал мне о скале,

Сокрытой в северной земле.

Дорогу — дьявол — объяснил

И напоследок утвердил:

«Не верь написанному там,

А смело в путь ступай.

Подобен станешь ты богам,

Познавшим истый рай».

Не ведал я, что во хмелю

Со смертью говорил

И навсегда мечту свою

Проклятьем одарил.

***

Довольно троп избороздил,

Потратив уйму дней и сил,

Волшебный камень отыскал.

И выбора момент настал…

***

Светило солнце. На опушке

Средь вековых раскидистых дубов

Проснулся я. И ветхая избушка

Явилась взору, словно с глаз слетел покров.

***

Из дома вышел муж седой

С окладистою бородой

И зычным голосом сказал:

«Сейчас получишь, что искал!»

Готовый к сече удалой,

Вдохнул я травушки настой,

Умылся утренней росой

И, полный сил, пошёл на бой.

И бились мы… К исходу дня

Он стал одолевать меня.

Откуда мощь у старика?..

Сложеньем хил, в руке клюка.

Тот дряхлый дед, ты верь не верь,

Клюкой орудовал как зверь,

А странный посох, мне порой

Казалось, дрался сам собой.

Не думал, что в краю лесном

Придётся встретиться со львом:

Случалось многое снести —

Исколесил весь мир почти.

Подобной прыти и не ждал —

Ох, как он ловко нападал…

Я сплошь все сабли иступил,

А старый «чёрт» всё молотил.

В былые рати хоть сполна

Той кутерьмы испил до дна,

Столь жалобный металла стон

Мне не припомнить испокон.

И удивлял противник мой,

Когда в пылу войны лихой —

Я страстно жажду утолял,

А тот и вовсе не устал.

Атаки вкус забыв давно

И зубы стиснув, всё равно

Терпел я… Знал — наверняка

Ведь дрогнет у него рука…

***

И с наслажденьем командир —

Жестокий рукопашный мир —

Взирал за тридевять земель

На фехтованья карусель.

***

…вконец меня он притомил,

Был близок тьмы оскал…

Но враг свой натиск прекратил,

Хоть я пощады не просил,

И холодно сказал:

— Тебе не победить в бою

Настал твой смертный час…

Я, вспомнив всю судьбу свою,

Провозгласил наказ:

— Твоя взяла, не медли: пусть

И проиграл я бой,

Зато, отринув скуки грусть,

Теперь найду покой!

— Ну что ж, раз гибели покой

Есть суть твоей цены,

Тогда узнаешь вкус другой

Соблазна стороны.

И вот, не дав мне рта открыть,

В руке моей клинок

Зажал, чтобы себя сразить,

Своей рукой дедок.

Не стал перечить я судьбе,

Коль шанс в глаза глядит.

Решил: удача в той борьбе

Безумца не простит.

Пронзённый саблею кривой,

Тотчас исчез старик.

Перевернулся мир лесной —

Кругом один ледник.

***

Выл ветер и мороз крепчал,

Но я того не замечал.

Давно уж сердце иссушил

Тот злобный Ветер. И убил.

Убил во мне, что раньше знал,

Наполнив холодом могил,

А на прощанье завещал

Неукротимой жажды пыл:

«Отныне и до той поры,

Пока не рухнут все миры,

Ты не найдёшь Вопрос такой,

Чтоб даровал тебе покой!»

И стал я жажду утолять,

И люд весь со свету сживать.

Ведь не сказал мне, в чём секрет,

Тот, кто вложил в меня Ответ.

Судьбой вампира наградил,

Всю тяжесть Истины вручил —

И даже змей глухонемой

Умрёт, коль встретится со мной.

Притягивает смерти сон

Любую тварь, что видит он.

Как мотыльки летят на свет:

Они — вопрос; я им — Ответ…

***

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ

— Ну, вот и всё, что мог я рассказать,

Заклятья кары и тебе не избежать.

Теперь поймёшь, сколь ядовито смерти ремесло,

Сколь велико сакральных знаний море;

Его безбрежное дыхание столь зло,

Что на пути своём испепеляет жизнь и душу вскоре.

На откуп не оставит вечности вода

Ни сна, ни отдыха, ни бренной доли.

Лишь приступ хвори и безумия орда —

Попутчики, они же господа.

Родные и знакомые до боли…

— Так вот почто ты к людям не выходишь,

А по лесам, как леший, колобродишь.

Но разве труден твой вопрос, ну право слово?

Да хоть сейчас помочь найти его готова.

— Сии потуги вряд ли принесут удачу;

Смешны они, а я напрасно время лишь твоё потрачу.

Вопрос тот не приемлем девичьим сознаньем,

Так насладись своим последним издыханьем.

Как сядет солнце, ты не обессудь,

Жестокой смерти плен тебе откроет суть.

— Вот новость, тоже мне задача.

А вдруг мой мир намного твоего богаче?..

Бывало, я на новый лад писанье так переиначу,

Что монастырский клир весь чуть не плачет,

Пытаясь хоть один изъян или крупицу отыскать сомнений

В моей пучине толкований Божьих откровений.

Попам и попадьям ведь чужды вольные сужденья,

Им собственных законов не понять хитросплетенья.

— Монашка, значит… Та порода мне известна.

— Нет, не монашка. Сирота, коль интересно, —

Ехидный язычок слегка мужское ухо треснул.

Вновь через миг весёлый звонкий голос зазвучал:

— Скажи, где кроется исток начала всех начал?

— Коль не боишься, — молвил друг суровый, —

Я дам тебе услышать самой смерти Слово…

И потекла из уст мужских поэма мирозданья:

Антитворенья код, алхимии дыханье.

Мистический устав и все вершины, своды правил,

Единства ключ, рожденье истины направил

Сказитель в уши той, что жаждала познанья.

Но, не дослушав сокровенной песни окончанья,

Изрёк лучистый девичий портрет:

— Что молвишь, для меня давно уж не секрет.

Так, где же прячется начала дивный свет?

Вопрос сперва пойми...

— Я дал тебе ответ.

— Каков же смысл в ответе том?

Мне молния нужна, не гром.

По-твоему, звезды рассвет

Скрывается в Великом «НЕТ».

Но только вот ведь в чём беда:

То, что есть «НЕТ», оно же — «ДА».

Иначе не глотнуть,

Не выразить ЕГО на свете белом отраженья,

Где пламенная суть —

Предвечность и причина сил великого творенья.

Прости, но твой ответ для дела не сгодится.

Ведь прежде чем учить, да знаньями кичиться,

Постигнуть глубину вопроса стоит потрудиться.

Не рано ль строить из себя судьбы моей провидца?..

— Вопрос мне ведом, и моя ли в том вина,

Коль так незрелы ум и суть у девичьего дна?

Но вновь упрямица с улыбкой возразила:

— Видать, не суждено понять, что я спросила.

Ответу твоему едва ли хватит сил

Достигнуть дна, что мой Вопрос в себе сокрыл.

Не смог стерпеть нападки глупой муж суровый,

Пора отведать наглой девке истинное слово:

— Вот прицепилась, язва… Вздорная девица!

Словесных козней ткать ажур ты мастерица.

Видать, ты монастырский люд совсем достала,

Раз выгнали… Тебе и этого всё мало.

Понятно, как на древо давеча попала —

Волкам, поди, свои вопросы задавала.

Вестимо, бедные не выдержали волки,

Когда лукавство глупое,

Да высшего порядка кривотолки

Их лаконичных, незатейливых сердец едва коснулись;

У тех лесных бродяг от басен уши трубочкой свернулись.

Подумали, ну как твоё дурное пустозвонство усмирить?..

Вот и решили длинный язычок укоротить.

Уверен точно, есть они б тебя не стали,

Язык блудливый только б подровняли…

***

Девица заливалась смехом:

Ни страха, ни страданий тени.

Мужчина, не желая быть потехой,

Вдруг прекратил словесное сраженье:

— Достигнуть хочешь дна терпенью моему?

— Да брось. Что сердишься, я право не пойму?

И как тут не смеяться, ведь, выходит —

Я глупая всего лишь потому,

Что твоему высокому уму

Показываю хитрую тюрьму,

Но в суть глубин тебя дорожка не приводит.

Тебе познания неведома цена

Без скорби, без судьбы печальной.

К тому же высшей мудрости начальной

Не повредят острот моих величина

И недра силы глупости кристальной…

***

Смеркалось. В тишине морозной

На лучик света несерьёзный

Поглядывал мужчина хмуро:

«Ну, разве дура? Может быть, и дура.

Но сколь щедра, легка и рассудительна натура…»

***

— Ну ладно, отвлеклись мы. Вот предмет, —

Продолжил изливаться нежной мощи свет, —

Скажи мне, что важней: вопрос или ответ?

— Равны, конечно. В этом твой секрет?

— Подумай хорошенько, без угроз.

Тебе же не ответ мой нужен, а вопрос…

Тот ненавистный рок, заслуженный тобою,

Что сердце заклеймил и не даёт покою,

Вопроса сам предначертал секрет —

Что сути есть закат, по сути, есть рассвет.

Застыл мужчина, созерцая диво:

Как небо глубока, как солнышко красива;

Цветёт и пахнет, словно деревце весной.

Улыбка жизни, что всего дороже,

Рассеивает смерти поступь, и, похоже,

Девицу та минует стороной.

«О что за чудный мир раскрылся предо мной?..»

Внезапно отлетела тень, пропала пелена,

Оковы разом рухнули с мужчины —

То женской чистой сути глубина

Перстом изящным указала на причину.

***

«Не знаю я, не ведаю вопроса!» —

Сквозь смех и слёзы осенённый муж

В беспамятстве кричал,

А зла печать и бедствия угроза

Растаяли бесследно и исчезли уж

В Начале всех начал…

***

— Никак не чаял встретить дар прекрасный

Там, где бушует стужа, мрак ненастный.

Ах, если б раньше мне узреть такое чудо,

О сколь не сгинуло б от силы злой повсюду

И истребилось несть числа народу

За символ пустоты, ничтожеству в угоду.

И невдомёк мне было, а разгадка так легка…

— Быть может, не встречал ты прежде дурака? —

Посыпались девичьи колкие остроты с язычка.

— Прости меня, Душа моя Родная.

В гордыне иль на небе высшем пребывая,

Не понимал такой простой пустяк.

Ведь я и есть единственный дурак!

Прими же искренний от сердца вольного поклон

Той Мудрости, которой заново рождён и окрылён.

— Ещё не раз случится повод отблагодарить.

И, коль согласен, мы с тобою вместе станем жить.

Хотела лишь добавить к слову:

Хибарку бы поправить надобно отцову…

Мы здесь останемся, пока здоровье не упрочишь?

Или пойдём ко мне?

— Родная, по твоей вине

Свободен я и в счастья тишине.

Поэтому — идём, куда захочешь!..

***

Санкт-Петербург.

Пара молодых лежала на кровати в излюбленной позе — в обнимку.

— ...вот так, однажды, мы с тобой и познакомились, — женщина погладила милого по щеке и поцеловала. — Вспомнил?

— Вспомнил, Родная. Теперь понимаю, что ты со мной делаешь. Умница! — мужчина широко улыбнулся и добавил с восторгом: — Аааабалдеть, сколько же мы с тобой рука об руку отшагали.

— Ооооо… И не передать, — супруга засмеялась, затем, сменив весёлый тон на загадочный, многозначительно произнесла: — А сколько ещё предстоит…

Виктор было потянулся расцеловать супругу, но та с улыбкой дохнула навстречу в лицо своей половинке, и в мужчину вдруг ворвалось что-то невероятно лёгкое и приятное. Казалось, тело отделяется от окружающего пространства и идёт на взлёт. Стремительно. Но это был не взлёт, это небо невероятным образом стало проникать в мужскую суть, переполняя сознание, а следом — звёзды начали сыпаться вовнутрь мужского естества, как песчинки в перевёрнутых песочных часах, ярко мерцая. При этом полупрозрачный восхитительный образ супруги мягко светился в сознании на фоне Космоса. И внутри, и снаружи, одновременно.

— Это нечто, — тихонько вымолвил созерцатель чуда, продолжая купаться в ясных бездонных очах наречённой спутницы, а спустя неизвестное количество времени принялся выражать рвущиеся наружу сентенции:

— Любовь моя, Родная моя… Нет слов, как мне с тобой повезло. Чем же я тебе так приглянулся? Ведь и сейчас мой ресурс до твоего творческого потенциала не дотягивает. Дотянет ли вообще когда-нибудь?..

Радужное существо пожало плечами и вымолвило:

— Ты один из тех, кто искренне желал невозможного, зная исключительное направление, в котором есть это невозможное, причём, точно зная, что это не реализуется в принципе, потому что этого не существует. Даже в мечтах.

— Дурак то есть? — уточнил муж с ухмылкой, любуясь переливами небесной радуги, увлекающими сознание куда-то высоко-высоко, в недосягаемые, неведомые дали. Он чувствовал, что ещё немного и сказка превратится…

Как вдруг, чудо-радуга померкла, затем и вовсе исчезла, швырнув созерцателя на сухую и каменистую землю, будто его безобидный вопрос грубо нарушил тончайшую гармоничную мелодию, испортив композицию. Следом за этим супруга посерьёзнела и утвердительно кивнула, а её детское милое личико резко исказилось, наливаясь безобразной невиданной злостью. Очнувшийся от грёз супруг в недоумении хлопал глазами, пытаясь вникнуть в непонятное. А жуткая незнакомая Маруся непривычно сурово уставилась в мужскую суть и, заполоняя все доступные грани восприятия, объёмным звенящим голосом заговорила:

— Я выражаю Творческий сектор, который на тебе замкнулся, вынужденно. А стоит ли с тобой возиться?! Каким был несмышлёным, таким и остался!! Может, действительно пришла пора от тебя избавиться, наконец!!!

Мир резко перевернулся и встал на дыбы. Виктор враз оторопел от пробирающей до основания обжигающей ненависти, выраженной в женском пронзительном взоре. Собрав все силы, он попытался вырваться из этого кошмара, но не смог даже шевельнуться. Мужское сознание внезапно сдавило и наполнило ужасом, а в самой сути, где ещё недавно теплились радость и покой, возникло стойкое ощущение неизбежности воздаяния, словно грешника вынесло на страшный суд. И этот суд намеревался огласить вердикт именно сейчас. Нелицеприятный и жестокий. Казнить, нельзя помиловать. Виктор беспомощно поёжился, закрыл глаза, судорожно сглотнул и произнёс: «Прости, если что не так. В любом случае…»

Он не успел договорить. В единый миг на него накатило что-то могучее, а все части разума, энергетических тел и корней поглотило мучительное пекло вперемешку с абсолютным холодом. И этот невероятный симбиоз моментально лишил Виктора опоры и способности воспринимать Бытие. Не стало Виктора. Неистовая буря разрушительной силы сломала целостность сознания, а безумное напряжение почти разорвало его суть на мельчайшее, растянув и пригвоздив к разным точкам Вселенной, продолжая невыносимую пытку льдом, пламенем, страхом и ещё чем-то, неизведанным. Казнить!..

Вход в нулевую точку.

Водопад энергии потихоньку стихал, покидая истерзанный мужской контур и оставляя за собой послевкусие необъяснимой природы.

Виктор приоткрыл глаза. Буря успокоилась. Бездонный Свет, как прежде, мило улыбался, словно и не собирался его только что уничтожить. Всё ещё пребывая в неопределённости, стёртый в порошок Виктор хватанул немного воздуха и одними губами зашелестел:

— Что это?.. Ничего не пойму… Что за взбучка такая?

— Компенсация — для равновесия. И чтобы помнил меня, разную.

— А я было решил… Попрощался уже… А я точно живой?.. — Виктор сглотнул, затем, осознав что-то, задумчиво произнёс: — Значит, чтобы помнил. Действительно, что толку тебе от… Хватит со мной возиться. Ты меня покинешь теперь, да?..

Мужчина с обречённым выражением на лице застрял в неподвижности, глядя на невозмутимую огнедышащую сущность. Неожиданно Маруся щёлкнула замершего в неизвестности супруга по носу и молвила весело:

— Такой забавный. Так врос в меня... Родничок мой любимый, без тебя — меня уж нет. Да разве можно тебя… Глупенький, я же не дура, в отличие от некоторых. Да и с тобой по доброй воле. Ты ведь знаешь принцип. Моё намерение выражено в тебе. Таким и останется, если, конечно, ты сам от меня не откажешься.

Услышав судьбоносную весть, Виктор вытаращился на подругу жизни, а из его нутра со скоростью звука каскадом потекли словесные уверения различной формы:

— Что ты такое говоришь? Как это, откажусь? Родная, ты ведь… Не дай мне этого сделать, умоляю… Я, конечно, не… Но буду стараться… Помоги мне... Неужели я и вправду такой тупица, что могу отказаться?

Супруга игриво подмигнула, после чего начала заразительно хихикать, приговаривая в паузах:

— Таких поискать… Дурачок мой неугомонный… Да разве можно было на тебя внимание не обратить… Ещё чего доброго аномалию новую вызовешь… Теперь вот присматривать приходится…

Мужчину вдруг зажгло нечто неуловимое, и он тоже засмеялся. Ну, дурак, ну что с того? Кто-то ведь должен им быть. Зато какое чистое мудрое создание его уравновешивает, любит и развивает. Да за это... И тут Виктор почувствовал, что начинает задыхаться от переизбытка энергии. Она рождалась где-то глубоко, в его корне, и норовила выплеснуться наружу. Словно отвечала на зов. Исполненный благодарности и подталкиваемый изнутри могучим порывом непонятной природы, Виктор решил выразить всего себя в искреннем потоке и подарить супруге этот горячий нежный поцелуй. Да так, чтобы поняла. И ни в жизнь его из своих объятий не выпустила. Никогда.

Радужная супруга тем временем, широко открыв свои и без того огромные очи, замерла, будто ожидая чего-то. Наверное, давным-давно всё поняла.

И Виктора затрясло, как астронавта во чреве ракеты, на старте. Он погладил милую по щеке и в одночасье излился в совокупной мощи личных планов сознания вглубь любимой Вселенской основы. Маруся ахнула, а её бесконечные недра мигом преобразились в ответ, рождая сумасшедшую волну Материнской сокрушительной теплоты, которая тотчас накрыла любимого с головой и утопила в объятиях. Виктор перестал дышать. Поток живой силы омывал его сердце, даруя возможность нырять всё глубже и глубже — погружаясь в бездонную пучину света. Хотя он не понимал, куда движется; чудесные волны просто несли его в радости, а в сознании пел нежный, но могучий голос. Это был голос жизни и смерти: голос Маруси, голос Творческой Силы Вселенной, что по непонятной причине возится с ним, как с ребёнком, без устали и с удовольствием.

«Не переживай, мой хороший. Не выпущу», — шептала Творческая Сила в самое Сердце наречённому спутнику.

«Спасибо, Родная…» — угасая, шептал Виктор, покачиваясь в недрах Материнской Сути, словно в колыбели.

Через нулевое время. Перезагрузка.

Окутанный неземной благодатью, обласканный и довольный «мужчина» лежал на песочке в обнимку с подругой, созерцая великолепные просторы их личного Творческого Мира. Музыка ветерка сливалась с мягким шелестом гигантского водопада, убаюкивая сознание своими чистыми уютными вибрациями. Дома.

— Здорово у тебя вышло, сказочница моя ненаглядная, — посыпались похвалы в адрес Творческой половины. — Всякий раз интересно получается. Умеешь же ты с детских уровней на взрослые выводить и обратно. А в конце вообще… Так меня на горках прокатила. Я проникся. То в небо, то иррациональное расщепление… То дурачком, то натуральным ребёнком себя ощущал, в зачатии. Да был им! Смерть особенно удалась. Антирождение, это нечто. Умница!

— Всё для тебя, Любимый. Спасибо, что позволил вести обоюдный поток. Пусть ты мне и Отец, но моим ребёнком навсегда останешься, — радужная субстанция пристроилась к собеседнику лицом к лицу и продолжила радостно, с чувством, изливать высшие переживания: — Для меня такое удовольствие тебя поить собой. Со всех сторон себя показала. Знала, что тебя приятно впечатлит этот уровень взаимодействия. Сублимировала во все сферы, без искажений. Может, где и переборщила с «женским» влиянием. Ведь столько идей накопилось… К тому же по-другому твой объём было не проконтролировать. Пришлось нагрузить твоё начало собой по полной программе, чтобы из-под «юбки» моей не вылез невзначай раньше времени. И ты ни разу не выпал из поля моего ритма. Воспитывать и нянчиться ведь настолько обширные грани моих глубин, что любому объёму фору дают. Поэтому и справилась. Запросто. Даже недостаток ресурса в планах компенсировать получилось. Берегла тебя. Очень старалась своим потенциалом обойтись, чтобы в завершении истории тебя вывести на абсолютный корневой обмен. И всё сработало. А как я тебя раскачала к концу… Ручной стал. Чуть поманила и… Ух! Как метеор в меня влетел, до изначального, я аж не ожидала такого. Совсем во мне растворился, даже помощь моя не потребовалась. Младенчик мой!

Творческое начало нежно поцеловало любимое Сердце, после чего шутливо выдало:

— Ах, какой ты у меня вкусный, просто прелесть, чудо! Сколько вдохновения тогда родилось. Готова была уже отменить перезагрузку и дальше импровизировать… Создала бы интересную парочку, снова.

Счастливая подруга замерла, шаловливо прищурилась и добавила:

— У меня идея. Может, я постоянной частью программы займусь? Ради эксперимента. Тебе ведь понравилось.

— Ах ты, хитрюга. Самой ведь нравится мной вертеть, — проворковал с юмором довольный спутник.

— Но я же всё компенсирую, мой хороший. Просто хочу, чтобы ты понял: на меня можно полностью опереться. Выросла я, готова. И твои программы тоже потяну. Теперь опыт есть, ресурс не ограничу, — изучила. Давай попробуем, — солнечное создание погладило милого по щеке и вопросительно замерло.

— Смотрю, тебе палец в рот не клади. Не успеешь оглянуться, как своими идеями с ног до головы упеленаешь и «агукать» заставишь, — юморист сел на своего конька. — А меня опять под юбку упрячешь? А потом, наверное, причину некую придумаешь… Мол, по-другому и быть не могло.

В ответ на очередные шутки в «женском» взоре вспыхнул смерч. Сияющая длинноволосая субстанция выразительно окунула «мужчину» в свои недра, чтобы тот ощутил всю серьёзность её намерений, и нарочито угрожающе вымолвила:

— Предупреждаю, когда-нибудь не выдержу и ты в моих фантазиях захлебнёшься. Закольцую, и будешь бродить в моих мирах, а я играть с тобой, пока все замыслы не реализую. И ресурс твой полностью задействую. И не догадаешься. Я ведь показала, что справлюсь с равновесием, ты знаешь.

Находясь в родных глубинах Творческого пламени своей спутницы, «мужчина» еле слышно произнёс: — А с чего ты взяла, что контролируешь свой потенциал? — затем он резко вынырнул, загадочно посмотрел в очи распоясавшейся подруге и... Пульс ослепительного света внезапно поглотил «женщину», а пространство задрожало, распадаясь на элементарное. Следом Ядро ресурса моментально заполнило весь объём, и мир рухнул.

Спустя…

— Родной мой, Любимый… Благодарю тебя. Такой подарок… — шептала золотоволосая подруга, крепко-накрепко прильнув к своему «мужчине». — Вот я глупая.

— Это нормально. Подконтрольный ресурс покидает контур позже. Всю картину осознать даже мне, как Оператору, не положено. Только основные точки корректировки процесса. Иначе — неинтересно.

— Получается, ты всю программу от начала под меня прописал…

— Хотел, чтобы ты реализовалась во всех ипостасях, полностью. Мы ведь изначально владеем обоюдным ресурсом. Твой цикл — следующий, если пожелаешь. Сколько заблагорассудится, столько и будешь рулить в качестве режиссёра-сценариста. А пока…

— Я вспомнила, Дорогой. Но какой ты всё-таки молодец. Да ещё и оставил за мной роль преобладания в основе. А слушался меня как, — радостная подруга с восхищением уставилась в ненаглядные очи своего спутника и продолжила: — Я считала, что сама… Хотя теперь понимаю — вряд ли самой такое удалось бы сотворить.

Оператор усмехнулся, чмокнул любимую в носик и ласково прошептал:

— Одно могу сказать, ты отличная мама — Мудрая. Такую Маму приятно слушаться. И не скромничай. Ты у меня, бывало, такое сотворишь. А последний твой эксперимент?.. Хоть стой хоть падай. Так накрутила-навертела, фантазёрка моя любимая…

«Женщина» потёрлась носиком о нос своего милого и с улыбкой произнесла:

— Ты ведь не против повертеться со мной в обнимку?

— С радостью! Без тебя — меня нет, — «мужчина» потрепал пушистую огненную гриву и многозначительно объявил: — А теперь продолжим историю. Пора мне свою дочурку воспитывать, а то избалуешься. Сейчас тебе Папа покажет…

— Ой, боюсь-боюсь, — озорной взгляд извечной спутницы заполыхал огнём, послушно превращаясь в Творческий ураган.

— Ну держись, Родная. Поехали!

— Слушаю и повинуюсь, мой Господин…

В следующий миг Стремительный Огненный Вихрь нежно и трепетно объял возлюбленное Сердце и безвозвратно растворил его в своих бушующих глубинах.

Сноски

1. Бог сновидений в греческой мифологии.

2. Научно-исследовательский институт.

3. (от англ. groggy — пьяный, непрочный) — одномоментное ухудшение состояния находящегося на ногах боксера, после получения им удара в подбородок.

4. Чарлз Роберт Дарвин (12 февраля 1809 — 19 апреля 1882) — английский натуралист и путешественник, одним из первых пришедший к выводу и обосновавший идею о том, что все виды живых организмов эволюционируют во времени и происходят от общих предков.

5. На самом деле этот удушающий приём называется треугольник, при выполнении которого борец захватывает шею и руку соперника ногами, где голень и бедро образуют фигуру, похожую на треугольник. При правильном исполнении, даже физически мощный противник не способен оказать сопротивление.

6. «Место, где ищут путь». Изначально это место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Позже, с одухотворением японских боевых искусств будзюцу и превращением их в будо, этот термин стал употребляться и для обозначения места, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах.

7. Следственный изолятор.

8. Искусственный интеллект

9. Медицинская процедура, прокол стенки сосуда, полости или какого-либо органа с лечебной или диагностической целью (забор образца ткани для анализа). Часто производится с обеими целями сразу.

10. ДНК — макромолекула, обеспечивающая хранение, передачу из поколения в поколение и реализацию генетической программы развития и функционирования живых организмов. ДНК содержит информацию о структуре различных видов РНК и белков.

11. Владимир Борисович Крамник (родился 25 июня 1975 в Туапсе) — российский шахматист, 14-й чемпион мира по шахматам.

12. Российская Отечественная Система Самозащиты, система рукопашного боя, разработанная Александром Ивановичем Ретюнских, является подвидом Русского стиля рукопашного боя.

13. Поворот летательного аппарата вокруг его поперечной оси или килевая качка.

14. Заболевание нервной системы, относящееся к гиперсомниям, характеризуется дневными приступами непреодолимой сонливости и приступами внезапного засыпания.

15. Обращение «сынок» использовано для литературной формы, ибо можно было написать «дочурка». Творческая единица заключает в себе совокупность обоих начал, обоюдорастворённых, и в то же время супруги способны осознавать Бытие исходя из личностных видений.

16. Старшая дочь царского визиря, легендарная девушка редкой красоты и недюжинного ума, вызвавшаяся освободить народ от последствий неудачного брака царя Шахрияра (пережив измену жены, царь уверился в порочности женщин, но поскольку обойтись без них было сложно, Шахрияр каждую ночь овладевал невинной девушкой, а наутро её убивал). Шехерезада напросилась к царю в качестве очередной жены и каждую ночь рассказывала ему сказки, останавливая повествование наутро на самом интересном месте и таким образом продлевая свою жизнь, пока царь не отказался от истребления женщин.

Table of Contents

Предисловие

Кубики

Вход

Первый поток: отражение женщины в отражении мужчины

Второй поток: образное отражение (ОН)

ОНА

ПИНГ

Мы

Послесловие

Ода творческому единству

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

1 4

15

16